Вадим Булаев – Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #1 (страница 8)

Ругаться с призраком не было сил, потому Иванов лишь обречённо кивнул головой, настраиваясь на вторые бессонные двадцать четыре часа. Сел на скамейку, начал от нечего делать считать окна в зданиях.

Около пяти вечера тупеющего от сонливости и скуки помощника неожиданно привёл в себя резкий окрик, прямо над ухом:

– Не спать! Бери машину и давай вон за тем автобусиком, что сейчас из ворот выедет! Да не тупи! Уйти может!

Такси у областной больницы всегда в избытке, но удивил водитель, категорически отказавшийся ехать за кем-то.

– Ага, под статью хочешь подвести! – возмущался он. – Следить удумал, а меня потом по ментовкам затаскают!

Между тем микроавтобус, набирая скорость, удалялся.

– Серёга, если что, придётся действовать самому, другой транспорт искать некогда – внезапно рявкнул Антон и материализовался, приложив активированную Печать к голове водителя. – Шеф, двигай вон за тем оранжевым Фольксвагеном.

Водитель послушно заткнул фонтан своего красноречия и оперативно догнал необходимую машину. Иванов попытался узнать детали происходящего, но Швец приложил указательный палец свободной руки к губам, не отнимая ладонь другой руки от головы таксиста. Ну что же, потом так потом.

Ехали долго. Преследуемая машина бодро выехала на трассу и попёрла в сторону бескрайних просторов и деревень. Наконец, отмахав километров восемьдесят, свернула на неприметный просёлок и через некоторое время въехала в полупустую деревушку, припарковавшись у большого, но слегка обветшалого дома.

Подъезжать близко не стали. На околице отпустили ошалело вертящего головой и вообще не понимающего, где он, таксиста, по-честному с ним рассчитавшись. Серёга не хотел, памятуя его хамское отношение, но Антон настоял: «Не плоди грехи по мелочи!».

Подошли к дому, из которого даже сюда, на улицу, доносился весёлый детский смех.

– Антон! Введи в курс дела! – настоял Иванов.

– Хорошо. Женщина с сообщником вывезли очередного ребёнка на вот этой вот машине, – он ткнул пальцем в видимый из-за невысокого забора микроавтобус. – Она клоунесса, он – помощник. Оба молодые. Ребёнка в общей суматохе в ящик с реквизитом засунули и были таковы. Хотя, надо признать, ребёнок не возражал.

Кто они – я пока разобраться не смог. Ауры нет, а лёгкие эманации потустороннего присутствуют. Именно она вчера и наследила, когда про очередное бесплатное представление в отделении договаривалась.

– Какой план?

– Идём в гости, дальше по обстановке. Эх… вот не хотел же материальность раньше времени включать, сейчас бы на разведку слетал, – расстроился инспектор. – А так на этого водилу почти всё время потратил, чтобы его контролировать.

– Поэтому ты говорить не хотел, чтобы не отвлекаться?

– Нет. Чтобы водила лишнего не услышал. Он хоть и под Печатью был, но кто знает…

– Пойдём, – решительно произнёс Серёга и первым толкнул незапертую калитку. – Иначе ты скоро в призраки смоешься, а я в одиночку отмахаться могу и не суметь.

Вошли во двор, сильно опасаясь какого-нибудь цепного кобеля или ротвейлера на свободном выгуле. Обошлось.

– Хозяева!!! – Проорал Антон. – Ау!

На крик вышла некрасивая, полненькая девушка лет двадцати двух, одетая по-домашнему, в халатик и тапочки.

– Вам кого?

– Хозяев.

– Слушаю вас.

Парни переглянулись, и Швец еле заметным, утвердительным кивком обозначил: она.

– Ребёнок где? Тот, из коробки с реквизитом. И не надо врать. Мы тебя который день пасём, доказухи – во! – Серёга показал вытянутой вверх рукой, на сколько много у них доказательной базы.

Вместо ответа девушка напряглась, внимательно уставившись на непонятных гостей. Неожиданно для себя помощник отметил, что клыки у неё некрасиво торчат из-за губы, а ногти со скрипом оставляют глубокие царапины на деревянной стене дома.

