Вадим Булаев – Зюзя. Книга третья (страница 56)
Или не поедет?
Первоначально думалось как: после рукотворного пожара перебраться в заранее присмотренное место с несколькими путями отхода; в яму на дороге заложить патроны, оставшиеся от Орсиса, с дровами и сухой травой. Замаскировать. Когда услышу звук мотора (ну не пойдёт Фролов пешком в такую даль) – поджечь боеприпасы, спрятаться и под самопроизвольную канонаду расстрелять особиста с его прихвостнями. По исполнении – храбро сбежать.
Гордился собой... хитростью своей. Возомнил, что враги быстро не сориентируются, откуда смерть прилетать будет.
Детский сад...
Пока рассусоливал, прикидывая новый план, от идеи ночью спалить форт вместе с новыми жильцами тоже отказался. Как представил людей, спросонья мечущихся среди клубов густого, едкого дыма, пылающих домов, выплёвывающих лёгкие от удушья– страшно стало. Там ведь бабы, детишки...
Я не палач.
Тогда, в роще, это казалось правильным – уничтожить опоганенное пришлыми жильё, выживших вынудить убраться обратно, под крылышко так любимого ими недогосударства и заодно выманить главного, поиграть с ним на моём поле.
Теперь не кажется. Не готов я к крайним мерам.
Придётся кошмарить новых пейзан в облегчённом варианте, без особого кровопролития. Дам шанс спастись...
Снова сплюнул. Теперь злился на своё мягкосердечие. Разумные и ухом не повели.
А если не выйдет засаду сделать там, где понравится? Оно ведь как может получиться: погорельцы, наковыряв напоследок имущества из сгоревших домов, обратно потянутся, к обжитым местам. Дойдут до первого поселения, сообщат старосте о случившемся – туда, ясен пень, и стянется всё начальство.
Опросят, поговорят, посовещаются, в затылках почешут...
Ага! Теплее...
Допустим, у меня получилось незамеченным увязаться следом за неудавшимися переселенцами. Они идут с узлами и детьми – я иду, в затылок им дыша...
Дальше что? А вот дальше можно и местечко поуютней выбрать. Доберман отбежала на тридцать километров – жилья не обнаружила. Миновала деревеньку, несколько перекрёстков...
Напряг память.
Пусто... пусто... пусто... Бывший мотель, где меня пришить пытались мужики вонючие! Там ещё баба всем заправляла! Елена, скотина редкая... Я её зарезал перед уходом. Подходящие места. Сплошь кусты и деревья.
А если мимо пройдут? Дальше потопают?
Ну и что? – парировал я самому себе. – Здесь ловить точно нечего будет. Пойду следом. Не до самого же Фоминска безлюдье. Обязательно где-то должна быть перевалочная база. Не может не быть.
...Ну, положим, приехал Фролов куда-то там, поговорил с людьми. К сгоревшему фортику, понятное дело, своих архаровцев однозначно отправит. Указания ценные даст, обязательно велит рапорт в подробностях накатать. Возжелает ли сам посмотреть на пожарище? Да кто же его, властью обременённого, знает? В чужих мыслях не покопаешься. Может и не захотеть на пепелище любоваться. Что он тут увидит? Тогда где его ждать?..
Окончательно запутался.
Внутренний голос мне подсказывал, что я на правильном пути. Общую схему войны с Фроловым нет смысла выдумывать – мне её в вкратце уже рассказали: партизанщина с диверсиями, в финале самоотверженное убийство врага и собственная героическая гибель. Правда, последнее меня не слишком устраивает.
Первая часть вполне хороша – устроить уничтожение критически важных объектов, парализуя городскую жизнедеятельность. Пусть не сразу, пусть постепенно. В разные сроки и в разных углах зарождающейся страны. Не важно. Я уже никуда не спешу, тут дел полно. Ударил побольнее – отошёл подальше, чтобы его холуи не добрались, затаился. Снова ударил.
Без переговоров и объяснения причин.
Рано или поздно должно сработать! Выберется змей из своего логова, никуда не денется! И первоначальную приманку я правильную выбрал. Не этот форт его заинтересует – другой найдётся. Рано или поздно придётся реагировать на такой беспредел. Добьюсь своего. Выманю. Главное, не суетиться.
...Некая мысль носилась в голове, извиваясь и на что-то намекая, однако я никак не мог ухватить её за кончик.
Несколько раз глубоко вздохнул, расслабился. Представил собственный мозг пустой банкой, готовой к любому содержимому...
Помогло.
Кое-как отмазавшись от Зюзи и поклявшись ни во что без неё не встревать, в одиночку вернулся в посёлок. Ни к чему ей за мной хвостиком ходить, сам управлюсь.
Разумной поначалу такой расклад не понравился – она привыкла следовать всегда и везде рядом, однако в кои-то веки не тот случай. Мне боезапас пополнить надо, подготовиться, а это мероприятие рискованное.
В общем, после небольшого скандала убедил.
