Вадим Булаев – Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие (страница 32)

Главная проблема — закавыка с одержимыми по-прежнему вызывала ступор. Напиши спортсмены хоть десять явок с повинной — четверым ни в чём не повинным обывателям от того не легче. Избиение Антона Андреевича и избиение молодых гопников — происшествия разные, причём нигде не указано, что подозреваемый не может быть одновременно и потерпевшим.

Прийти к следователю и забрать заявление, как ошибочно полагает большинство неискушённых в официальном крючкотворстве граждан — невозможно.

Номера уголовных дел просто так не списываются, и в доведении их до суда желание пострадавших играет далеко не самую главную роль. Есть протоколы, есть постановления, есть факт преступления. А как там, за полицейскими спинами, договорились стороны конфликта — мало кому интересно. Особенно при материальной незаинтересованности служителей закона.

Поэтому требовались радикальные меры.

Желая довести понятную часть расследования до вменяемого конца, Швец повторно отправился в больницу к спортсменам, горя желанием подловить кого-нибудь из них в туалете и допросить о нападении на пожилого тёзку. Непременно под запись, по всей форме. Иванов выезжал следом, числясь в «оперативном резерве».

Поздним вечером у больничных ворот Антон без всякого удовлетворения сообщал напарнику:

— Они, петушары... Двоих в сортире за хобот взял, пообщался. С третьим не срослось — сидит в палате и в планшет втыкает, безвылазно.

— Как ухитрился? В больницах, обыкновенно, санузлы общие, никогда не пустующие.

— По беспределу. Дверь шваброй блокировал. Мужской толчок в отделении один, так что без свидетелей. Тот зашёл… я следом, невидимкой. Печать к затылку, смартфон на запись, и скоренько по основным пунктам.

Оставив технические тонкости на совести друга, Сергей, перешёл к главному:

— Что выяснил?

— Ни хрена не меняется, — размыто выдо­хнул он. — Эти ребятишки тренироваться на людях ездили. Умышленно в пригород завалились, от родного района подальше. Выбрали дедка у помойки, отработали приёмчики. После смылись, оставив человека подыхать... Я, когда в розыск пришёл, наши боксёров поймали. Те тоже за рюмочной работяг метелили, готовились к областным соревнованиям.

— А при мне какие-то рукопашники так развлекались, — вторил Иванов, заглянув в своё недавнее оперское прошлое. — Дебильное преступление — нападать на тех, кто слабее... Почему у помойки били?

— Наш с тобой Антон Андреевич в мусорном баке рылся. Как я понимаю, высматривал, что можно восстановить. Люди часто выбрасывают хорошие вещи. Троица посчитала его бомжом, которого вообще не жалко. Побрезговали даже в карманы лезть... Я, ради объективности, выяснил их маршрут по посёлку: где шли, кому на глаза попадались. Попробую этим участковому облегчить возню с доказательной базой. Признания ему позже отправлю, анонимно. Если не полный кретин — попьёт кровушки у спортсменов, — призрак сделал паузу, озлобленно искривив уголок рта. — Представляешь, их родители вознамерились одержимых по полной упаковать. На двадцать один день натягивают, через адвокатов!

— Хотят оформить телесные повреждения средней тяжести? — перевёл с полицейского сленга инспектор. — Ну, с двойным переломом челюсти признаю — чисто. Но нос, при их виде спорта — пошло даже упоминать... А, в целом, какие диагнозы?

— Рожи разбитые, синяки. И всё. Говорил же, там здоровья на взвод стройбата хватит. Передвигаются без костылей, почти галопом. Жрут много.

— Несправедливо, — Сергей презрительно усмехнулся. — По понятиям у них — обоюдная драка. Каратисты обидели дедушку, артефакты устроили обратку. Все при своих.

— Звучит паскудно, — понимающе поддержал призрак. — Но тут либо по судам бегать, тратясь на адвокатов, либо успокаиваться, засовывая поиски правды глубоко-глубоко. Таковы реалии. Одно плохо – кроме нас об этом пока никто не в курсе.

— Порешаем. Я тут повертел в голове, пока ехал... Есть идейка.

Выслушав предложенные тезисы, Антон загорелся замыслом напарника, неустанно восхваляя его сообразительность и клятвенно заверяя нагнуть «в три погибели» всех причастных лиц.

***

Торжественный кабинет, отделанный солидными дубовыми панелями, со стульями вдоль стен для больших совещаний и Т-образным столом для работы, встретил Швеца мягкой тишиной и дарующим веру в светлое будущее взглядом с президентского портрета, висящего над генеральским креслом.

Как ни поворачивайся, как ни крутись — всё видит. Проницательно и прожигающе. Насквозь.

В предбаннике частил по кнопкам клавиатуры секретарь в чине майора, по коридорам ГУМВД расхаживали люди в форме с пухлыми звёздами на плечах.

