Вадим Булаев – Зюзя. Книга третья (страница 6)

— А Оля?! Нет, вы только представьте! Она сначала думала (тоже придумал на ходу), что Мурка – собака! – и засмеялся. Негромко, вкладывая в этот притянутый за уши смех весь свой скудный актёрский талант.

Ответом мне стали искреннее удивление, уши торчком и усилившийся огонёк.

— Теперь твоя очередь, — мой палец указал на добермана. — Расскажи нам что-нибудь интересное.

Ушастая думала недолго.

-- Он мне про маму и папу много рассказывал. Учил быть, – тут она замялась, подбирая нужное слово, – правильной собакой. Нужной. Он очень уважал моих родителей. Говорил – они воспитывали его. А теперь он делится своими знаниями со мной.

Разумные слушали очень внимательно. Похоже, моя затея начала срабатывать – ну и хорошо. Вместе легче справляться с бедой. Когда пришёл черёд Роси, она вместо слов обрушила каскад мыслеобразов.

...Вот она, судя по всему, ещё маленькая, смотрит снизу-вверх на огромного, чёрного пса с большими ушами. Он кажется страшным, ужасным; по её задним лапам течёт что-то мокрое, горячее... Хочется спрятаться, но ужас заставляет прижаться к земле, покорно принимая свою судьбу.

Большой зверь не нападает, только смотрит. А потом он подходит и начинает вылизывать. Мягко, приятно, почти как мама... И сразу стало хорошо, спокойно...

Я улыбнулся, потрепал собачку по голове.

– Хороший рассказ. Наш Бублик – он такой... Обо всех заботится. Ну а ты? – это уже к Мурке.

Вместо ответа кошка встала, медленно обошла нас по кругу. Смотрела пристально, оценивающе. Мне даже как-то не по себе стало. Наконец умастилась рядом со мной.

– Мяу.

– Извини, я не понимаю.

– Мяу! – теперь уже требовательно.

В этот раз я промолчал. Ну не знаю я кошачьего, а разумные переводить не торопились. И тогда в голове еле-еле прошелестело. Тонко, мурчаще:

– Он... хороший...

А потом Мурка неожиданно, впервые за всё время нашего знакомства, запрыгнула мне на руки и уткнулась мордочкой в грудь. Тяжело ей... Всем нам тяжело... Настаивать на рассказе не стал, лишь нежно погладил шелковистую шёрстку.

– М-р-р-р-р...

Уложив кошечку к себе на колени, взял заранее приготовленную книгу про Муми-Троллей и прочих сказочных персонажей гениальной Туве Янссон, раскрыл и начал читать. Громко, с чувством. Разумным понравится, точно знаю...

...Разошлись лишь под утро. Всю ночь я практически без перерыва озвучивал смешные и поучительные истории, постоянно подбрасывая дрова из поленницы в костерок. Видно было, конечно, плохо, но разве дело в этом? Мы совершили самое важное в этот момент – сплотились, вместе пропуская через себя печаль и грусть. Остальное не важно.

Завалившись на кровать, уснул неожиданно быстро и спокойно, словно и не случилось ничего.

А при пробуждении наступил «психологический откат». Мозг, этот садист-извращенец, по собственной инициативе изволил напомнить о том, что всё случившееся вчера реально, а потом безжалостно захлестнул воспоминаниями, пронизанными гнетущим реализмом: огонь, пепелище, запахи... Словно второй раз пережил.

Вставать не стал, попытался разобраться в себе, в своей душевной сумятице. Итак, Мор вернулся – это факт, вряд ли могла Ольга ошибиться. Что о нём известно?

Память услужливо вытолкнула из себя нужное воспоминание: первым обитателям ЛК-4, пока у них была радиосвязь с внешним миром, передали что-то вроде методички по бушующей вокруг эпидемии. Они, как и всегда, полученные знания тщательно задокументировали и подшили. Пойти посмотреть? Нет необходимости, я и так всё великолепно помню: инкубационный период болезни у людей длится от нескольких дней до двух недель, потом быстрая и мучительная смерть в промежуток сутки-трое. У разумных – до четырёх дней. Затем тот же летальный финал. Почему такие разные сроки – не понятно. Значит, приму за данность. Да и без разницы мне эти тонкости, если честно. Я не вирусолог.

Так, что ещё? Меня просили... Нет, не так. Последняя просьба старого лабрадора заключалась в том, чтобы спасти разумных и людей. Только как это сделать? Бегать по лесам и воплями привлекать внимание? Глупо. Отправить с сообщениями своих подопечных? А если заразятся? Не то. Всё не то... Да и надо ли? База есть, жратвы полно, опыт карантина, мать его, имеется. Закуклиться и пересидеть. Только где гарантии, что сюда никто не припрётся? Опасно, не вариант. Слишком много неустойчивых переменных. Опять же, охотится нужно – запасы не вечны, а это дополнительный риск...

