Vadim Bochkow – Нексус Эха (страница 4)

Лира бросила на неё предостерегающий взгляд, но Элария лишь пожала плечами. Лира знала, что её напарница использует сарказм, чтобы скрыть страх, но сейчас не время было для споров. Она повернулась к Каэлу, её серые глаза изучали его, пытаясь найти хоть намёк на ложь.

– Если ты прав, – сказала она, – то кто за этим стоит? И почему ты пришёл именно сюда, на Эху-7?

Каэл помедлил, его взгляд скользнул к окну, где Эхо-Поле продолжало бурлить, его вихри светились, как звёзды, готовые взорваться.

– Я пришёл за тобой, Лира, – сказал он тихо, и его слова повисли в воздухе, как эхо, от которого у неё пробежали мурашки. – Ты – Эхо-Дитя. Твоё рождение связано с Эхо-Часами, и тот, кто хочет их пробудить, знает это.

Лира замерла, её сердце пропустило удар. Эхо-Дитя – термин, который она слышала лишь в старых архивах Содружества, в записях о Каэли. Это были люди, чьи судьбы были переплетены с Эхо-Полем, чьи жизни влияли на реальности, даже если они сами этого не знали. Она всегда считала это мифом, сказкой для инженеров, чтобы объяснить аномалии в данных. Но теперь, глядя в глаза Каэла, она чувствовала, как её мир рушится.

– Это бред, – сказала она, но её голос был неуверенным. – Я хроно-инженер, Каэл. Я стабилизирую кристаллы, а не… не влияю на реальности.

– Ты больше, чем думаешь, – ответил Каэл, его голос стал мягче, почти утешающим. – Эхо-Поле выбрало тебя, Лира. Я видел это в своих видениях. И тот, кто следит за нами, тоже знает.

Лира хотела возразить, но её взгляд снова упал на окно. Вихри Эхо-Поля закружились быстрее, и в их центре она снова увидела тень – фигуру в капюшоне, чьё лицо было скрыто. Её присутствие было осязаемым, как холодный ветер, что пробирает до костей. Лира не знала, кто это, но чувствовала, что эта фигура – не просто наблюдатель. Она была угрозой, и её улыбка, едва уловимая в вихрях, обещала хаос.

– Ксанте’, – прошептал Каэл, его голос был едва слышен, но в нём была смесь страха и решимости. – Она уже здесь.

– Кто такая Ксанте’? – спросила Лира, её голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. – И почему она следит за нами?

Каэл не успел ответить. Двери лаборатории распахнулись с оглушительным грохотом, и в зал ворвался Арин Келл, Архитектор Луминари. Его золотистые волосы блестели в тусклом свете кристалла, а улыбка, несмотря на хаос, была уверенной, почти дерзкой. Он был одет в лёгкую броню, украшенную символами Луминари – спиралями, что напоминали вихри Эхо-Поля. В его руках было устройство, похожее на то, что держал Каэл, но оно излучало тёмную энергию, как будто впитывало свет вокруг.

– Похоже, я пришёл вовремя, – сказал Арин, его голос был лёгким, но глаза выдавали напряжение. – Лира, Каэл, отойдите от кристалла. Я могу стабилизировать его.

Лира замерла, её взгляд метнулся между Каэлом и Арином. Она не знала Арина, но слышала о Луминари – группе Архитекторов, что стремились использовать Эхо-Поле для своих целей, часто игнорируя законы Содружества. Каэл, однако, смотрел на Арина с явным недоверием, его рука легла на рукоять оружия, что висело на поясе.

– Что ты здесь делаешь, Келл? – спросил Каэл, его голос был холодным, как сталь. – Это не твоя игра.

– Игра? – Арин усмехнулся, но его улыбка была натянутой. – Это не игра, Даркхэвен. Это война. И если мы не остановим этот разлом, все миры, которые мы знаем, исчезнут.

Лира не знала, кому верить. Её разум был перегружен: взрыв, разлом, Эхо-Часы, Ксанте’, Эхо-Дитя. Она чувствовала, как её реальность рушится, но в глубине души знала, что должна действовать. Она посмотрела на Эларию, которая всё ещё сжимала планшет, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

– Элария, что показывают датчики? – спросила Лира, её голос был твёрже, чем она ожидала.

Элария быстро проверила планшет, её пальцы мелькали по экрану. – Кристалл стабилизируется, но Эхо-Поле всё ещё в хаосе. Если мы не найдём источник этого зова, разломы продолжатся.

Лира кивнула, её взгляд вернулся к Каэлу и Арину. – Хорошо, – сказала она, её голос стал решительным. – Каэл, ты говоришь, что я – Эхо-Дитя. Арин, ты утверждаешь, что можешь помочь. Но я не доверяю никому из вас, пока не увижу доказательств. Что мы должны делать?

Каэл и Арин переглянулись, их напряжение было осязаемым. Каэл заговорил первым, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

– Мы должны найти Эхо-Часы. Они спрятаны где-то в Эхо-Поле, и их зов вызвал этот разлом. Но путь к ним опасен, и Ксанте’ уже на шаг впереди.

Арин кивнул, его улыбка стала серьёзнее.

– Луминари знают больше, чем Содружество. У нас есть карты, которые могут привести к Часам. Но нам нужно работать вместе, Лира. Без тебя мы не справимся.

