Вадим Булаев – Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие (страница 10)

— Сплошь мужичьё, — подтвердила кицунэ, воспользовавшись термосом и с удовольствием, чтобы побесить Швеца, облизнулась. — Я и в деревне среди дядек росла.

— Как же вы размножаетесь? — Антон, завидуя, предпочёл дистанцироваться от рома с чаем и тоже втянулся в процесс изучения Машкиных корней.

— Женщины-домовые существуют, — заверила букинистка, скрестив руки на груди, из-за чего стала донельзя похожей на модную даму-коуча. — Но они очень редки и информации по ним практически нет. В определённый период домовая сама выбирает себе пару, однако впоследствии уходит, оставляя ребёнка мужу.

— Кукушки? — предположил Сергей.

— Обычные матери, — обидевшись, отрезала кицунэ. — Мужики у нас очень нудные. Если домовицу где учуют — годами будут следом таскаться и надоедать. Причём им без разницы, в отношениях она или нет. Ревностью изведут и нервы в узел вывернут. Как среди людей говорят: «Проще дать, чем что-то объяснить». А у нас с моралью строго!.. Потом женщины навещают отпрысков, конечно. Чтобы мать, да совсем бросила, такого не бывает. И я их понимаю. Мне наши коротыши, с турбазы, тоже проходу не дают, когда ты не видишь. Намекают на всякое...

Узнав о попытках мужчин-домовых наладить отношения с Машкой, инспектор втайне им посочувствовал. Такое «счастье» выдержать не каждый сможет.

Инициативу вновь перехватила внештатница Спецотдела:

— Налицо искусственное регулирование рождаемости. Особей женского пола заметно меньше, чем мужского, — Лана покосилась на подругу, но та не оскорбилась. — И это не единственная странность. Вторая — паталогическая, прямо-таки болезненная тяга к человеческому жилью, причины которой объяснить не может никто. Казалось бы, для чего умудрённому долгой жизнью домовому стремиться в дом, где уже есть хозяева? Прятаться от них, обслуживать их мелкие причуды. Без зарплаты, без обязательств с людской стороны? Это ненормально.

— Полностью согласен, — поддакнул инспектор, давая букинистке перевести дух от долгого монолога. — За чистотой в доме круглосуточно следят. На пол не плюй, в занавеску не сморкайся.

— Ага, — не оценила юмора Машка, бледнея от ярости. — Пачкаешь, значит?!

Термос, во избежание некорректного обращения с переводом в раздел ударно-метательного, перекочевал к Лане.

— И наглеют! — колюче напомнил Антон, заранее становясь нематериальным.

Новый пинок прошёл сквозь него, как и кулачок, летящий вдогонку с крайне нежелательным для мужчины прицелом пониже пояса.

— Брек! — рявкнул Иванов, не то защищая Машку от издёвок напарника, не то напарника от грандиозной мести разъярённой домовой. — Потом додерётесь... Лана! — переключился он на любительницу старых книг. — Я правильно понимаю, ты ведёшь к тому, что в давние-предавние времена кто-то создал из людей слуг для работы по дому? Мелкие, под ногами путаться не приучены, перед глазами лишний раз не мелькают, за жильём следят без пинков и затрещин, а используя привитую им частичку Силу способны, при случае, и в узкую трубу пролезть, и дом защитить?

— Эта версия мне кажется наиболее реалистичной, — скользко ответила женщина, присовокупив. — Как создали и оборотней — идеальных бойцов с повышенной регенерацией и способных действовать в любых условиях, и белкооборотней — юрких разведчиков, и упырей — по-современному, великолепных диверсантов.

— Есть мысли, кто мог так с живыми людьми позабавиться?

— К сожалению, нет. Кто угодно, от могущественного колдуна до обосновавшегося в нашем мире демона. В подтверждение этой теории говорит и то, что эксперименты продолжались долго. К домовым добавились овинники, банные, полевики, болотники. По сути, было произведено дробление одной-единственной профессии на более узкие специализации.

— Женщин мало, мужчин много, — Антон потёр подбородок в задумчивости. — Рождаемость, соответственно, легко регулируется. Ими торговали, как кастратами в древности?

— С вероятностью более девяноста процентов, — одобрительно качнула головой Лана. — Чтобы самостоятельно не размножались. Для чего создавали домовых-девушек, лучше не спрашивай.

— Да чего тут спрашивать! — шумно подхватила домохранительница с хвостом. — Наложницы, шлюхи для клиентов с особенными вкусами, ублажительницы всех мастей. Рабыни, короче. А если…

Информационная пятиминутка грозила перерасти в научный диспут, малоинтересный окружающим. Пришлось прерывать.

— Разобрались, — кивнул инспектор, с неудовольствием отмечая, как деятельная кицунэ, думая, что никто не заметит, уже тычет в Антона подобранным прутиком. — Да хватит вам!.. Маша!

— Аюшки? — орудие нападения отлетело за девичью спину, личико приняло самое невинное выражение, а голос сочился лаской, будто мёдом.

— Чего нам ждать от домового при его задержании?

