Vadim Bochkow – Призрак и Девочка: Исповедь Убийцы (страница 3)

Воздух вокруг неё стал казаться гуще, насыщенный предчувствием беды, и она почувствовала, как кожа на затылке покрылась мурашками – первый признак опасности, которому научил её отец. Каждый её инстинкт кричал о том, что нужно бежать, но юные ноги словно приросли к бетону, парализованные пониманием того, что нормальная жизнь двенадцатилетней девочки вот-вот закончится навсегда.

Прежде чем Лина смогла полностью осознать опасность, трое мужчин вышли из теней между припаркованными машинами с отработанной точностью военной операции. Их движения были слишком координированными, слишком профессиональными для случайных уличных грабителей. Главарь двигался с хищной грацией, его лицо было рассечено зубчатым шрамом, который превращал его черты в нечто кошмарное в утреннем свете. Шрам тянулся от левого виска до угла рта, бледно-розовый и неровный, словно нанесённый неумелой рукой или в спешке.

– Тихо, малышка, – его голос нёс мягкую угрозу человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. – Никто не должен пострадать без необходимости.

Его хватка на её запястье была железной, перекрывая кровообращение, и её крик умер в горле, заглушённый промышленным шумом просыпающегося города. Двое других мужчин образовали живой барьер, их массивные тела блокировали обзор потенциальных свидетелей, пока они тащили её к ожидающему седану. Один из них – высокий, с лицом боксёра и сломанным носом – постоянно оглядывался по сторонам, его маленькие глазки нервно сканировали окна домов в поисках любопытных взглядов. Второй, более молодой и худощавый, держал в руке что-то похожее на шприц, готовый применить его при первых признаках сопротивления.

Отцовская подготовка пробилась сквозь ужас – запоминай всё, найди способ оставить след, выживи до прихода помощи. Когда они силой толкали её к машине, она сумела освободить школьную брошку от куртки, позволив ей упасть в декоративные кусты возле входа в подъезд. Маленький акт неповиновения наполнил её волной надежды даже когда дверца машины захлопнулась за ней с окончательным металлическим лязгом.

– Умная девочка, – прошептал главарь, заметив её манёвр. – Но папочка всё равно заплатит за твою находчивость.

Салон фургона пропитался запахом застарелых сигарет и чем-то ещё – страхом, возможно, или металлическим привкусом насилия. Лина заставила себя сохранять спокойствие, направляя отцовскую военную дисциплину на то, чтобы начать каталогизировать каждую деталь, которая могла бы оказаться полезной. Водитель страдал нервным тиком, его левый глаз дёргался каждые несколько секунд, пока он маневрировал в московском трафике. Шрамированное лицо сидело рядом с ней, проверяя дорогие часы с регулярностью метронома, в то время как третий человек вёл тихие телефонные разговоры, где кто-то обращался к нему как к "Андрею Петровичу" с тем видом боязливого уважения, которое резервируется для опасных людей.

Она запоминала маршрут насколько это было возможно, отмечая повороты и ориентиры, но окна были слишком сильно тонированы, чтобы разглядеть что-то за пределами смутных форм и теней. Город проплывал мимо как размытая акварель, и она могла лишь угадывать направление по солнцу, пробивающемуся сквозь тонировку. Когда зазвонил телефон шрамированного, его разговор был краток и профессионален:

– У нас есть товар. Движемся к месту назначения. Никаких осложнений.

Клиническая терминология охладила её больше, чем открытые угрозы, сводя её к товару в какой-то более крупной сделке, которую она пока не могла постичь. Эти люди говорили о ней так, словно она была вещью, предметом, который можно купить, продать или обменять. Мысль об этом вызвала у неё тошноту, но она заставила себя сосредоточиться на деталях, которые могли бы спасти её жизнь.

Фургон остановился на красном свете, и она услышала, как водитель тихо матерился под нос:

– Проклятые пробки. Босс не любит опозданий.

– Успокойся, Михаил, – рявкнул шрамированный. – У нас есть время. Папаша ещё не получил наши требования.

Открытие фургона в подвале промышленного склада произошло как последовательность ударов молота по её душе. Холодный воздух ударил в лицо, насыщенный запахом ржавчины и разложения, который говорил о месте, где люди исчезают навсегда. Бетонные стены плакали влагой, и воздух нёс аромат тления и заброшенности. Единственная голая лампочка болталась на проводе, отбрасывая пугающие тени на стены, покрытые пятнами неизвестного происхождения.

Её похитители связали руки, но оставили ноги свободными – ошибка, которая предполагала, что они недооценивают отцовскую подготовку. Она немедленно начала проверять свои путы, работая верёвкой против шершавого участка стены, поддерживая при этом вид запуганного подчинения. Верёвка была грубой, пеньковой, и она почувствовала, как её кожа начинает натираться, но продолжала методично пилить связанными руками о выступ в бетоне.

Когда один из охранников принёс ей воду, она заставила себя пить медленно, используя это время для изучения его лица, движений, его манеры держаться. Этот – моложе остальных, с мягкими глазами, которые казались неуместными на его грубом лице – постоянно доставал фотографию из бумажника, когда думал, что никто не видит. Дочь, возможно, или сестра. Деталь отложилась в её растущем каталоге разведывательных данных, которые могли бы оказаться полезными, когда отец неизбежно придёт за ней.

– Как её зовут? – неожиданно спросила Лина, кивнув на фотографию.

Охранник вздрогнул, быстро спрятал снимок.

– Это не твоё дело, девочка.

– Она похожа на меня, – продолжила Лина мягко. – Примерно такого же возраста.

Мужчина отвернулся, но она заметила, как дрогнули его губы. Ещё одна трещина в их профессиональной броне.

Звонок отца в школу стал первым звеном в цепи молотовых ударов по его душе. Голос секретаря, обычно тёплый и знакомый, теперь звучал далёко и механично:

– Господин Волков? Лина не пришла на первый урок. Мы волнуемся…

Телефон выпал из его онемевших пальцев, и его спринт обратно к дому превратился в отчаянную гонку против растущего страха. Его военная подготовка боролась с родительской паникой, пока он обыскивал окружающие улицы, заглядывая в каждый двор, каждый подъезд, каждое место, где могла бы спрятаться испуганная девочка.

Записка о выкупе, приклеенная к его двери, ударила его как физический удар: "Твой бизнес или твоя дочь. Выбирай мудро." Слова расплывались, пока его руки дрожали – не от страха, а от ярости настолько чистой, что грозила поглотить его целиком. Он знал репутацию Андрея Волкова – конкуренты не просто теряют свой бизнес, они исчезают навсегда вместе со своими семьями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.