– Полукровка… – выдохнул Антон, активируя Печать. – Так вот почему такой след слабый…

– Не отдам! – с ненавистью процедила странная девушка, готовясь к прыжку и всё больше походя на хищное животное.

– Пипец. Влипли, – подумал Серёга, тоже активируя Печать, но благоразумно ничего вслух не сказал.

Громом среди ясного неба прозвенел колокольчиком детский голосок:

– Мама, а кто эти дяди?

На крыльцо вышел мальчишка, самый обычный, с весёлым конопатым лицом и в простенькой одежонке. В его руке был игрушечный меч из красной пластмассы; на голове шлем, свёрнутый из газеты.

– Сыночка, иди в дом… Включите себе мультики, мама скоро придёт… – не отрывая от нас взгляда, проскрипела почти нечеловеческим голосом хозяйка.

Но малыш её не послушал. Он внимательно всмотрелся сначала в лицо той, которую назвал мамой, потом в лица нежданных гостей, и решительно загородил собой девушку, выставив вперёд меч.

– Уходите! Вы плохие и маме не нравитесь! Уходите, и я не буду вас бить! – ребёнок принял горделивую, явно подсмотренную в мультфильмах, позу защитника униженных и обездоленных.

Иванов растерялся. Он никогда не умел обращаться с детьми, робел сильно. Ну не через пацана же пробиваться к голове этой…, да чёрт его знает, от кого или чего эта полукровка! Швец молчал – видимо тоже плохо представлял, как выходить из такой некрасивой ситуации.

– Димочка! – неожиданно, мягко и строго одновременно, произнесла девушка уже нормальным голосом. – Ты молодец, мой защитник. Но дяди ничего плохого никому не сделают, просто у нас взрослый и неинтересный разговор предстоит. Ты же помнишь правило: Когда говорят взрослые…

– Дети молчат. – закончил он. – Хорошо, я в дом, знакомиться с новой сестричкой. Но если что – ты меня позови! Я всех победю! – и гордо прошествовал обратно, не забыв прикрыть за собой дверь.

– И сколько их у тебя? – безжизненным, очень спокойным голосом поинтересовался инспектор Департамента Управления Душами.

– Теперь шестеро.

– И все живые?

– Да…

Разговор явно не клеился, Иванов попробовал вмешаться и разрядить ситуацию.

– Звать тебя как, похитительница?

Хозяйка вздрогнула от такой внезапной перемены в теме разговора. Наверное, ждала какой-нибудь подлости от незваных визитёров или группу захвата, шустро набрасывающуюся со всех сторон. В пользу последней версии говорило то, что она беспрестанно вертела головой, осматриваясь.

– Лена.

– А меня Серёга. А его Антон. Ты ребёнка зачем украла? За это судят обычно.

– Было бы лучше, чтобы он там, с соблюдением законности умер?

– Нет, конечно. – Иванову с трудом давался дружелюбный тон, но он очень старался. – Вот только ты чем им помочь можешь?

– Я? Излечить могу.

– Врёшь…

Девушка подбоченилась, с вызовом глядя в глаза парням. Клыки куда-то пропали.

– Не вру! Пошли, покажу! – и, совершенно спокойно повернувшись спиной, вошла в дом.

Швец и Иванов переглянулись.

– Пойдём?

– Не знаю, сколько там их внутри может быть…

– Придётся идти, протупили. Она уже в доме. Сбежать может.

Вошли внутрь и сразу оказались в заставленной как попало многочисленной детской обувью прихожей. Из глубины дома раздавался характерный шум и гам, традиционно создаваемый собравшимися в одном помещении детьми.

– Идите, чего стали! – оттуда же послышался голос Лены.

Инспектор с помощником прошли. В большой гостиной на полу облепив со всех сторон девочку лет пяти, серенькую, словно тень, с лысой головой, сидела весёлая, жизнерадостная малышня и громко, наперебой, демонстрировали ей свои рисунки и игрушки. На взрослых они не обратили ровным счётом никакого внимания, полностью увлёкшись друг другом.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть… – беззвучно пересчитал их Серёга.

Иванов посмотрел на детей, на вышедшего в этот момент из кухни паренька лет пятнадцати, после обратился к хозяйке:

– Пошли, поговорим.