Генерал, начальник и властелин всей областной полиции, обещал прибыть с минуты на минуту. Обещал, конечно, не Антону, скромно занявшему стул для приглашённых лиц, а секретарю, созваниваясь с последним по поводу очередного совещания.

Призрачный инспектор ощущал себя двояко, разрываясь между данным напарнику обещанием «всех нагнуть» и слабостью подготовки к планируемому разговору.

Продуманную линию поведения Швец выработать не сумел, как ни старался. Генерал, недавно сменивший своего вороватого предшественника на данной должности, прибыл издалека, и его характер оставался пока непонятным для подчинённых. Известно было лишь главное: областную полицию возглавил человек деятельный, решительный и авторитарный.

За дверью послышался словесный отчёт майора, короткие, увесистые фразы кого-то, привыкшего повелевать. Швец исчез, желая понаблюдать за будущим противником исподволь, для большего понимания генеральской психологии.

— ... Через полтора часа. И без опозданий.

С этими словами в кабинет прошёл пожилой, сухопарый мужчина относительно преклонного возраста. Без формы с регалиями, в обычном гражданском костюме в полоску. Педантично убрав пальто в шкаф, он сел за стол, посмотрел на дверь.

Оттуда спешил секретарь с плотной папкой для документов. Замер сбоку, достал первый лист, с канцелярской сноровкой положив его строго перед начальством.

— Оставьте, — распорядился высокий чин, забирая папку у майора. — Разберусь — позову.

***

Антон Швец с изумлением наблюдал за работой генерала, одновременно читающего документы, ставящего размашистые резолюции почти на каждом из них и непрерывно отвечающего на входящие звонки.

Его смартфон буквально разрывался от потока звонящих по самым разным вопросам. Много теребили из столицы, требуя отчётов и справок, несколько меньше набирали с прошлого места службы, выпрашивая консультаций по тому или иному поводу.

На третьем месте оказались друзья-товарищи. Они интересовались здоровьем, обсуждали планы на выходные, периодически вспоминая о том, что генерал сменил родную область на чуть ли не другой конец страны, и делано расстраивались.

С дальнейшей классификацией призрачный инспектор не заморачивался — слишком сложно получалось.

Звонили из мэрии, из муниципальных управлений, из... можно одуреть от разнообразия официальных структур, которым требуется что-то срочно согласовать, утрясти, договориться, предупредить, попросить, напомнить о себе, намекнуть, настоять, возмутиться, выпросить, пожаловаться, пригласить, и так далее...

За прошедший с момента возвращения час генерал по собственной инициативе совершил всего два звонка, переадресовывая требования из столицы непосредственным исполнителям.

Впрочем, назвать его идеальным службистом язык тоже не поворачивался. По некоторым оговоркам Швец установил, что финансовые интересы у начальника областной полиции имеются, и не малые. Сам он, конечно, пользовался принципом «я — дурак, родня — таланты», записывая активы на домочадцев, но, по факту, основные вопросы утрясал лично.

Близость к крупным денежным потокам делала полицейского уязвимым для шантажа, отчего призрак с удовольствием потёр невидимые руки. При таких раскладах, в его колоде появлялась дополнительная козырная карта.

***

Наслушавшись вволю чужой болтовни, Антон материализовался, закинув ногу на ногу и покачивая носком туфли. Вежливо сказал:

— Здравствуйте.

Загруженный производственным процессом генерал не сразу понял, что происходит. Отложил бумаги, посмотрел на внезапного гостя, прищурился. При его немолодом возрасте очками высокий чин не пользовался, оттого взгляд получился прямым, колючим.

— Вы кто? — требовательно прозвучало под сводами кабинета.

— Швец, Антон Макарович. В прошлом — инспектор розыска. Погиб в результате несчастного случая, — далее призрак назвал дату собственной смерти, для пущего эффекта присовокупив точное место службы с фамилиями начальников. — Моё личное дело вы можете затребовать в архиве. Насколько помнится, оно должно там храниться. Срок списания ещё не подошёл.

Против ожидания, генерал не рассмеялся, не возмутился и не вызвал подчинённых, дабы те взяли пронырливого шутника за шиворот и тщательно разобрались, каким образом он проник в помещение. Вместо этого спросил:

— С вами всё в порядке?

— Более чем, — Антон исчез, появился. Снова исчез, и снова появился. — Я — призрак с расширенными возможностями. Если хотите, могу продолжить демонстрацию способностей.

— И давно вы тут находитесь? — практично опустив удивление с возмущением, чиновник из силового ведомства откинулся на спинку кресла, переместив руки на колени.

— Так уж получилось, что здесь я был ещё до вашего прихода. После сидел, тихонько ждал, когда у вас найдётся минутка для беседы.