Вадим Бондаренко – Выбор пути (страница 63)
— Шесть девочек, в которых течет кровь моего рода. Десять пар слабых людей с детьми. Было больше, но часть не дошли, зря только возились с ними…
Варг зло сплюнул, потери живого «товара» его раздражали.
— Что ж, давай посчитаем — я дам тебе десять топоров, тридцать шесть копий и десяток ножей. Справедливо?
— Да! Ты говорил, что предложишь новые вещи, покажи мне их.
Я представляю чугунную сковороду и котелок, и они послушно появляются над вспыхнувшим костром.
— Только слабые люди могли додуматься использовать железо для готовки пищи! Но чего ещё от вас ждать… Дим, мне нравятся эти вещи. Что хочешь за них?
— Цена прежняя, Варг. Люди. В следующий раз относись к ним лучше, и ты доведешь ко мне больше «товара».
— Мне сейчас больше не чего предложить!.. Мои люди хотят получить такое же оружие, как и у меня!
Работорговец с любовью погладил потемневшую от запекшейся крови рукоять своего топора, что-то вспоминая. На его изрезанном морщинами и шрамами лице появилось злобная улыбка.
— Великие вожди могут преподносить друг другу дары, Варг. Ты самый сильный вождь, из всех, что я знаю. Обменяться с таким воином подарками — большая честь для меня.
Варг гордо распрямил плечи, лесть ему нравится. Пусть порадуется, мне не трудно… Но и слово «обменяться» он не пропустил.
— Ты увидишь, насколько щедрым я могу быть! Отправляй своих людей на встречу, мои воины выйдут завтра.
— Хорошо. С тобой приятно иметь дело, Варг!
Охотник на это только хмыкнул, и растаял, не прощаясь.
Обмен произошел штатно, стороны расстались вполне довольные друг другом. Не меньше обрадовались и пленники, когда поняли, что их мучения подходят к концу. До Лантирска они добрались без приключений, и прожив полмесяца за оградой, переселились в город. Три новые юрты пришлось ставить уже на площади…
Варг действительно расщедрился, и за чугунную посуду отдарился десятком здоровенных бивней мамонтов. Их пока сложили рядом с первой парой, нужно подумать, для чего их лучше использовать.
Обучение продолжалось, новички пытались хоть немного освоить русский язык и счёт. «Старые люди» жили более замкнуто, но вскоре я заметил на коротких уроках, проводимых Эрикой, их детей и того самого старика, менявшего рыбу на камни. Он ловил каждое слово, его губы беззвучно шевелились, повторяя новые звуки. Да и за детьми он следил — если замечал, что они отвлеклись и не слушают, тут же отвешивал им звонкий шлепок пониже спины.
Через неделю я узнал его имя — Ч'чонг, а к концу зимы он освоил пару сотен русских слов. Успехи детей были скромнее, но самым главным было то, что они вполне могли обучаться.
— Ч'чонг, почему вы сразу не попросили помощи?
— Дим, большие люди, черные люди — злые люди. Всегда. Не говорить, убивать.
— Мои охотники вас не трогали.
— Не верить. Сомневаться. Ждать тепла, ошибка. Умирать без еды.
— Ч'чонг, скажи остальным, что они могут жить с нами. Мы защитим вас от злых людей и хищников.
— Вы добрые. Живёте иначе. Люди трудно привыкнуть, люди хотеть прятаться.
— В этом больше нет нужды. Я найду вам работу по душе, и вы станете приносить племени пользу.
— Люди любить рыбу. Любить животных. Любить плести одежду.
— Вот и учитесь делать это как мы. Ч'чонг, почему приходишь только ты и дети?
Старик почесал отросшую бороду, и, подумав, ответил.
— Боятся слышать смех. Я не бояться, я старый. Дети слушать я, и не бояться смех. Взрослые потом слушать я и дети.
Вот же ранимые натуры!.. Ну пускай хоть так учатся, все равно нам придется общаться…
С появлением более качественной бумаги я стал записывать все, что только мог вспомнить из прошлой жизни. Многие вещи и знания для человека двадцать первого века давно стали привычными, мы часто даже не задумываемся над этим, принимая как данность. Но здесь не знали почти ничего…
Математики и геометрия, география и биология, химия, физика, астрономия и история Земли, нарисованная по памяти карта мира и периодическая таблица элементов — все это постоянно расширялось и дополнялось. Количество листов перевалило за две сотни, и каждый день к ним добавлялись новые.
Эрика записывала неандертальские слова кириллицей, составляя большой словарь всех трёх наречий — Крымского, Приазовского и Северного. Эта работа была очень важной, племя Солнца вскоре начнет забывать их, полностью перейдя на русский. Сменится два-три поколения, и они не смогут понять других неандертальцев, живущих вне Лантирска. Закончит с этим — я к ней ещё и новичков с центральной и южной Европы приведу, а там и до кроманьонок с Ч'чонгом очередь дойдет!
