Вадим Бондаренко – Выбор пути (страница 27)
— И не смогли?
— У нас мало сил, древний страх перед тьмой слабеет, и мы, хранители этого мира, исчезаем вместе с ним. А когда ты стал нарушать правила, мы стали исчезать десятками… Ты убиваешь нас!
Вот и первый ответ. Но ведь их много, и десяткам, если не сотням, поколений прививался страх перед теми, кто мог говорить с огнем. А тут я со своими горшками… как это могло настолько изменить баланс сил, ведь мое племя против общего числа неандертальцев, рассеянных по всей Европе, ничтожно мало?
— Дим, ты должен уйти!
Опять он за свое… Попробую из него вытянуть хоть что-то:
— Заруг, ты ведь знаешь, что я не уйду. Ты видел, как солнце зажглось среди степи? Поэтому вы не даёте людям развиваться?
— Ты все видел. И ещё смеешь спорить, здесь, в Пещере Предков?
— Смею. Хотя бы потому, что это сделали через тысячи лет дети чернокожих пришельцев, а не мои люди!
— Ты толкаешь настоящих людей на тот же путь!
Старик упрямо гнет свою линию. Разговор заходит в тупик.
— Я знаю, как не повторить те ошибки, что они допустили. А теперь ответь мне — зачем людям мир, в котором их не останется? Вы видели будущее — и там нет ваших детей. И вас самих, этой Пещеры там нет!
Со всех сторон доносится недовольный ропот, некоторые полупрозрачные силуэты, сгорбленные, больше похожие на обезьян, чем на людей, бросаются ко мне. И пролетают дальше, только холодом повеяло…
— Дим, я же говорил, что ты не поймёшь. Такие как ты, появлялись и раньше, но их быстро убивали, а без тела они мало что могут. И ты не сможешь. Я все сказал.
Заруг отворачивается от меня, уставившись на языки огня. Говорить не о чем, мне, по сути, только что объявили войну. Ну что ж, вызов принят!
Со свода пещеры с грохотом обрушивается гроздь сталактитов, по едва различимой стене пробежала трещина.
Я встаю, и направляюсь прямо сквозь толпу тускло светящихся призраков к виднеющемуся вдали пятну света. Надеюсь, там выход…
Ощущения неприятные, словно бредешь в холодной, липкой воде. Но вскоре я практически перестал их чувствовать, да и видеть тоже — силуэты стариков и старух стали практически невидимыми.
Пора возвращаться, я не знал, как быстро здесь, в месте, которое существует лишь в подсознании, течет время. Ускоряю шаги, но выход все так же далеко, как и раньше. Что за черт? Срываюсь на бег, но спустя некоторое время, останавливаюсь. Тщетно, выход не приближается.
Сзади повеяло холодом, я обернулся. Рядом стояли трое — отец Канга и два таких же сморщенных, полупрозрачных незнакомца.
— Дим, ты тратишь силы зря. Ещё никто из нас не смог туда дойти.
— Я хочу вернуться. Прошу, помоги мне.
— Тебе не нужна помощь. Выходи так же, как и пришел — тонкая рука указала на костер.
С досадой хлопаю по лбу — мог бы и сам догадаться, видел же, как Заруг замолчал, уставившись на пламя.
— Спасибо тебе! И… назови свое имя, отец.
— Живые звали меня Сенг. А теперь поспеши, ты зря тратишь силу, что дали тебе твои люди. Мы ещё встретимся, независимо от того, убьет тебя Заруг или нет.
Оптимистично… Что ж, и правда стоит поторопиться, Эрика там точно вся на нервах. Киваю тройке стариков, и бегу к огню со всех ног. Тепло приятно согревает кожу, с нее исчезают тонкие иголочки инея. Приняв позу буддийского монаха, уже в который раз растворяюсь в огненном тумане…
Очнулся я глубокой ночью. Тишина… Открываю глаза, пытаюсь пошевелить затекшими от долгой неподвижности руками, и надо мной склоняется такое родное и милое лицо. Эрика… моя голова покоиться у нее на коленях, девушка не спала, ожидая моего возвращения.
— Дим, все хорошо?
Пробую пошевелить пальцами, сгибаю и разгибаю ноги — вроде все работает. Словно гора с плеч свалилась…
— Да, любимая… Все хорошо, только пить очень хочется.
Глотка пересохла, кожа на губах растрескалась, язык ворочается с трудом и слова получаются хриплыми, словно чужими. Да и так я сейчас не в лучшей форме — тело какое-то вялое, то ли сильная потеря крови так подействовала, то ли общение с «милыми» предками.
Эрика помогает мне сесть, поддерживая, пока я пью. Сейчас бы чего нибудь сладкого съесть… Но пока даже мед мне недоступен. Летом обязательно найдем в лесу пчелиные семьи, перенесем их поближе к лагерю.
Сбоку раздается шорох, и в юрту заглядывает Тор. За откинутой шкурой, закрывающей вход, ярко горит костер. Вокруг — десятки людей, их лица обращены в нашу сторону.
— Дим, ты как?
И, не дождавшись ответа, кричит остальным:
— Живо-о-ой! Дим вернулся!!
