Вадим Булаев – Пусть дерутся другие (страница 42)

И начальник, и подчинённый ненадолго замолчали, пытаясь просчитать логику в действиях главы преддефолтного государства. Как и ранее, безрезультатно.

— Я тоже подозреваю многоходовую комбинацию, однако у нас более узкое задание. Его и будем претворять в жизнь, — шеф рубанул ладонью в воздухе, символизируя требование конкретных предложений. — Как мы, отсюда, можем выступить посредниками и заблокировать широкий показ, приведя стороны к согласию? КБР нам не подчиняется, а добрые отношения всегда имеют определённые границы. Розенийцы перед нами все обязательства выполнили, получив положенную плату. Теперь закончить войну, сохранив существующее положение вещей — для них приоритетная задача. Там тоже деньги не из воздуха материализуются. Терпят, но держатся из последних сил... Что мы можем? Попросить отказаться от ультиматума? — говорящий очертил краями губ скептическую улыбку. — Вежливо пошлют по известному адресу. Они нам, в данном случае, ничем не обязаны. Скорее, мы им за спасённый взвод должны. Предложить новую сделку? Пока согласуем их жадность с нашими возможностями — все сроки пройдут.

— По неподтверждённой, но очень достоверной информации президенты обоих государств и рады бы заключить мирное соглашение, но один, как побеждающая сторона, не может официально озвучить предложение сесть за стол переговоров, а другой не сможет их принять без последующего импичмента и травли. Патовая ситуация.

— Понимаю и того, и другого, — хмыкнул шеф, давно переставший удивляться политическим вывертам. — Ты к содействию поближе.

— Задача ставилась без конкретики, — очень серьёзно сказал помощник, разом отбросив всю развязность. — Была обозначена ситуация, а остальное очень размыто. Никто никаких клятв и чётко очерченных требований не давал. Потому я предлагаю выйти со встречным предложением: в кратчайшие сроки создать опровержение фильму. Легальное, убедительное, очень прочное. Такое, чтобы все поверили. А дальше пусть выясняют, у кого красноречие сильнее.

— Опровержение? Каким образом?

— Да Кано натолкнул на мысль. Он же на Вита Самада охотился, даже ухитрился ранить паренька.

— Этот мальчишка ещё здесь?

— Здесь. Не буду утомлять подробностями, но он тоже замешан в появлении ультиматума, причём сам того не подозревает. Полез вытаскивать друга через сетевую шумиху, и сделал его относительно значимым персонажем для режиссёра. Усилил возможный эффект. Ранее на того пленного никто и внимания толком не обращал. Считали мелкой сошкой, второстепенной личностью.

— И кто же этот секретный доброволец?

— Артур Бауэр. Тот самый, роликами которого мы шантажировали... ну, вы помните. Про трагедию на маяке он знал постольку-поскольку, не больше других обывателей, но его посчитали важным вплести в фильм.

Глава вопросительно подался вперёд, предчувствуя сюрприз, и подчинённый оправдал ожидания, сумел удивить:

— Среди любителей комиксов Артур Бауэр известен как дядюшка Чичух.

— Ого! Помню такого. Сын нашей секретарши про него все уши прожужжал на семейном пикнике, когда выбирались всем представительством к океану. Действительно такой популярный?

— Более чем. И он дружен с Самадом. Если поспособствовать освобождению Бауэра, то Вит легко пойдёт на сделку. При определённых гарантиях поедет в Нанду, даст нужные показания прокурору и скажет, что соврал, оговорил честного президента под страхом пыток. Насколько мне известно, наш мальчик занимает девяносто процентов экранного времени. Бауэра оставили больше из-за его внезапной известности, чем из необходимости.

— Погоди. Если Самадаки у них нет, то кино теряет актуальность. Кого предъявлять в качестве живого доказательства?

— Теряет. Однако общественный резонанс… Кто там будет проверять этого юнца? Он дал номер части, довольно подробно разложил путь взвода во время эвакуации, и вообще, Вит Самад — реальный человек, с отслеживаемой биографией. Так что я бы не сбрасывал его со счетов. За оставшийся срок опровергнуть существование уцелевшего военнослужащего Федерации нереально, а громким заявлениям веры мало.

— Контрфильм с тем же главным героем? — шеф анализировал предложение с разных ракурсов, и не находил заметных изъянов. — Интересно... А что КБР и выше?

— А не пошли бы они... — позволил себе некоторую вольность подчинённый. — Те умники тоже припрятали туза в рукаве, и действуют по собственной инициативе, без согласования с нами. Всё честно... Отработанный материал отработанным материалом, а дальше — каждый по своей программе. Мы не враждуем ни с теми, ни с другими. Мы — третья сторона. Проблема в другом.

— В чём?

