Вадим Булаев – Зюзя. Книга третья (страница 38)

Я икнул от страха. Этим тварям мои ухищрения по безопасности до одного места. Прыжок – и мне конец.

Доберман подтвердила мои опасения:

– Они хотели нападать и думали, что мы тоже на тебя охотимся. Предлагали кушать всем вместе. Я сказала – ты наш друг и нам нужен. Пусть берут мёртвого человека, когда мы все уйдём, – и тут же добавила, отведя взгляд в сторону. – Еда нужна всем.Они сказали: «Нет». Они не кушают тех, кто умер сам. Тогда я сказала, что буду сражаться за тебя и ты мой друг. Им стало интересно. Они ходили посмотреть на тебя, обещали не трогать.

Снова икнулось. Едва представил, как спящего меня разглядывают, точно ослика в контактном зоопарке для самых маленьких, два опаснейших хищника – стало нехорошо. Были бы волосы на остриженной голове – однозначно встали бы дыбом.

– Зачем? – сознание находилось на грани паники. – А если бы они меня сожрали?

– Нет. Они, – уже знакомые две пары глаз из темноты, – говорили честно. Не обманывали. Они хотели знать, чем ты отличаешься от других людей.

– Коне-е-ечно, – нервное хихиканье сдержать не удалось. – Я – особенный. Или избранный.

Сарказма, заложенного в мою реплику, доберман не поняла, совершенно серьёзно опровергая:

– Нет. Ты – обычный. Как другие люди. Но ты – семья, друг. Это важно. Это главное. Те, кто приходил, меня спросили потом: «Зачем ты мне?» Я сказала: «Он моя семья. Когда плохо – он помогает. Когда плохо ему – мы помогаем. Всегда». Тогда они ушли. Все разумные понимают, что такое семья и насколько важно её иметь.

– Куда?! – перспектива получить на собственный загривок голодную рысь никак не отпускала.

– Не знаю. Далеко. Мы их не слышим.

Немного отпустило...

С рассветом Рося с Зюзей деликатно решили не мешать мне проститься с, как они считали, другом (в понимании разумных – вполне логично. Шли же вместе, а с врагами бок о бок не путешествуют) и терпеливо ждали, пока мне надоест горевать и можно будет показаться…

Выслушав столь занимательную повесть о мытарствах двух собак со счастливым, по их мнению, концом, первым делом спросил о возможных преследователях.

– Нет. Никого не видели, – честно ответила доберман и клятвенно пообещала. – Будем смотреть, стараться.

Рассказал ей о своих приключениях. Без подробностей, сознательно опуская ночную беседу с Фоменко. Потом как-нибудь поделюсь... Зюзе идея о том, что за нами могут идти неизвестные с ружьями, пришлась не по вкусу. Недолго думая, разумная побежала обратно, в сторону асфальта, на ходу уведомив:

– Я проверю. Не бойся, я осторожная.

Вернулась разведчица быстро, никого не увидев и ничего не заметив. Подобрала где-то палку, и мы пошли веселее, развлекаясь простой, древней как мир, игрой человека с собаками. Да, палок у меня быстро стало целых две. 

Глава 11

Забор показался часа через полтора, прямо посреди приятной глазу берёзовой рощи. Не самый высокий, метра в два высотой и около семидесяти в ширину, из добротно подогнанных листов коричневого профнастила. По верху — егоза в один ряд. Дрянь, а не защита. И лопатой вскроешь.

В глубине огороженной территории виднелся дом. Из белого, в тон пасторальному пейзажу, кирпича, с целыми окнами, с мансардным этажом. Красивенький такой. На крыше — солнечные панели. Богато люди жили!

Перед нами же были глухие, изготовленные из того же профнастила, ворота с кнопкой звонка на стойке.

Не дожидаясь просьб или предложений, Зюзя внимательно обнюхала поросший травой въезд, Рося растворилась в кустах.

— Людей нет, — вынесла вердикт ушастая.

Подошёл к воротам, подёргал. Закрыто на замок или засов. Огляделся — нет ни камня, ни иной приметной штуковины, куда ключ или какую другую отмычку удобно прятать. Заглянул в небольшую щель между створками: дом, нескошенная трава, панорамные окна на первом этаже, зашторены. В отдалении — не поймёшь – то ли гостевой домик, то ли банька. Дымом не пахнет, голосов не слышно. Очередная заброшка?

Достал карту, припомнил, куда именно тыкал палец старика. По всему, получается – пришёл правильно.

– Пойдём. Она зовёт. Вода, – напомнила о себе доберман.

Последнее замечание победило рассуждения о том, стоит ли пытаться найти способ перемахнуть через забор здесь и сейчас или всё же для начала тщательнее поискать ключ?

С водой у нас беда. Вчера пили и я, и Фоменко, сегодня с разумными делился. Пара глотков осталась. На троих никак не хватит.

Недолго думая, пошёл вдоль забора, вслед за мелькающей в кустах Росей. Метров через сто пятьдесят, петляя между берёзками, вышли к упомянутой воде. Оказалось —небольшой пруд, примыкающий прямо к огороженной территории — запущенный, по краю сплошь поросший камышом и мелким кустарником.

