Вадим Булаев – Два шага назад (страница 30)

Меня он приветствовал вяло.

— Отстоял?

— Да, — коротко ответил я, а дальше, после паузы, добавил. — Надо поговорить. Без свидетелей.

Псих повернул голову ко мне.

— Слушаю.

— Я... это... — замешательство накатило внезапно. Пока шёл — в деталях представлял разговор и расставлял акценты, а теперь... сплошное косноязычие. — Короче!..

Дальше я сжато изложил историю знакомства с Майклом, опуская те же подробности, что и в беседе с Кано. Врать надо всегда одинаково — известный постулат. Про метание гранат вообще промолчал, при этом во всех красках осознавая, как обрезано звучит моя история и от того чувствуя жар на щеках и мочках ушей. Стыд называется. Однако пробалтываться о таком нельзя — там не я один присутствовал.

Дойдя до звонка, сделал упор на непонимании происходящего и невнятно мямлил о том, что совершенно не понимаю, что от меня хотят. Отдельно упомянул про коммуникатор, оставленный на улице. Пусть лежит, никто не возьмёт.

Отдыхающий Псих слушал безэмоционально, почти не моргая. После итогового: «Вот я и решил посоветоваться», он обронил:

— Друг! Я, может, и владелец нестабильной психики, однако не сумасшедший. Ты упустил некую часть истории. Рискну предположить, что связанную с Минусом, Станом и Кано.

Я хотел было возразить, но этого не потребовалось. Мой первый номер посчитал нужным объясниться:

— Ты знаком с парнями, они тебя приглашали в гости. Не в их правилах делить стол с теми, кому они не доверяют или с малознакомыми людьми. Привёз тебя Кано, по роду деятельности изредка руководящий разнообразными операциями в тылу. Сопоставляем: недавно Минус и Стан находились в отпуске, но их легко могли выдернуть, при необходимости, для чего-то нужного бригаде. Тебя в отпуск не отправляли, выходит, случайная встреча исключена. Как следствие, познакомиться вы могли только при обстоятельствах, о которых ты мне не рассказываешь и где вам пришлось довольно плотно взаимодействовать.

На экране визора началась реклама. Псих поморщился от назойливой музыки и придурковато-счастливых лиц, однако звук не убавил.

— Если предположить, что между твоей поездкой на машине и сегодняшним нарядом случилась какая-то накладка, за которую радостно уцепились СБшники, то тогда это многое объясняет. Какая? — сухо спросил он, умудряясь при этом широко улыбнуться.

Слушая наставника, я уже десять раз пожалел о том, что завёл этот разговор. Мозги у него... никогда бы не подумал.

— Ты пришёл за советом и помощью. Если ты не скажешь — я не смогу помочь, — надавил Псих, поправляя подушку.

— Спалился, — признание далось тяжело. — Больше сказать не могу. Извини.

— Теперь стало понятнее. А больше и не надо, — он подмигнул. — Нельзя всё разбалтывать. Неправильно. Я считаю, к ротному идти пока рано. Мало информации. Тебе сказали что-то опасное для тебя. Такое, за что ты можешь сильно пострадать и что заставило тебя бежать не в штаб, а ко мне... Пойди, поговори, послушай. Если предложат доносить — соглашайся. Отказ вреден. Потом я подумаю.

— На своих?! — упоминание о доносах выбило из колеи. — Меня же...

— Лучше известный доносчик, чем неизвестный. Ты что, думаешь первый, кого СБшники за шиворот берут? Начальство через тебя дезу погонит, только и всего. При нормальном обосновании, конечно. Тут я поучаствую, так что не парься. Мне пока верят.

— А если выкрадут? — осторожно поинтересовался я, до одури пугаясь того, что Псих закончит играть во всепонимание и потребует всей правды.

— Не посмеют. Из прифронтовой зоны ещё уехать надо.

— Ну а всё же?

— Нет. Я буду неподалёку. Тебе известно, где встреча?

— Дай коммуникатор, — попросил я и, получив звонилку, быстро нашёл нужную точку. Поставив метку, показал Психу.

— Пляж. Дикий, — уверенно отозвался он, в задумчивости забарабанив пальцами по собственной лысине. — Подъезд, как и подход, удобные. Людей нет. Раньше там общественная зона отдыха располагалась, а теперь некому отдыхать. Иди. Подстрахую.

— Как?

— По всей науке. Нам надо в оружейку. У нас сегодня занятия по стрельбе и ориентированию на местности за пределами лагеря. Только что вспомнил.

Мне оставалось лишь кивнуть и поблагодарить. Я хотел много сказать, и как благодарен ему за деликатность в расспросах, и за поддержку, и за то, что не одинок со своей проблемой. А получилось вновь невнятное:

— Я... Э-э-э... Спасибо.

Он удивился. Нет, действительно удивился, изумлённо вздёрнув брови.

— Ты сбрендил? Друзья должны помогать друг другу.

***

По указанным координатам прибыл за час до заката. Псих отстал почти сразу после выхода из расположения, пожелав не переживать и не кукситься.