— Как вытащить Артура Бауэра. Самад без этого пункта не согласится на эффективное сотрудничество.

Глава представительства помассировал виски, нахмурился. Но не от раздражения, а от поиска ответа на поставленный вопрос. Общая канва плана ему очень понравилась. Оставаясь ни причём, появлялась вполне реальная возможность выполнить указание руководства, спихнув основную реализацию на власти Нанды и красиво отойти в сторону, скромно докладывая об успехах.

Помощник тоже помалкивал, не мешая полёту начальственных помыслов.

— Бауэр настолько важен? — спустя пару минут раздумий поинтересовался шеф.

— Считаю, что да, — коротко ответил подчинённый, и на этом обсуждение необходимости требуемого шага прекратилось.

Они не первый день работали вместе, привыкли друг другу доверять без всякого забалтывания проблемы.

— Хорошо. Нужны консультации с резидентом в Розении. Не думаю, что дядюшка Чичух настолько необходим в застенках, основную роль он выполнил. Выпустили Самадаки, выпустят и Бауэра — по знакомой дороге ходить легче. Но опять торговаться с этими прохиндеями... Аж тошнит.

Помощник лишь расстроенно развёл руками, соглашаясь с руководством.

Глава 8

Уведомление прозвучало как приказ. Давно обдуманный, проработанный и не располагающий к обсуждениям. Так сержант Бо командовал. Без крика, но убедительно. Очень убедительно.

Вот только Вит Самад больше не в армии.

— Назовите хотя бы одну причину, чтобы меня заинтересовать, — с расстановкой произнёс я, стараясь избегать откровенного хамства в голосе. — И кого я там спасу?

Помощник прищурился, оценивающе склонил голову набок:

— Дружище! Мне кажется, у тебя достаточно мозгов осознать, что произнесённая ранее прелюдия более чем наполовину проходит по категории «Для служебного пользования». Все озвученные политические расклады и комбинации — про них ты не прочтёшь в сети. Об этом помалкивают. И если я говорю про поездку, то я заранее уверен в конечном результате, а с тобой валандаюсь исключительно по душевной доброте.

— Смело, — проявил я непокорность. — А если я встану и уйду? Или откажусь плясать под вашу дудку? Думаете, у меня кишка тонка?

— Так думал Кано. Был бы ты бесхребетным слабаком, разговор бы строился по другим лекалам... Но я, как видишь, предельно откровенен и информирую в максимально допустимых рамках. Нам не нужна твоя гибель или испорченная судьба. Это организовывается проще и дешевле. Нам, — помощник второй раз употребил обобщённое понятие, явно подразумевая нечто большее, чем этот кабинет и представительство в целом, — требуется сохранить существующее положение вещей. Отсрочить грядущую войну компроматов. Поверь, ни одна война, даже информационная, не проходит бесследно для рядовых граждан.

— Какая, к чёрту, война? Может, хватить ходить вокруг да около?

— С удовольствием. У фильма, в записи которого ты участвовал, состоялся закрытый показ с очень нехорошими последствиями, которые необходимо блокировать правдой. Той же самой, но с другим ведущим и, соответственно, с другим монтажёром. Глобально врать не надо. Оговаривать никого не надо. Надо посветить рожей перед камерами и отвечать на поставленные вопросы. Всё. Для этого ты попадаешь в Нанду, даёшь показания о том, как всё произошло на самом деле и утверждаешь перед заинтересованными лицами, что интервью Гленноу вынужденное, записанное под страхом физической расправы. Я бы обязательно упомянул карцер, в котором ты провёл незабываемые дни. Взамен мы вытаскиваем твоего друга из тюрьмы, организовываем его доставку на родину. Бонусом идут гарантии твоей личной безопасности и тридцать тысяч кредитов Федерации от правительства Нанды, половину из которых ты получаешь при отправке, а половину после генеральной пресс-конференции... Цени! Про деньги лично договаривался. Чтобы ты не голодал!

— Меня же убьют! — возмутился я, отказываясь прельщаться сладкими обещаниями. — Чтобы лишнего не болтал! Или розенийцы, или «титановцы».

— Успокойся. В КБР думают, что ты далеко за орбитой. Кано придержал информацию о твоём обнаружении, да и «Титана», напоминаю, больше нет. Менять тебя тоже не на что. Убивать особо некому. Так что без паники... Снова устроишься к нам каким-нибудь вторым помощником секретаря, сделав головокружительную карьеру с самых уборщицких низов, — шутка прошла мимо цели, вызвав лишь оскомину. — Отправишься в служебную командировку с положенными отметками во всех документах, об отлучке предупредишь, кого захочешь. Поживёшь на охраняемой территории, с персональной охраной и трёхразовым питанием. Включи мозги, мальчик. Кому ты, нахуй, сдался?