Вадим Булаев – Пусть дерутся другие (страница 45)
В ожидании появления главы государства все принялись усердно готовиться к предстоящему мероприятию, включая заранее разложенные планшеты с информацией. Включил и я, внутренне содрогаясь от своей неуместности среди всей этой высокой публики. Экран высветил всего два слова: «Сиди молча», сменившихся уточнением: «Напоминаю! Отвечать только после прочтения подсказки».
Зал перед нами пестрел глазками камер. Журналисты, представляющие ведущие издания Нанды и известные сетевые обозреватели вроде бы и вели себя тихо каждый по отдельности, но от всей этой братии в зале стоял низкий гул.
Появление президента с сопровождающим его секретарём вызвало аплодисменты.
— Прошу тишины, — потребовал секретарь громким, усиленным аудиоаппаратурой, голосом. — Пресс-конференция начинается.
Приглашённые медийщики не сразу выполнили просьбу. Усаживаясь, они ёрзали в креслах, возились с принесённой техникой. Впрочем, эта возня быстро закончилась и стало тихо, как на выступлении директора школы.
— Добрый день, — произнёс президент без капли волнения. — Сегодняшняя пресс-конференция будет посвящена довольно занимательной теме. Да, — продолжил он, обращаясь к кому-то конкретно в зале, — скандальной.
Среди журналистов прокатился смешок. Реприза, без сомнения, была запланированной и призывала к непринуждённой атмосфере в помещении.
Дальше говорил, в основном, секретарь. Начал он издалека — с войны и суровых будней, потом прошёлся по патриотизму, заставляющему пылать сердце любого истинного гражданина. Как журналисты не зевали от этой болтологии — не представляю. Скучно говорилось, без огонька.
Оттарабанив положенные лозунги, оратор понемногу перешёл на коварного врага, днём и ночью мечтающего попрать своими грязными сапогами демократические ценности и готового на любые злодеяния ради реализации коварных замыслов. Тут присутствующие оживились, почуяв переход к сути.
Президент, до этого отличавшийся немногословием, согласно качнул головой, подтверждая всеобщие догадки.
— Наши враги, не гнушаясь любыми подлостями, вознамерились перейти в наступление на информационном фронте, — секретарь ловко сменил интонацию, и его речь стала отрывистой, наступательной. — Они создали фильм, призванный извратить мировоззрение наших граждан отвратительнейшей ложью и дискредитировать саму сущность президентской власти, — в зале напряглись. — Его цель — обвинить руководство нашего государства в предательстве, в сокрытии важной информации и нарушении закона.
Приглашённые деликатно зашумели, выражая неодобрение чужим проискам.
Слово взял президент.
— Мы покажем вам этот фильм. Наша разведка смогла предупредить публикацию с грязными потоками лжи и мы, посовещавшись, предоставляем эту мерзость на ваш суд. В какой-то степени, у нас сегодня премьера, — вновь пошутил он. — Все вопросы зададите потом.
За минуту, потраченную на произнесение нескольких предложений, глава государства успел сделать многое: еле заметно ослабить галстук, слегка, без небрежности, откинуться на спинку стула, принять полурасслабленную позу, натянуть насмешливо-беззаботную гримасу на лицо.
Я видел происходящие метаморфозы краем глаза, стесняясь прилюдно вертеть головой, как потерявший маму ребёнок, но был впечатлён артистизмом этого человека.
— Приступим, господа.
Свет погас, оставив лишь дежурные светильники, за нашими спинами включился экран проектора. И понеслось...
К сожалению, повернуться к экрану я не решился, ограничившись прослушиванием.
Про наркоту — ничего, как и про деятельность добровольческой бригады. Скорее всего, монтажёры или оставили материал для второй серии, или здесь, в Нанде постарались, убирая лишнее.
Когда фильм закончился и в зале включили свет, среди приглашённых царила немая сцена. Будучи, в подавляющей своей части, людьми неглупыми, они без труда опознали главного героя сюжета и теперь внимательно, с недоверием глядели на меня.
— Да. Это Виталис Самадаки, позывной «Маяк», — подтвердил секретарь. — Тот самый, с экрана. Рядовой Федерации, вступивший в ряды добровольческой бригады «Титан» и с честью защищавший нашу страну от вооружённой агрессии Розении. Он попал в плен и был вынужден нести всякую околесицу под угрозами пыток. Впоследствии господин Самадаки обрёл свободу при помощи нашей группы по обмену пленными и с участием дипломатического корпуса Федерации...
Какое же вопиющее, но убедительное враньё!
