Вадим Булаев – Пусть дерутся другие (страница 22)

— Нет.

Печально. Бесфамильный был неплохим товарищем. Он мне жизнь спас. Однако, у меня имелись и другие вопросы:

— А мой воинский ID? А интервью с Гленноу?

— ID сдашь у нас. В медблоке имеются техники с необходимыми навыками. Так что тут ты в выигрыше. Нет нужды тащиться на попутках до секторального госпиталя, как у вас, приземлённых (**), принято... Про интервью. Раньше времени не всплывёт, сегодня оговорили.

Кто оговорил, с кем — я не интересовался. И так понятно. Та дама, с космодрома, занимается подготовкой. Не иначе. Или не она, но кто-то с допуском.

— Почему вы хотите вытащить моих товарищей?

— Потому что они — солдаты Федерации. Своих не бросаем.

Я бы подумал, что флотский надо мной издевается, однако он предупредил подобный вывод:

— Рядовой! Мне не нравится сарказм на твоём лице! Спасать попавших в беду бойцов — одна из моих прямых обязанностей, невзирая на род войск и чины. Я действую в рамках своих полномочий, а не прячу от наказания чужие задницы, имитируя бурную деятельность. И если тебе от этого станет легче, то атташе, упустивший ваш взвод из поля видимости, уже двое суток как отстранён от должности и находится под уголовным разбирательством, основанием для которого стали твои показания, — на мгновение показалось, что мной недовольны даже полковничьи позументы на кителе — так отстранённо проговаривал слова контрразведчик. — Я считаю, что результат будет отрицательный. Его оправдают. Врать и изворачиваться — основа профессии дипломата. Он тушил пожар в зародыше, впопыхах, в процессе эвакуации. Предупредил дипломатический скандал. Это многого стоит. И скорее всего, действительно не знал о выживших. Или не хотел знать. Или знал, но ничего не смог сделать по целому ряду причин... Да, скандал бы ничем не закончился из-за разницы в политическом весе Федерации и какой-то там Нанды, но иногда требуется действовать, а не рассуждать. При взрыве погиб далеко не последний человек в государстве. В его смерти, после кратких переговоров, удобно обвинили соседей-врагов. От вас — ни слуху, ни духу. Как ему следовало поступить?

— Не в моей компетенции, — хотелось высказаться более крепко, но не стал обострять. Я пока в армии, чту субординацию. — Вам виднее.

— Всё ты понял, Самад... Я это рассказываю к тому, чтобы ты осознал — ошибку надо исправлять. Не искать оправдания и отговорки, а брать и делать!

Этот, застёгнутый на все пуговицы... он что, действительно так настроен? А... ведь вполне... реально может! Но ему это зачем? Умерла так умерла, как в древнем анекдоте.

— Рядовой, — флотский хмыкнул. — Ты мне не веришь. Видишь перед собой чинушу в погонах и пытаешься угадать, для чего тебя обманывают... Нет никакого обмана. Есть долг. И я не был бы в этом кресле, если бы мечтал только о почестях и тёплых местечках. Видишь ли, болтаться в этой банке, — он обвёл взглядом аскетичное убранство корабельной каюты-кабинета, — почти полгода ни один оголтелый карьерист не согласится. Так что попробуй представить не заговор, а исполнение служебных обязанностей. И если твоего сержанта с подчинёнными прикончат — я этого не спущу. Мы все не спустим, найдём, как отомстить!

Оборвав песню о долге на самой торжественной ноте, полковник испытующе уставился на меня, а я на него. Не дуэлью взглядов, а так, с отрешённым привкусом. Каждый без стеснения прикидывал: стоит ли оппонент потраченного на него красноречия, или перед ним обыкновенная пустышка?

— Да, Самад. Своих не бросаем, — повторил флотский свой лозунг после целой минуты взаимного гипноза. — Не бросаем.

Полковничья задумчивость передалась и мне.

— Достойно.

Посторонние оценочные суждения мало заинтриговали контрразведчика, зато здорово помогли разобраться в происходящем. До меня неожиданно дошло, что движет этим человеком. За точность формулировки не поручусь — контрразведчик ничем себя не выдал, продолжая оставаться образцовым военным, но на интуитивном уровне я буквально читал его, как открытую книгу.

Этого человека толкали вперёд карьеризм и честолюбие. Для него, настоящего полковника, являлось делом чести переиграть каких-то там отсталых аборигенов, посмевших взять в плен солдат Федерации. На самих солдат ему... тут сложно. Удобнее всего прозвучало бы «жил без них, и ещё столько бы прожил», однако полковничьи погоны требовали деятельности, требовали настоящих побед.

В идеале — не выходя из каюты. Как в шахматах на расстоянии, когда двое противников заочно обмениваются ходами, не видя друг друга в реальности. Потому что он — контрразведчик, его оружие — мозг. А выигрыш в намечающейся партии — текущая цель, боевая задача, ступень по профессиональной лестнице.