— Ты не один, — напутствовал он, растворяясь в листве.

Я указал на карман, в котором лежал коммуникатор, после указал пальцем на ухо, обозначая прослушку.

— Пусть. Так даже безопаснее. Все, кому положено, уведомлены — у нас учения.

Сказал отчётливо, внятно. И намекнул, и перестраховался. Мне оставалось лишь кивнуть в знак того, что намёк понят.

Давая товарищу запас времени, шёл неторопливо, считая про себя все встречные деревья. Успокаивался, пытаясь загнать себя в отрешённое состояние равнодушного пофигизма. Как ни странно, получилось. Полного дзена не достиг, однако ясности в мыслях прибавилось.

Оказавшись у нужного поворота, уверенно свернул на укатанную грунтовку, ведущую к реке, ради развлечения отпуская щелбаны листьям. Те на моё самоуправство отзывались щёлканьем волокон от удара и возмущённым шелестом.

Через каких-то триста метров просёлок вывел на пологий берег, поросший приятной, невысокой травой с припаркованным почти у воды серым, недорогим автомобилем. Рядом с машиной, на расстеленном пледе, сидел Майкл. В лёгкой рубашке с короткими рукавами, закатанных до колен брюках, с широкополой панамой на голове. Ступни босые, туфли с засунутыми в них носками стоят у колеса.

Урвавший кусочек тишины отец семейства, да и только. В жизни не скажешь, где он работает.

— Ты не сам? — скучающе протянул безопасник, жестом подзывая к себе.

— В каком смысле?

— В прямом.

Я демонстративно покрутил головой, выглядывая на берегу посторонних.

— Как видите.

Майкл цыкнул:

— Вит, не паясничай. Тебе не идёт. Садись, где удобнее. Разговор есть.

— Ладно, — пристроившись рядом, с наслаждением вытянул ноги и положил винтовку рядом. — Слушаю.

— Про красоту природы и безмятежность реки пустозвонить будем?

— Зачем?

— Незачем, — согласился мужчина. — Тогда к сути. Ты попал, Вит. Плотно… Когда бросал гранаты, твои вопли зафиксировала аппаратура радиоперехвата, установленная на том производстве. Видеокамеры с десяти ракурсов запечатлели, как ты сначала на дороге валялся, а потом бегал по воздуху. Силовую броню твоих дружков они не засняли, к сожалению... Зато система «Безопасный город» отметила тебя и двух известных тебе бойцов неподалёку от тюрьмы. К ним у нас претензий больше, но с тобой — понятнее. Железная доказательная база, включая снятые отпечатки пальцев с байка. Без перчаток его собирал?

Я закусил губу. Прокололся... А ведь там и Минус со Станом наследили, помогая мне с мотоциклом.

— Можешь не отвечать, — понимающе хмыкнул безопасник. — Всего учесть нельзя. Особенно при отсутствии должной практики. Перспективы обрисовать? При желании, можно и терроризм натянуть... Не веришь? Попытка диверсии на объекте, расположенном в непосредственной близости от пенитенциарного учреждения и связанным с химическим производством. Что там бодяжилось на самом деле — безобидное моющее средство или взрывоопасное вещество — судью не заинтересует. Важен сам факт. Любая промышленная жидкость и компоненты — потенциальная угроза жизни, здоровью граждан и экологии.

— Что вы хотите? — перебил я этот поток словесного кошмара.

— Ты точно сам? — не ответил СБшник. — Смотри, если предупредил бригадных и они оказались настолько тупы, что мне в затылок целится снайпер, то лучше тебе уйти, Вит. Прямо сейчас. За моими пояснениями последует вопрос, требующий внятного ответа. Убивать меня не советую. Моё начальство прекрасно знает, где я, что я, и с кем встречаюсь.

— Сам.

— Тогда объясняю свою позицию. Нам требуется информатор в бригаде. Его задача — сообщать обо всех непонятных передвижениях и командировках «добровольцев», — обозначил он с нескрываемой ехидцей бойцов «Титана». — Отделаться незнанием не получится, как и тем, что ты внезапно ослеп и оглох. По-настоящему уважительной причиной может стать или твоя смерть, или болезнь, или отсутствие в расположении по внятным причинам. Другого не дано. Отчёты дважды в месяц, за исключением срочных новостей. Они, разумеется, будут перепроверяться и сопоставляться с имеющимися у нас данными. Начнёшь рассказывать сказки, ничего не знать — дело о нападении с твоим участием получит официальный ход. В том, что это не шутка и доказательства имеются, ты имел возможность убедиться. Так что старайся... Можешь нажаловаться в бригаду и попросить помощи. Как они обращаются с людьми, ты имеешь представление и прекрасно понимаешь, что тебя ждёт. «Титан» от тебя откажется. Ты их подставил. А если и не откажется — уголовное дело с участием их бойца замять не получится. Ты — точно сядешь. Потому что тупой. Твои товарищи, прежде чем голос подавать, антенный комплекс радиоперехвата разгрохали, а ты на всю округу орал под запись.