— Давайте отложим вопросы на потом, — человек президента, объяснив, кто я такой, с отработанной сноровкой перевёл внимание на себя. — У нас есть ещё кое-что.
Многие из присутствующих от любопытства подались вперёд. На двойную сенсацию они явно не рассчитывали.
Свет вновь погас, заработал экран, и я, забив на все протоколы, повернулся к экрану.
Показывали сержанта Бо. В форме, гладко выбритого, по обыкновению, поджарого.
— Вы сержант Федерации?
— Да. Сержант Бо Мид, личный номер...
Отвечал мой бывший командир коротко, строго на поставленные вопросы. Рассказал о налёте, о том, как добирался до ближайшего населённого пункта, как пребывал на военной базе в ожидании возвращения в часть. Про тюрьму или наш побег — тишина. Видимо, с ним медийщики поработали…
До меня не сразу дошло, что съёмка недавняя. Сержант выглядел точно так же, как и при нашей встрече в посольстве, с неизбежными изменениями во внешности, особенно заметными тем, кто его хорошо знает и давно не видел.
Следом показали и парней из взвода, ограничившись парой-тройкой общих фраз.
Затем картинка продемонстрировала пограничный пункт, уходящих колонной по двое солдат за условную линию границы, автобус, ждущий их на нейтральной полосе.
— Все военнослужащие давно переданы командованию, — не дожидаясь окончания видео, заметил секретарь. — В установленном порядке и с сопроводительными документами. В силу дипломатических ограничений Федерации, отправка по месту службы произведена с территории нейтральной НьюДании, с участием заинтересованных лиц из представительства... Так что весь предыдущий фильм — откровенная ложь!
Свет загорелся повторно.
— Задавайте вопросы, — ответственный за общение с прессой указал на сухощавого, высокого мужчину.
— Почему использовались другие имена?
— По рекомендации Службы Безопасности. Имелись веские основания предполагать, что враг осмелится совершить покушение на военнослужащих Федерации. По этой причине они секретно находились на территории военной базы до разъяснения всех обстоятельств произошедшего. Как свидетели. Разумеется, с соблюдением всех положенных формальностей.
— Для чего могло понадобиться повторное нападение? — спрашивал следующий.
— Сержант Бо Мид видел атакующую технику врага и визуально опознал модели, имеющиеся на вооружении Розении. Так же его подчинённые заметили корректировщика огня, через полицию уведомив об этом Министерство Обороны.
Во заливает! Как по писанному!..
В общих чертах смысл ответов сводился к тому, что государство окружило отеческой заботой выживших солдат и тщательно оберегало их от шпионских и диверсионных атак. А некоторая задержка в пребывании обуславливалась затяжным периодом дипломатической переписки в силу действующих ограничений из-за войны, досадным, но неизбежным формализмом со стороны командования взвода Федерации да работой особой комиссии, расследующей нападение на маяк и гибель лидера оппозиции.
— В ходе следствия опрошены более полутысячи свидетелей, — выдавал «подробности» секретарь. — Вы же понимаете, какой это колоссальный объём работы и насколько важно выяснить всю подноготную случившегося!
Не удовлетворившись произведенным эффектом — кое-кто из журналистов демонстрировал откровенный скепсис, он напустил туману по поводу разоблачённой агентурной сети противника, пустившей корни в самом сердце генерального штаба. Зазвучали фамилии, серьёзные должности, из чего я сделал вывод, что недавно в армейских рядах прошла определённая чистка.
Кирпичик лжи ложился на кирпичик правды, смазываясь раствором недосказанностей и очень убедительно подтверждая версию властей. Чувствовалось, этих умников не сбить и не разоблачить на нестыковках. Подготовились тщательно, прогнозируя любой поворот в журналистских головах и готовые к любым каверзам.
На многие вопросы президент отвечал лично, демонстрируя незаурядный ум, владение обстановкой и умышленно простую речь, избавленную от лощёных, статусных оборотов.
— Ну а чего вы хотели? — вопрошал он в зал. — У нас — гости. Солдаты. На шее — угроза конфликта с Федерацией. Вы что думаете, атака на маяк — это обычная диверсия? Поставьте себя на место наших звёздных партнёров. Гибнут их военнослужащие, в тылу. В нашем тылу! — выделил глава государства. — Вы представляете последствия? Мы, гаранты безопасности, позволили врагу уничтожить элемент навигационной системы на своей территории. Погибает мой главный оппонент, гроздьями вскрываются иностранные агенты... Кто бы нам дал время на раскачку?