На берегу профнастил заканчивался, уступая место уходящей прямо в воду толстой металлической решётке, за которой хорошо просматривалась узкая полоса пляжа, тянущаяся от забора до забора, с явно нездешним, почти белоснежным песком; небольшим эллингом с рельсовым спуском и узкой рыбацкой пристанью. На противоположной стороне виднелась примыкающая к пруду банька. Зазоры между прутьями были относительно широкие, но нам с Зюзей всё равно было не протиснуться, а вертлявой, некрупной Росе — в самый раз.

Пока разумные с наслаждением пили, пополнил и свои запасы. Сунул пустую бутылку в воду, полюбовался, как булькает выходящий на поверхность воздух. Холодная... Зато рвать штаны о заграждение, перебираясь внутрь, не нужно. Вот и вход... Быстро разделся, оставив на себе из одежды одни трусы, связал вещи в узел и перебросил его на пляж, следом отправился сидор. Ну а с автоматом я и не подумал расставаться.

Вошёл по колено в пруд. Кожа тотчас покрылась крупными пупырышками, по телу пробежал озноб.

Вперёд, Витя! Вперёд!

Задрав «огрызок» над головой, неуклюже, бочком принялся огибать заграждение. Разумные смотрели на меня с интересом, потом за мной отправилась Рося, решившая быть как все и не шнырять между прутьями, следом – Зюзя. Последняя плыла шумно, с брызгами, высоко задирая передние лапы и с чрезвычайно сосредоточенным выражением на чёрно-коричневой физиономии. Невольно захотелось рассмеяться от такой серьёзности.

Выбравшись на пляж, с наслаждением принялся впитывать, согреваясь, солнечные лучи. Собаки же, следуя врождённым инстинктам, оказавшись на берегу первым делом начали отряхиваться, орошая окрестность мелкими каплями воды, словно два дождевателя для полива лужаек. Одна справа от меня, другая – слева. Вымок ещё раз.

Душевно здесь. Песочек прямо манит найти полотенце, устроить из него подстилку и улечься, ни о чём не думая и изредка переворачиваясь, чтобы не сгореть.

С сожалением собрав своё имущество, оделся прямо на мокрое тело. Пока возился, разумные скрылись в глубине столь замечательного места.

Дом, небольшую часть которого я видел через щель, предстал предо мной во всём своём величии. Крепкий, без единой трещинки, чистенький — прошедшее безлюдье словно обошло его стороной. Почти особняк.

Рядом — детская горка, качели, поросшая редким сорняком песочница. За ним — пустая площадка, вероятно для машин. Сбоку -- беседка с мангалом.

Строений поменьше оказалось не одно, а три. Два жилых и одно хозяйственное – с маленькими окнами, простой дверью и торчащей на крыше трубой миникотельной. Рядом с ним – внушительный навес, под которым с неизвестно каких времён лежало несколько кубометров дров в аккуратной, правильной поленнице.

– Никого нет, – подтвердила своё первоначальное мнение доберман, успевшая уйти куда-то в глубь двора.

Осмотр начал с эллинга, стоявшего метрах в трёх от забора, глухой стеной к нему. Сооружение выглядело смешно: половина на песке, половина – в окаёме буйной поросли. Начал с него. Дёрнул боковую дверь – оказалось, не заперто. Посмотрел на внушительных размеров катер, покоившийся на специальной тележке и занимавший три четверти всего свободного пространства, провёл рукой по его белому пластиковому боку. Вот бы на таком покататься... Прошёлся вдоль стоек с удочками, вёслами, поглазел на подвешенные под самый потолок небольшие одноместные лодочки из стекловолокна. В углу обнаружился бензогенератор с парой пустых канистр, японский мотор и сундук со всякой рыбацкой снастью. Чистенько, светленько, упорядоченно – как и должно быть у хорошего хозяина.

Перешёл к баньке. Добротной, ухоженной, с до сих пор пахнущей липой парной. Помечтал о горячем, обжигающем воздухе, ушату с ледяной водичкой, шутливым разговором с приятелями в предбаннике. Посочувствовал неосуществимым в обозримом будущем мечтам и потопал к ближнему домику. Первым делом по приставленной сбоку удобной, алюминиевой лестнице взобрался на чердак, посмотрел на осыпавшиеся до стебельков пучки непонятной травы, подвешенные к балкам, на паутину по углам. Спустившись, направился к дверям. Тоже оказалось не заперто.

Подивившись такой безалаберности, вошёл внутрь. Коридорчик, две комнатки с мебелью, дровяная печь в центре, санузел. Такое чувство, будто хозяева недавно куда-то вышли и вот-вот придут. В домике отсутствовало ощущение забытости, сырости, затхлости – одним словом, не было всех тех запахов, присущих покинутому жилью.

А его никто, похоже, навсегда и не покидал. У печки немного дров сложено, в душевой, как дань сегодняшним реалиям – несколько пустых вёдер, не объеденное мышами мыло, на совершенно неуместной верёвке, протянутой наискосок – полотенца. Попробовал – влага не ощущается, жёсткие. Давно висят. Пара рулонов сухой, не видевшей сырости туалетной бумаги. Кровати застелены, причём бельё – не самое свежее.