Вадим Булаев – Зюзя. Книга третья (страница 12)

Почти все эти качества заменили во мне опыт, расчёт, ответственность. Эта болезнь называется взросление, зрелость. Плохая болезнь, мне не нравится, но от неё никуда не убежать. Единственное, что осталось от того меня, молодого и задорного, готового по первому предложению друзей сорваться с места и рвануть, сломя голову и не задумываясь о последствиях, за тридевять земель — любовь. Любовь к своей новой четвероногой семье; умение быть с ними и в горе, и в радости. Как по мне -- вполне достаточно.

Сел на землю, положил руку на голову Роси, рассеянно поглаживая за ушами. Разумная пододвинулась, посмотрела мне в глаз.

– Что, моя хорошая? – захотелось сказать ей что-то приятное. – Устала?

Горячий, шершавый язык лизнул мою штанину.

– Устала, – продолжил я. А затем, устроившись поудобнее, рассказал ей все свои сомнения и рассуждения по поводу той самой четвёрки, которую мы преследуем. Она имеет право знать – не чужая. Зюзе ведь рассказал.

Рося слушала очень внимательно, уставившись мне в лицо и почти не моргая.

Когда закончил, спросил, сам не зная зачем:

– Что думаешь по этому поводу?

На ответ не надеялся – разумной крайне тяжело даётся мыслеречь, однако собачка смогла меня удивить. Сначала в моей голове возник образ лежащего в тени Бублика, потом – Ольги в тот самый день, когда она впервые пришла ко мне в гости. А затем Рося зарычала. Негромко, зло, по-прежнему не сводя с меня взгляда. Я её понял.

– Ты хочешь мстить, если наши подозрения окажутся правдой?

– Р-р-р-р.

– Как?

На этот раз мне показали погоню за зайцем. Впервые видел такое зрелище собачьими глазами. Скорость, азарт, высокая трава хлещет по морде – не больно, но жмурится заставляет регулярно. Выручают нос и слух. А потом я почувствовал во рту вкус горячей, солоноватой крови и... победы.

Хорошее объяснение. Понятное.

– Ты будешь драться?

– Р-р-р-р.

– А если это не они?

Разумная явно озадачилась, но ненадолго. Решение она нашла быстро – просто преувеличенно бодро повиляла хвостом.

– Извинимся и уйдём? – не смог сдержать я смешинку.

– Тяф!

– Или просто посмотрим и на глаза не покажемся. Если мы ошиблись – напишем записку с предупреждением о болезни, и ты её положишь у них на пути, дальше по дороге. А сами уйдём в далёкие земли, где всё у нас будет хорошо.

Рося прикрыла глаза. Она любит такие моменты, когда я начинаю что-то рассказывать. Сказочное, несбыточное, тёплое. Такое, во что хочется верить. Знаю – у меня получается, потому что от чистого сердца идёт. Ну и научился декламации за последнее время, куда ж без этого – почти каждый вечер тренировался, всё по-честному.

Иногда даже мысль проскакивает, немножко грустная – надо было книжки садиться писать, а не по стройкам горбатиться. С воображением у меня всё в порядке, а переносить его в буквы, думаю, можно научиться. Вот закрыл глаз – и ты в придуманном мире с эльфами, драконами, прекрасными принцессами, хитрыми колдунами. Не хочешь меч и магию – стоишь на пиратском фрегате весь такой суровый, мужественный, обязательно с серьгой в левом ухе и потёртой, просоленной морем треуголке. Тоже не подходит? Тогда тёмная-тёмная ночь, револьвер в руке и полицейский жетон в кармане, одинокий фонарь и где-то там, во мраке, злодей с ружьём. Или два, или целая банда.

У меня таких историй в голове пруд пруди. Потому я в ожидании вечера или ушастой – в зависимости от того, кто первый припожалует, принялся тихо рассказывать разумной очередную историю собственной выдумки. А она млела, наслаждаясь вывертами сюжета и спокойствием.

Доберман вернулась глубокой ночью.

– Люди не ушли. Они спят в, – картинка посёлка.

– А если не по дороге пошли? – усомнился я больше для проформы, чем действительно так думал. Им ведь тоже отдых нужен, и здесь удобнее всего встать на ночлег. Дальше по дороге есть ещё одно селение, но так себе – дрянь одноэтажная в десяток дворов.

Между тем ушастая ответила:

– Нет. Я обошла везде. Новых запахов нет.

Значит она права... Тогда как их найти? Идеально было бы где-то тихо засесть напротив их лежбища и утром спокойно глянуть на тёткино лицо из укромного места. Но посёлок крупный. Большой частный сектор, несколько пятиэтажек в центре, десяток двухэтажных многоквартирников. Искать четвёрку опытных, вооружённых путешественников, да ещё по ночи и ничем не выдавая своего присутствия – опасное занятие.

Спрятаться с другой стороны посёлка? А если они не по дороге пойдут? Маловероятно, конечно, но всё может случиться. Блажь на них найдёт прогуляться по заброшкам или новые дороги посмотреть?

