Вадим Булаев – Зюзя. Книга третья (страница 42)

Пока не высунулся следующий – меняем позицию. Не поднимаясь, со всей доступной скоростью покатился вглубь двора.

...И как у колобка голова не кружится?..

Уже на втором обороте сквозь забор снова жахнули вслепую. В паре метров от меня, ближе к эллингу, вырвало дёрн. Приличный такой кусочек.

Не останавливаться...

Ещё через три витка, чувствуя, как начинает подташнивать, упёрся во что-то относительное мягкое. Сунул локтем – глухо хрустнуло. Мой сидор! Вот, значит, куда ты отлетел...

Новый выстрел, теперь слева, в землю на моём пути. Если бы не заплечник, так вовремя замедливший мои покатушки – вполне мог бы и в меня попасть. Или нет. Не знаю...

Надо огрызнуться. Пули ведь в обе стороны профнастила могут летать.

Схватился за рукоятку затвора, рванул её на себя и... она осталась в моей правой руке. Отдельно от винтовки. Этаким железным, удобным шариком с приделанным к нему кусочком обломанного прутка. Бракоделы херовы...[1]

Жаль, второй раз номер с прыжком с крыши не пройдёт... И недопрыгнуть могу, и ноги переломать, и не убегу. Жаль...  

Глава 12

— Слышь, человече! — донеслось издалека, со стороны ворот. — Ты что творишь?! Завязывай! Пристрелим ведь.

За забором — тишина. Ну да, сам бы попробовал в их положении в переговоры вступить. На удачу. Вдруг огрызающийся свинцом дурачок поверит? Подаст голос, обозначит своё местоположение. Тут его и... Почему нет? Что эти люди теряют? Ровным счётом ничего, попытка не пытка. Я знаю, что я здесь, они знают. Все знают.

Не разойтись нам. На мне двое их товарищей. Не простят...

А переговорщик не успокаивался:

— Давай по-хорошему! Сдавайся! Иначе штурманём — мало не покажется! Не уйти ведь тебе отсюда, сам себя запер!

Тут он прав. С трёх сторон хода нет, с четвёртой, по воде – разве что бегом побежать, копируя одного еврея, жившего две тысячи лет назад. Только куда мне до него?

Зато можно повоевать. Этим, снаружи, тоже страшно. Никто в герои записываться и в лобовую атаку на меня переть не спешит. Время тянут, наверняка или подмогу ждут, или перегруппировываются для нового витка наших разборок. Вряд ли их там много, иначе устроили бы из забора дуршлаг, а из меня – фаршированную несъедобным дичь.

Голос от увещеваний перешёл к угрозам:

– Мы же тебя на ремни порежем, если нормальную речь не понимаешь! Ты чё, сука, думаешь?..

Дальше я его уже не слушал. Не отрывая взгляда от дырок в профнастиле (не мелькнёт ли там чей-нибудь любопытный взгляд), из положения лёжа встал на четвереньки. Где-то тут калаш валяться должен. Не мог я его далеко зашвырнуть, когда к подъёму Зюзи готовился.

Повертел головой – точно! Вон он, голубчик! В паре метров, почти рукой подать, лежит, скучает. Второй Орсис, забракованный мною по причине новизны, виднелся несколько подальше — на самой границе пляжа и травы. Стволом вверх, на мешке с одеждой. Надо было его брать. Нет же, поумничать решил... а оно вон как вышло.

Всё! Нужно о чудо-винтовке забыть! Сейчас она от меня — как Луна от Земли. И далека, и заманчива, и путь к ней труден и опасен. Если попробую добраться — на открытом месте окажусь, со всеми вытекающими.

Пару раз глубоко вздохнул. Ходу!

Не помня себя вскочил, подхватив тяжёленький сидор за горловину, бросился к автомату. На бегу подцепил его за ремень и, развернувшись, со всех ног помчался к большому дому.

Два выстрела, опять вслепую, однако все рядом. Потом ещё два. С противоположной стороны кто-то заорал:

– К вам побежал!

Похоже, имелась в заборе щёлочка. Плохонькая, иначе давно бы положили меня, но имелась.

Окрик придал сил, заставляя ускориться ещё больше. «Пока бегу – живой!» — заевшей пластинкой крутилось в голове. Промелькнули домики; подошвы сапог, казалось, дымились от скорости и бухали при каждом соприкосновении с землёй турецким барабаном; дыхание спёрло.

...Дверь... Полуподвал с велосипедами и прочим инвентарём для отдыхающих... Вторая дверь... Ступеньки... Уже знакомый зал с чучелами по стенам...

Сдвинул стоящий поблизости комод и закрыл им вход из гаража. Надолго он, конечно, никого не задержит, но и крепко сомневаюсь, что преследователи вообще попробуют проникнуть сюда. Зачем? Пулю схлопотать? Если уж сильно приспичит — окон полно. Больших, в полный рост. Разбил одно — и гуляй туда-обратно для удовольствия. Потому закрывал больше для порядка, чтобы беззвучно не подобрались.

Не поднялся -- взлетел на второй этаж и, сквозь щели в шторах, не приближаясь к ним, дабы случайно не дотронуться и шевелением ткани не выдать себя, выглянул наружу.