Как-то так.

Откуда я это взял, почему уверен в правильности — не отвечу. Интуиция — она такая, часто работает без пояснений и комментариев. Нахлынула, выбросила на берег души пену ощущений, и свалила в никуда, оставляя разбираться со всей этой круговертью самостоятельно.

Эх... была ни была!

— Разрешите приступать к исполнению? Надо вытаскивать парней! — произнёс я, придав голосу напускной лихости.

Вот и решился. Помогу своим, благое дело. Да и должен я остался. И сержанту, и товарищам по взводу. Разве что Психа поставил наособицу, но он к армии Федерации отношения не имеет. Впрочем, имелись у меня на его счёт определённые планы. В ходе беседы родились.

К тому же, служить что-то... расхотелось. Хватит, поносил форму, достаточно.

— Погоди, — осадил полковник. — Сначала документы.

Передо мной на стол лёг планшет с раскрытым актом о демобилизации. Указанная причина — ссылка на пункт, предусматривающий разрыв армейского контракта по инициативе командования без взаимного требования компенсаций. Пусть так. Мне удобнее.

Подписал. Затем подписал несколько ведомостей, включая заранее подсунутую расписку о получении «подъёмной» суммы, и задержался на выводах особой комиссии, признающей что я — это я.

Всегда интересно читать такие документы, однако надолго меня не хватило. За сухими канцеляризмами буквально виделись казарма с ананасами, Дон, Сквоч, Ежи, другие пацаны, на которых никто не потратил ни символа, но они же из памяти никуда не делись?

Стало гадко, словно я им собственноручно некролог составляю.

Переключился на цифры, обильно рассыпанные по тексту. Дата окончания учебки, номер подразделения… Дата прибытия на планету… а вот с того самого, злополучного дня и до сегодняшнего я числился «оставившим место службы по независящим от меня причинам». Рядом значилась ссылка на некий документ, обозначенный кодом. Засекретили, что ли?

Предохраняется полковник. Снимает с армии ответственность за мои проступки, если таковые всплывут. Болтался солдатик невесть где, а мы ни при чём.

Подписал. Планшет вернулся к хозяину. Тот с бухгалтерским выражением лица просмотрел файлы — не пропустил ли я чего, и объявил:

— С этой минуты свидетельство о твоей смерти отменено, а акт о демобилизации вступит в юридическую силу несколько позже. На этот период ты прикомандирован к личному составу крейсера, с твоим командованием я согласую. Необходимые распоряжения будут зафиксированы в судовом журнале и канцелярии полка. Так удобнее. Нет нужды тонуть в формальностях и объяснять присутствие гражданского на крейсере Федерации.

Однако... Я во флоте! И как быстро!

— Теперь сдашь ID, — продолжил «утрясание формальностей» полковник. — Потом получишь гражданский с прежними данными.

— С родителями можно связаться?

— Нет. С планеты свяжешься, обрадуешь.

Флотский нажал на столе какую-то кнопку и отчётливо распорядился:

— Проведите рядового в медблок. Там оставите, — потом мне. — Выполняй!

Уже на самом выходе я обернулся и спросил, желая проверить свои догадки:

— Если бы я не согласился — тогда что?

Из-за стола сухо донеслось:

— Без тебя бы управились.

(*) Не выносить грязь из комнат — то же, что и не выносить сор из избы.

(*) Приземлённые — неуставное обозначение всех родов войск, расположенных на поверхности планет и не имеющих отношение к космическому флоту Федерации.

Глава 2

Как доставить на планету человека, если нет попутного корабля?

Очень просто. На армейском санитарном челноке — машине до жути скоростной и подготовленной к любым невзгодам. А как получить разрешение на его посадку? Тоже ничего сложного — на помощь приходит её величество «Бюрократия», предусмотрительно оставляющая лазейки в своих длиннющих параграфах.

Достаточно охраннику представительства Федерации заподозрить у себя аппендицит и пожаловаться по инстанции — в действие приходят различные полузабытые соглашения и малоизвестные механизмы.

Следите за логической цепочкой: военным Федерации без разрешения на планету — ни-ни. Но медикам, при достаточном обосновании — можно. Даже тем, кто носит погоны. Ибо жизнь бедолаги-воина превыше всего! На этот счёт в недрах крючкотворной машины имеется особый протокол, предусматривающий внешнюю помощь при неотложных случаях.

Теоретически возможно, конечно, воспользоваться страховым полисом, обязательным для всех граждан и не граждан, пойти в больницу или вызвать скорую, но это неправильный путь.

Правильный — это аврально запросить разрешение на транспортировку больного, напомнить о соглашениях, и, как следствие, вот уже на орбите флотский челнок с красными крестами на борту, доставивший врача и медбрата.