Жена Утара удочерила всех шестерых малышек, проданных Варгом, и теперь во «дворце» ни на минуту не смолкали детские голоса. Ещё совсем недавно я считал, что жилплощадью обеспечены все, но уже с весны придется возводить новые дома, вынося за ограду все производства, и начинать строительство гораздо большей по протяженности стены вдоль всего речного берега. Значительную часть леса в излучине Аркаима мы уже уничтожили, всю эту площадь будем осваивать и засевать зерном.
Удачный опыт с постройкой моста за зиму повторили ещё дважды, с юга и севера, теперь дороги сократятся на несколько километров. Как только земля просохнет, вместе с шахтерами отправятся лесорубы, их задачей станет максимально спрямить и расширить тропы для тяжёлых телег.
Пока при строительстве меня выручала глина, но для фундаментов и стен нужен более прочный материал. Портландцемент и железобетон в промышленных масштабах получить не реально, а вот технологию его предшественника — «римского бетона» освоить можно уже сейчас. Его основной недостаток — медленный набор прочности, в течении десятилетий, что легко компенсировалось лёгкостью и дешевизной изготовления. Местные известняки содержали примеси глины, но вполне годились для производства негашеной извести. Получив главный компонент, останется добавить песок, золу, крупный и мелкий камень как наполнитель и воду. В свое время по этой технологии строили величественные города Античности, при этом многие здания простояли тысячи лет.
Когда население подрастет, и, что ещё важнее увеличится поголовье лошадей, можно будет возить мел от бывшей стоянки рода Белого Волка, там его хватит на века.
Последними новинками, появившемся в племени за зиму, стали деревянные бочонки. Первые экземпляры были негерметичными, но следующие, по мере накопления опыта мастерами, стали удерживать воду. Все эти изделия пока были штучными, каждая доска выстругивалась и подгонялись отдельно, но быстро завоёвывали популярность.
Весна пришла с запозданием, так же, как и в прошлом году. Едва земля оттаяла, я отправился выкапывать луковицы безвременника. Осенью мы их посадили очень много, настало время использовать волшебные свойства этого растения.
Так как нужная концентрация колхицина оставалась для меня загадкой, я сделал несколько вариантов — чистый сок, разбавленный водой в половину и на три четверти. Привезенные из Крыма зерна пшеницы оставил в этих растворах на сутки, два и три дня, и затем высеял на разных участках. Посмотрим, где получатся лучшие результаты…
Природа быстро оживала, на отрастающую траву за оградой стали пробовать выводить подросших лошадей, удерживая их на поводу. Те паслись спокойно, пока рядом были люди, но стоило отойти, как животные пугались и норовили убежать. Подростки все чаще ездили на них верхом, иногда падали, когда лошади показывали характер, но такое бывало не часто. К ним присоединились некоторые «старые люди», и дело сразу пошло быстрее — животные почему-то доверяли им намного больше. Через год лошади окрепнут настолько, что смогут увезти взрослого мужчину, а пока нужно будет снова ловить жеребят, формируя прирученный табун. Этим охотники займутся самостоятельно, поправить прошлогоднюю ловушку много времени не займет, и обернуться отряд должен быстрее.
Появились первые модели седел, с жёстким каркасом из клееной древесины, подпругой и стременами. Их многократно переделывали, добиваясь максимального удобства как для животного, так и для всадника. В кузне стали изготавливать пряжки для ремней, кольца и заклёпки — ими, да и прочей мелочовкой, занимался отдельный мастер.
Меня больше интересовали другие животные — козы. В этой местности они не водились, но получить надёжный и неприхотливый к пище источник мяса, шерсти и молока мне очень хотелось. Я планировал большой поход в Крым, именно за козами в первую очередь, и попутно — набрать соли и обследовать галечники черноморского побережья около Судака и ручьи в окрестностях древнего потухшего вулкана Кара-Даг.
Мне нужно было золото. В мешочке Ч'чонга было больше десятка самородков, общим весом в полкилограмма. Я не доверял бумаге и глине, один из самых надёжных способов сохранить знания на века — сделать гравировку на тонких золотых листах. И для этого такого металла потребуется очень много…
Да и переход на «золотой стандарт», в виде золотых чайб существенно облегчит, в самом прямом смысле, расчеты — достаточно приравнять одну такую монету к сотне или тысяче обычных.
Эталон веса сейчас был примитивен до безобразия — обычный кусок гранита. Я сделал пару одинаковых коробочек из досок, со стороной в десять сантиметров, налил в одну доверху воды, а затем на рычажных весах подобрал равный этой воде по весу камень. Конечно, погрешность огромная, скоро я заменю его чугунными гирьками, но пока это работало.