Да и слишком не хочется опять по кустам прятаться, чтобы снова пытаться разглядеть неизвестно что на женском лице – легко второй раз опростоволосится, не заметить меточку. А выходить навстречу с радостной улыбкой на лице и вежливо просить: «Дайте-ка я вас рассмотрю» – верх тупости. Слишком опасные ребята даже на первый взгляд...

Тогда что – мне за ними по дорогам до очумения носиться?

– Я найду, если нужно, – помогла мне Зюзя. – Я услышу.

– Тяф! – обозначила свою позицию Рося, вскочив на лапы и настороженно уставившись в сторону домов.

Я посмотрел на небо – ночь хоть и звёздная, однако весьма облачная. Двум разумным при должном бережении – вполне безопасно прогуляться. Обе тёмные, кое-чему обученные, не в первый раз в этом ненаселённом пункте – ориентируются великолепно. Почему нет? Я им вполне доверяю – они у меня дамы рассудительные. Да и более острые, по сравнению с человеческими, органы чувств со счетов сбрасывать глупо. Всяко они лучше меня управятся.

– Хорошо, – согласился я. – Но будьте осторожными. Если вам хоть что-то не понравится: ветер не так завоет или птица странно закричит – уходите не раздумывая. Ваша задача – всего лишь попробовать установить место ночёвки. Не подходить, не подслушивать. Только установить.

Доберман немного опустила голову, потом подняла (аналог нашего кивка в собачьей интерпретации), Рося завиляла хвостом.

– Идите.

И обе разумные растворились в темноте.

Вернулась лишь Зюзя и, предупреждая неизбежные расспросы по поводу второй разумной, заявила:

– Она осталась смотреть. Мы нашли людей. Близко не подходили. Они спят, ничего не говорят, не ходят.

Ага! Получается, раз мои разведчицы смогли расслышать такие подробности – значит подобрались довольно близко к неизвестным, а это опасно. Наверняка часовой имеется – может и заметить ненароком.

Такая самодеятельность мне откровенно не понравилась, однако скандалить я не стал, решив для начала разобраться.

– Ты уверена, что вас не видели?

– Да. Смотри. – В моей голове немедленно проявилась картинка: серо-чёрный прямоугольник дома, перед ним что-то большое, спереди горбатое, сзади вытянутое. – Они там.

Все мои сомнения как рукой сняло, и я сразу поверил, что разумные совсем уж близко не подходили к преследуемым – ни к чему. Знакомое место. Центр города, улица Крупской. Двор из четырёх пятиэтажек. Непонятный силуэт – старый ЗИЛ-молоковоз, когда-то брошенный на парковке во дворе и теперь спокойно гниющий на давно полопавшихся покрышках.

Знаю и подъезд. Несколько раз в нём бывал, когда от нечего делать искал что-нибудь полезное. Из доступных помещений... – тут я напряг память: однокомнатная на первом этаже, окна во двор, загаженная и с вырванными неизвестно кем стеклопакетами; трёшка на втором, окна на обе стороны и трёшка на третьем – планировка ничем не отличается от той, что на втором. Больше открытых помещений нет.

Я бы на втором этаже остановился – и мебель побогаче, и относительно чистая, и прыгать, если что, не так высоко. На окнах, конечно, решётки – но дрянь. Халтурная работа, на соплях держатся. Идеальное место для ночлега группы. Растяжка в подъезде, часовой со стороны улицы – и спи спокойно. Всяко лучше, чем на чердаке или в частном доме с его четырьмя сторонами, которые по уму необходимо контролировать. Да и не ждут они нападения – некому в наших краях на людей охотиться.

В то, что неизвестные выберут какую-то другую квартиру, из запертых – я крепко сомневался. По всему подъезду деревянных дверей нет вообще, а дешёвые, из жести – только во вскрытых уже помещениях. На остальных сплошь самодельные, сваренные местными умельцами из ГОСТовского листового металла. Пока вскроешь без нормального инструмента – с ума сойдёшь.

Да. Именно там они и расположились – уверен. Второй или третий этаж. Первый рассматривать бессмысленно – там не квартира – ловушка.

В «тёмное», как теперь модно говорить, время почти все первые этажи в крепости превращали – окна закладывали кирпичами, стараясь уподобить их бункерам. Оставляли лишь один вход – из подъезда. Потому для обороны они не подходят.

Грустно подумалось: защищались люди от тварей, а умирали почти все от болезни. Хотя... наверняка такие методы хоть кому-то да помогли сохранить жизнь, а значит не зря мужики впопыхах, бешено озираясь и ляпая раствором, забивали кирпичами дорогу свету.

Так, с местом ночёвки бабёнки со товарищи я определился. Теперь нужно выбрать место для собственного наблюдательного пункта. Такого, чтобы лица выходящих из подъезда я мог нормально, в подробностях рассмотреть. Снова припомнил тот двор. Дом напротив? Отпадает. Межэтажные окна в подъездах заложены кирпичом. Открытые квартиры – второй и четвёртый этаж. По планировке подходит четвёртый – далеко получается, метров пятьдесят. Но дело даже не в этом – главную проблему представляют входные двери в сам подъезд. Все взломаны, но прикрыты, несмазываемые петли основательно заржавели – без скрипа на всю округу не откроются.