— Чего угодно, — посерьёзнев, поморщилась опохмеляющаяся вредина. — Я не шучу. Он вам может локальный Ад устроить, если захочет... Предлагаю спалить дом. Тогда возможностей у него поубавиться. Но драться он станет в сто раз яростнее, как обречённый.

— Не пойдёт, — глубокомысленно возразил Швец, обведя всех взглядом. — Дом палить — на соседние строения перекинуться может. Забыли — лето на дворе?

— Без поджига обойдёмся... Я могу домового из его крепости вытащить. Если он ещё там.

***

Посовещавшись ещё немного, к единому мнению так и не пришли. Единственное, в чём сошлись Антон с Сергеем, да и кицунэ с подругой, хотя их никто и не спрашивал об этом — надо вызывать шефа с группой поддержки.

Они в разбирательствах с нечистью более опытные, им и карты в руки.

— Допустим, схватим мы мелкого отравителя, — рассуждал призрак с несвойственной ему основательностью. — Дальше что? Развополотить — а сможем ли? Это как казнь, без суда и следствия. На самый крайний случай предусмотрено.

— Я не хочу в палачи, — соглашался напарник. — Пусть Карпович сам определяется. Наша задача — выявить, задержать, передать по инстанции.

— Тогда так, — взялся руководить Швец на правах старослужащего. — Выдвигаемся на адрес, осматриваемся, по возможности обходимся своими силами. Там смотрим — на триариев приёмку спихивать или самостоятельно управляться. Самостоятельно, конечно, лучше. Не люблю я эту братию без нужды дёргать. Они вечно с такими рожами появляются, будто я их с горшка сорвал.

Рациональность первичного плана устроила обоих инспекторов. Ну и Машу с Ланой.

Обратно, в Игнатовку, друзья отправились вдвоём, оставив подружек допивать содержимое термоса в тенёчке магазина, попутно условившись «быть на связи», если что.

Те, в свою очередь, пообещали «ещё немного посидеть», вызвать такси взамен отпущенной машины и возвращаться в город, не вмешиваясь в мужские дела.

Серёга им почти поверил — настолько покладисто и безобидно кивали дамы, не делая попыток увязаться или, на всякий случай, обидеться для оставления за собой права передумать в любой момент.

А вот Антон усомнился в открытую:

— Я здорово ошибся, переоценил их здравомыслие. Алкоголички... Они за нами не увязываются лишь потому, что пешком надо топать. В их состоянии — смертельно опасный аттракцион. На старые дрожжи пешие прогулки категорически противопоказаны. Давление так скакнёт, что у тонометра шкала сломается.

— Да? Ну и пусть сидят. Мы их не приглашали. Сами приехали, сами и выберутся. Продолжать они вряд ли станут, дамы не запойные.

Последнее являлось чистой правдой. За время своего короткого знакомства букинистка и кицунэ пару-тройку раз позволяли себе некоторый отдых, не брезгуя по утрам лечить подобное подобным, но чтобы затягивать процесс на несколько дней — такого за ними не водилось.

Более того, в искусстве правильной поправки «после вчерашнего» обе знали толк, чем безмерно удивляли призрачного инспектора, предпочитающего после редких возлияний переносить страдания на ногах. Он не без оснований опасался перестараться с «лекарственными полтинничками», занудливо повторяя древнюю истину о неправильном похмелье, ведущем к очередной пьянке.

Обратная дорога показалась короче.

***

— Я в стелсе пробегусь? — полуспросил, полусообщил Швец, собираясь исчезнуть и изучить дом Гашкова от чердака до подвала.

— Учует, — скептически отверг замысел товарища Серёга, пристально всматриваясь в выбитое окно.

На мгновение показалось, что он кого-то видит.

— Тогда я сзади, ты спереди, — не стал спорить призрак, с неудовольствием отмечая. — У каждого дома минимум четыре стороны. А нас только двое. Хорошо бы под окна кого-то поставить?

— Кого?

— Не знаю. Потому и поднял вопрос. Предлагаю так: я с тыла, слежу, чтобы наш пациент огородами не смылся, а ты иди в лоб.

— Справа, слева?

— На мне, — вздохнул напарник. — Невидимкой контролировать удобнее. Главное, близко не подходить. Иначе, ты прав, заметит.

Замысел пришлось менять, толком не приступив к исполнению. Первоначально, разделившись и пожелав друг другу удачи, инспекторы, придерживаясь оговорённых правил, попытались взять дом в «клещи». Антон испарился, а Иванов, сохраняя невозмутимое выражение на физиономии, подошёл к открытой калитке.

Останавливаться для рекогносцировки не стал. Зачем? Память пока не подводила, и расположение комнат он помнил наизусть.

— Проходи, — сипло донеслось с крыльца. — Уже заждался.

Вместе со словами у входа в дом появился невысокий пожилой мужчина. Ростом около метра, широкоплечий, сухощавый, бритый, с плохо остриженной головой. Одежда незнакомца вызывала улыбку. Детские розовые кроссовки, штанишки с единорогами на кармашках, вязаный свитер с отвисшими локтями.