От дома до ворот – метров двадцать, не меньше. Между ними – пустая, поросшая травой сквозь стыки тротуарной плитки, площадка. По бокам, вдоль забора – всё те же берёзки.

Голые, белые с чёрными полосками стволы; высокие, полупрозрачные кроны, о которых всяких приличный поэт старается высказаться в рифме, причём всегда в печальной, непременно норовя приплести мягкий шум листвы и русскую душу.

Может, и правы были. Одни под берёзками душу воспевают, другие – отдают...

Пробежался по остальным комнатам. Роща, домики с виднеющимся за ними прудом – до ближайшего даже подальше, чем до ворот, снова роща – и ни одного человека в поле зрения. Прячутся, планы по моей поимке строят.

А у меня плана, к сожалению, нет. Одни эмоции, нервы и непрерывное желание двигаться, взять под контроль все входы и выходы, все окна. Только перебегу из одной комнаты в другую – так и чудится крадущаяся за спиной бородатая рожа с ружьём наперевес. Злая, страшная…

Обернусь – никого.

На месте напавших я бы и не подумал во двор соваться. Сидел бы тихонько, контролировал периметр и ждал или подкрепления, или пока я не рвану в прорыв. Другой вопрос – есть ли у них время и связь с Фоминском? Если есть – тогда мне не повезло совсем. Если нет – гонец до темноты никак не успеет с подмогой вернуться. А ночью проморгать одиночку легче лёгкого. Получается, штурма мне в любом случае не избежать. Начнут, более чем уверен, со стороны пруда. Сначала один переберётся, самый смелый, следом – остальные. Рассыпятся по удобным позициям, попрячутся под защитой домиков, отрежут мне отход. После понемногу начнут подбираться.

Ещё не до конца понимая, зачем, принялся метаться по комнатам, вслушиваясь в тишину пустого дома и срывать с кроватей простыни. Набрал охапку, свалил её прямо с лестницы вниз, на первый этаж. Поспешил за бельём по второму кругу. Теперь собирал подушки, одеяла, да любые тряпки, способные гореть, дымить и вонять. Последними сбросил два матраца, распоров их вдоль.

Не забывал и за шторы посматривать. Нет. Не показываются.

Ну и ладно.

Когда собранного в кучу барахла набралось изрядно, почти по грудь, спустился вниз. Перекатившись через неё, метнулся на кухню, притащил оттуда резной, деревянный табурет. Без жалости разломал. Мне нужны только ножки, остальное – в сторону.

Тряпки с прочими постельными причиндалами убирать от лестницы и не подумал, тут от них пользы больше. Хорошая лесенка, красивая, резная. Ступеньки деревянные, балясины деревянные, косоуры тоже не подкачали. Дуб, полированный. Когда полыхнёт – мало никому не покажется. И плевать на всевозможные пропитки с лаками. Дерево есть дерево – огня не любит.

Распустил пару простыней на полосы, сделал три корявых, топорщащихся во все стороны лохмотьями ткани, факела. Одну из полос, предварительно смочив её водой из бутылки, намотал на физиономию, вместо респиратора. На один раз сойдёт, а больше мне и не надо. Натаскал ещё некрупной мебели, набросал сверху. Украсил сооружение несколькими головами убитых животных. Символичненько получилось.

Небольшое, плотное покрывало завязал узлом на шее. Неудобно-то как... будто щёки и подбородок вафельным полотенцем растираю. Чешется, колется, печёт. Но – надо. Руки должны быть свободными.

Покончив с подготовкой костра, побежал на кухню, где лихорадочно принялся выворачивать шкафчики со всяким бытовым скарбом.

В третьем, навесном нашлись салфетки. Много, в целлофановых упаковках. Вот и розжиг.

...Помню я, помню, как под чутким руководством полковника Коробова домик палили, прячась в подземном ходе. Тут такой номер, конечно, не прокатит, однако если устроить пожар, да ещё с дымом – мои шансы удрать сильно повышаются. Застрелиться всегда успею...

Полюбовавшись на устроенный хаос, приступил ко второй части реализации своего замысла. Да, именно замысла – планом, родившуюся в моей голове авантюру, нельзя было назвать даже с натяжкой. Определение «Бред сивой кобылы» подходило гораздо лучше. Ну и пусть. Лишь бы результат был, а выяснять уместность и правильность формулировок я с удовольствием оставлю специалистам.

Прижавшись к стене, бочком подобрался к ближайшему окну, медленно, стараясь не слишком касаться шторы, повернул ручку ближайшей створки.

Добротная фурнитура, пережившая своих хозяев, мягко поддалась. Чуть потянул – и створка с неприятным уху похрустыванием немного отворилась, образуя щель сантиметров в десять.

– ...ядь!!! – прорвавшийся в помещение крик заставил вздрогнуть.

Прав я был – богатенький дядя здесь строился. Отличная звукоизоляция! Переговорщик, вон, слышно, охрип уже.

– Да пошёл ты! – угадав услышанное слово по последним буквам, начал я диалог. – Вы кто такие?! Нах... сюда припёрлись?!