Толпа подходит ближе — мои неандертальцы, замёрзшие, не спавшие всю ночь, ждали своего вождя. Здесь все — мужчины, подростки, дети, даже женщины с завернутыми в теплый мех грудничками.
На душе становиться тепло и спокойно, даже слабость куда-то исчезает. Арика ошибалась. Меня не только ждали, в меня ВЕРИЛИ. Наверное, так в свое время верили в богов древние греки, славяне и викинги. Герои мифов, олимпийцы и асгардцы, Гардарика и Гиперборея — для них это были не просто слова. Встаю, меня слегка пошатывает, но идти могу. Выхожу в центр лагеря, люди расступаются, мужчины хлопают меня по плечам.
— Спасибо вам! Сегодня мы все одержали первую победу! Я был в Пещере Предков, но они не смогли меня убить!
Радостные крики раздаются со всех сторон, я вижу Арику, смущённо отбивающуюся от облепившие ее женщин и детей. Так вот кто инициатор ночного собрания… Протискиваюсь к ней и тоже обнимаю старуху.
— Вы, ваша вера стали моей защитой. Пока вы верите в наше общее дело, ни один Говорящий с огнем не сможет вам навредить!
Не хочется их расстраивать, но надо…
— Племя Солнца! Мы не одни на этой земле! Рядом живут и черные, и настоящие люди. И мы должны быть готовы к тому, что они превратятся во врагов!
Крики сменяют тональность на более воинственную. Люди уверены в своих силах, они не боятся никого и ничего. А я попробую им в этом помочь!
Отправляю всех, кроме часовых, отсыпаться. Небо ещё темное, до рассвета есть пара часов. Да и мне не помешает… С этой мыслью возвращаюсь в теплую юрту, и обняв Эрику, проваливаюсь в сон.
Наутро, наскоро перекусив, отправляюсь к большой куче ровных стволиков деревьев и кустарников, которые успели вырубить. И вскоре возвращаюсь с добычей — ровной сухой палкой, длинной от запястья до локтя. С одного края выбираю желобок, заканчивающийся уступом. С другого — закрепляю кожаную петлю под пальцы. Подумав, повышаю эргономичность обмоткой рукоятки веревкой.
Первая часть нового оружия готова. Зову Гера, и прошу его сделать для меня несколько коротких копий. Тот, увидев, какой длинны они должны быть, недоуменно вскидывает взгляд и мы какое то время спорим. Напоминаю ему о ловчей яме, которую никто не воспринимал всерьез, и охотник сдает сдается, обещав до вечера все сделать.
Продолжаю обдумывать, как можно повысить боеспособность моего племени. Хороший лук я пока не создам, не хватит ни времени, ни материалов, арбалет тем более. А вот воспользоваться опытом вьетнамских партизан не только можно, но и нужно. Жаль, у меня ещё нет железа, но и так справлюсь.
Подзываю свободных от расчистки подростков, и поручаю им заготавливать короткие колышки, тщательно заострённые с одного конца, чем больше, тем лучше.
Теперь следующая задумка — ловушка — капкан. Сначала развожу небольшой костер, и, пока земля прогревается, собираю довольно простую конструкцию.
Для нее отбираю четыре ровные толстые палки, и просверливаю их по центру, соединяя попарно длинными осями, смазанными жиром. Две палки покороче просверливаю в трёх местах, но не до конца, и вставляю в эти отверстия длинные осколки костей, посадив их на клей. Они соединят крестовины сверху, это «зубы» капкана. И последняя пара палок снизу, на них натягиваю широкую полосу кожи.
Теперь, когда земля оттаяла, я быстро выкапываю яму в полметра глубиной, и вбиваю оси ловушки в ее стенки. Развожу зубастые рамки в стороны, прикрываю яму сверху тонкими веточками, прошлогодней листвой и окончательно маскирую снегом.
Под отброшенными углями образовался ещё один оттаявший участок, и там я вбиваю в землю маленькие колышки остриями вверх. Маскирую их снегом. Рядом вбиваю столбики, помечая место, где установлены ловушки. Для гарантии ставлю сверху пустую волокушу, и, подозвав мальчишек, поручаю ее охранять, запретив сдвигать с места.
Осталось последнее — очерчиваю вокруг лагеря окружность метров тридцать в диаметре, и начинаю стаскивать на этот периметр ветки и хворост. Земля ещё не оттаяла, выстроить земляные укрепления не получиться, а действовать надо быстро. Полученный бруствер засыпаем снегом и обливаем водой, мороз держится небольшой, всего пару градусов, но этого хватает. До вечера вокруг поселения уже возвышался обледеневший вал около полутора метров в высоту.
Гер принес мой заказ, и я созываю всех на первую выставку новейших вооружений каменного века. Народ с удовольствием собирается, мои приготовления не остались незамеченными. Итак, начнем!
Позаимствовав у охотников свиную тушку, уже выпотрошенную и ожидающую своей очереди попасть на костер, привязываю ее за ноги к ветви дерева, метрах в тридцати. Подзываю Рауга, и прошу его метнуть копьё. Опытный охотник не подвел, тяжёлое длинное копьё со свистом рассекает воздух, и глубоко застревает в мишени.
Теперь подзываю Слава, весь день осваивавшего новое оружие под присмотром близнецов неподалеку от лагеря.