Следующий вариант... Подождать пару-тройку неделек в автономном режиме, пока страсти поулягутся и фортики заполнит трупный запах? Можно, хоть и стыдно немного... А потом спокойно уходить по пустым дорогам на север, к заволжскому Слизню. Так, теперь думаем эту мысль подробнее...

Согласно утверждений всё тех же первых обитателей базы, наиболее близкими ко мне были Тверской (о котором упоминал Коробов), Заволжский – расположенный в Нижегородской области и Архангельский Слизни. Первый и последний варианты отпадали по вполне объективным причинам: к одному попросту не подпустят – там свой, как я понял, устойчивый анклав сложился; а вокруг северной чужеродной хреновины климат неподходящий для нас. Ну и расстояние очень приличное – тоже вполне себе фактор. Туда ещё дотопать нужно и ухитриться не сдохнуть по дороге.

Тот, что назван в честь великой реки, куда как ближе, хотя тоже не рядом. Именно потому второй Слизень удобнее всего. Но и тут есть закавыка – Волга. Река широкая, мосты наверняка под охраной, да и неизвестно, что в тех краях творится. За время своих странствий никаких упоминаний про заволжскую жизнь не слышал, как и про приволжскую. Это минус, и большой...

К тому же кто сказал, что нас там будут ждать с распростёртыми объятиями? Кому мы нужны?! Пристрелить проще незваных гостей – и вся недолга. Аргумент... Тогда что делать?! Сидеть и смертушку через забор выглядывать? Я-то ладно, привычный взаперти куковать, а разумные? Ту же Мурку как остановишь? Кошечка плевать хотела на все запреты и чужое мнение, гуляет сама по себе и будет гулять. И не удержишь ведь ничем, хоть в клетку сажай! Да и остальные не лучше... Не смогут мои подопечные в четырёх стенах долго существовать. Они – свободные, и право ходить где вздумается и делать то, что заблагорассудится – для них важнее жизни.

Получается тупик. И так плохо, и по-другому не очень...

Ладно, пока оставлю этот вопрос. Есть и другие, не менее важные. Как беженцы при таком коротком инкубационном периоде смогли добраться в нашу глушь? Да я за это время, налегке и при помощи Зюзи, смог только отсюда до Фоминска дойти. И это без поклажи, детей, женщин и прочих необходимых атрибутов переселенца! Ответ один – прибыли на автомобиле. Двигались пока хватало бензина или пока техника могла ехать. На юге этого добра в достатке, сам видел. Тогда как миновали хозяйство Фоменко? У него ведь и мышь не проскочит! Если Мор бушует – то старый хрен об этом точно знает и никого никуда не пропустит, попросту на подступах расстреляет. А может объехали? Вполне... тогда зачем сюда попёрли, такую здоровую петлю накинули? Вензелями по миру люди не бегают, прямые предпочитают. А на автомобиле – тем более. Н-да... Загадка без ответа, спросить не у кого.

Вот и получается, что описанные Ольгой (тут сердце сжалось от грусти) события лишь начало, первые ласточки... Где один беженец – там и десяток, а через непродолжительное время – поток. Страшный, бешено-перепуганный, злой. И остановить его никак. Заградотряды на дорогах ставить? – некому. Мосты взрывать? – не поможет. Вся надежда на опыт прошлого, на тотальную паранойю и подозрительность. Далеко не везде народ столь доброжелательный, как форте Ольги.

Мысли, войдя в очередной логический тупик, сами собой перешли на другую, не менее интересную, тему: откуда, собственно, взялся Мор? Сколько лет про него ни слуху, ни духу... А хрен его знает! Может, мародёры где-то случайно раскопали, как могильники с сибирской язвой в своё время, или мутировал штамм в каком-нибудь кролике... Важно одно – пока положенное количество народа не перемрёт – эта погань не остановится. Значит, идёт с Юга. Вполне может быть.

И будут ещё машины, и заражённые, и смерть. Основная часть этого потока, конечно, стороной пройдёт, по федеральным трассам двинет, но многие и окольными путями попробуют на север пробиться, подальше от заразы. Добрались же эти двое – мужик с цыганской бабой – до нашей задницы мира. Так что всем достанется. Мор разбираться не станет, кто заражённый, а кто ни при чём. Значит, надо делать ноги... – снова пришёл я к первоначальным выводам.

Но вот уходить, менять свой привычный, размеренный и понятный мирок на опасные вёрсты дорог, не хотелось совершенно. «Ишь ты, домосед какой – непроизвольно улыбнулся я сам себе. – Корни пустил здесь, словно дерево».

– Витя! Ты уже не спишь, – в комнатку вошла разумная. – Я слышу, как ты дышишь. Ты проснулся. Вставай. Давай думать.

Открыв глаза, с удивлением обнаружил возле кровати помимо Зюзи ещё и кошку с Росей, внимательно уставившихся на меня. А этим что нужно? Мурка одиночка по сути, ей собрания и совещания до лампочки; собачка, напротив, всегда слушается старшего – закон стаи, в которой я, по сути, вожак. Наверное, есть хотят.