Начал с уже обследованных мест. Без спешки раздобыл
плоскогубцы, высадив окно в одном из гаражей частного сектора, прихватил кусачки. Пожароопасных жидкостей, к сожалению, не нашлось. Издалека запримеченная и вселившая в меня бездну надежд литровая бутылка растворителя, мирно стоявшая на навесной полке над самодельным верстаком, оказалась пуста – из-за лопнувшей в одну из зим пластмассовой крышки содержимое испарилось напрочь; бензина не было вообще. Одни пустые канистры.
Под конец удалось раздобыть немного машинного масла в запылившейся жестяной литровой банке с сохранившимся заводским пояском на крышке. Потрусил – полная. На долив в двигатель старый хозяин брал, не иначе. Машины в помещении хоть и не было, однако старенький бампер, приспособленный на крюках под самым потолком, запасные колёса и целый ящик с неновыми запчастями указывали на то, что с транспортом гараж знаком не понаслышке.
Извозившись в вездесущей паутине и испачкав штаны непонятными субстанциями, преследующими любого, кто рискует копаться без спецовки в мужском гаражном царстве, перешёл к основой части своего визита в ненаселённый пункт – сбору боеприпасов.
Я не великий сапёр, однако кое-чего в разговорах со знающими людьми понахвататься успел и твёрдо решил пробовать присвоить только те гранаты, в обезвреживании которых буду уверен более, чем на семьдесят процентов. Малейшее сомнение – не трогаю. Они мне, конечно, не повредят, однако не столь велика в них нужда, чтобы бездумно башкой рисковать.
...Из всех обнаруженных растяжек деактивировать решился только две эфки, к которым сумел подобраться через окна пустых квартир. Ещё три побоялся трогать – слишком нежно выглядела натянутая вместо проволоки леска, а предохранительные кольца, казалось, держались на одном честном слове. Да и общее впечатление складывалось нехорошее – будто напоказ установлено, доступно, примитивно.
Поостерёгся. Наслышан о всяких «сюрпризах» для таких вот умников, как я. Ещё в мою бытность там, под Вологдой, довелось пару раз, урывками, болтовню охраняющих нас спецназеров подслушать про их боевые подвиги. И сверху, повыше головы, оказывается, можно заминировать, и двойную растяжку сделать, и с самой гранатой похимичить. Широчайшее поле для подрывной деятельности.
К оставшимся не смог понять, как подлезть. Через окна – высоко, через двери – страшно.
Посокрушавшись от столь низкой результативности, придушил свою жадность и перешёл к банальному мародёрству. Вернулся в уже разминированные подъезды и тщательно перерыл весь мусор в пустых квартирах. Мне много не нужно – тряпки посуше, портянки новые, куртка-ветровка для прохладных ночей, пиратская повязка на физиономию.
Нашлось всё в избытке. Но главной находкой стала коробка стеклянных ёлочных игрушек, переложенных посеревшей ватой, обнаруженная в верхнем отделении растрескавшегося по углам шкафа. Долго перебирал их, любуясь каждой. Шары большие и малые всех цветов, красная звезда на верхушку, ракета с иллюминаторами; добродушные, пузатые медведи с мешками, как у Деда Мороза и белые, в остатках блёсток, улыбчивые снеговики.
Конфетти, гирлянды и отдельно, неумело слепленный, из засохшего пластилина, крокодил с отломанной лапой, любовно завёрнутый в вощёную бумагу.
Детская поделка. Вот и верёвочка, пропущенная через голову рептилии, чтобы надевать её на пахнущую праздником еловую лапу и страшно гордиться тем, что твоя, с виду неказистая игрушка висит наравне с настоящими, новогодними. И бабушке показать, и маме, и гостям.
Ребёнок рос, Новый Год в кругу семьи становился ему всё менее и менее интересным, а взрослые помнили, хранили крокодильчика из зелёного пластилина...
– Не беда! – возглас вырвался сам собой. – Вы ещё послужите! – и принялся лихорадочно разминать пластилин в руке.
Поначалу крокодил не желал расставаться с привычной формой, однако тепло моей ладони постепенно сумело победить упорство материала, превратив его в липкий мякиш. Настала очередь игрушек.
Бережно снимая колпачки с ушком для крепления нитки, я принялся заполнять пустоту машинным маслом. После заталкивал в колпачок шарик пластилина и возвращал его на место, аккуратно вдавливая в края крепёжного отверстия игрушки. Получалось весьма герметично. Одиннадцать штук сделал.
Подобрал какую-то замызганную спортивную сумку и, прокладывая со всех сторон тканью помягче, в ней разместил мини-бомбочки.
С удовольствием, прикасаясь к каждой пальцем, снова пересчитал стеклянную радость из детства. Должно хватить.
– Ну что, готова? – поглядывая на закатывающееся за горизонт солнце, поинтересовался я у разумной.
– Готова, – доберман была само спокойствие. – Можно, он с нами пойдёт?