Лира посмотрела на них, её сердце билось в такт с пульсом кристалла. Она не знала, кому верить, но чувствовала, что выбора нет. Эхо-Поле за окнами продолжало бурлить, и тень Ксанте’ исчезла, но её присутствие осталось, как предупреждение. Лира знала, что это только начало, и что её судьба, как Эхо-Дитя, связана с чем-то большим, чем она могла себе представить.

Подглава 1.3 Тень Луминари

Лира Флинн стояла в центре разрушенной лаборатории Станции Эха-7, её серые глаза, похожие на бурю перед рассветом, метались между Каэлом и Арином, чьё напряжение наполняло воздух, как электрический разряд. Пол под ногами был усеян осколками голографических панелей, их искры всё ещё потрескивали, как угасающие звёзды. Хроно-Кристалл в центре зала пульсировал слабо, его свет отражался на стенах, создавая тени, что двигались, словно живые, как будто реальности, затянутые в Эхо-Разлом, всё ещё шептались с ними. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом горелого металла и озона, а за окнами лаборатории Эхо-Поле бурлило, его вихри света и тьмы сплетались в хаотичный танец, напоминая Лире о снах, где она видела миры, рушащиеся под тяжестью неизвестной силы.

Каэл Даркхэвен, Нексари с глазами, в которых отражались звёзды Эхо-Поля, стоял неподвижно, его рука всё ещё сжимала рукоять оружия, висевшего на поясе. Его тёмный плащ, пронизанный нитями энергии, слегка колыхался, как будто откликался на пульс кристалла. Его лицо, острое и суровое, было напряжённым, а взгляд, устремлённый на Арина, был полон холодного недоверия. Арин Келл, напротив, излучал харизму, несмотря на хаос вокруг. Его золотистые волосы блестели в тусклом свете, а улыбка, уверенная и почти дерзкая, казалась неуместной среди обломков. Но его голубые глаза, обычно сияющие, теперь были затенены болью, выдавая внутренний конфликт, который он старательно скрывал.

Элария, напарница Лиры, стояла чуть в стороне, сжимая планшет, её зелёные глаза горели смесью страха и любопытства. Её тёмные кудри прилипли к лицу, а пальцы дрожали, всё ещё касаясь экрана, как будто он мог дать ответы на вопросы, что роились в её голове. Она молчала, но Лира чувствовала её напряжение – Элария всегда была той, кто задавал вопросы, но сейчас даже её сарказм уступил место тревоге.

– Луминари, – повторила Лира, её голос был твёрдым, несмотря на бурю в её разуме. Она шагнула вперёд, её серые глаза впились в Арина, ища малейший намёк на ложь. – Я знаю, что вы делаете. Вы используете Эхо-Поле, чтобы переписывать реальности, игнорируя законы Содружества. Почему я должна доверять тебе, Арин? И что ты скрываешь?

Арин Келл улыбнулся, но его улыбка была натянутой, как будто он балансировал на грани. Он поправил воротник своей брони, украшенной спиралями, что напоминали вихри Эхо-Поля, и сделал шаг к Лире, его движения были плавными, почти театральными.

– Лира, – сказал он, его голос был мягким, как шёлк, но с лёгкой дрожью, выдающей внутреннее напряжение. – Луминари не враги Содружеству. Мы видим Эхо-Поле как… возможность. Возможность исправить ошибки прошлого, создать мир без хаоса. Но я здесь не за этим. Я здесь, потому что знаю, как найти Эхо-Часы. И без тебя, Эхо-Дитя, мы не справимся.

Каэл фыркнул, его рука сжала рукоять оружия сильнее, и Лира заметила, как его пальцы напряглись, готовые к действию.

– Манипуляции, Келл, – сказал он, его голос был холодным, как сталь, и резал воздух, как клинок. – Луминари хотят Эхо-Часы для власти. Я видел, что вы делали в Эхо-Колодцах – эксперименты, которые разрушали реальности. Не притворяйся, что твои мотивы чисты.

Арин повернулся к нему, его улыбка стала холоднее, но не исчезла.

– А ты, Даркхэвен? – ответил он, его тон был лёгким, но с острым подтекстом.

– Нексари, что бродит по Эхо-Полю, как призрак, скрывая свои тайны. Ты говоришь, что пришёл за Лирой, но почему? Ради её судьбы или ради того, что ты ищешь в Эхо-Часах?

Напряжение между ними сгустилось, как буря, готовящаяся разразиться. Лира чувствовала, как воздух в лаборатории стал тяжёлым, как будто само Эхо-Поле реагировало на их конфликт. Она шагнула между ними, её голос был резким, как удар хлыста.

– Хватит, оба! – сказала она, её серые глаза метались между Каэлом и Арином. – Если мы хотим остановить разломы, нам нужно работать вместе. Но я не буду слепо доверять никому. Арин, я хочу правду. Что Луминари знают об Эхо-Часах? И почему ты здесь, если не согласен с ними?

Арин посмотрел на неё, и на мгновение его маска харизмы треснула. Его голубые глаза потемнели, выдавая боль, что скрывалась за его фасадом. Он отвёл взгляд, его пальцы сжали устройство, которое всё ещё излучало тёмную энергию, как будто оно было продолжением его самого. – Правда? – сказал он тихо, его голос был почти шёпотом, но в нём чувствовалась тяжесть, как будто он нёс бремя, которое не мог сбросить. – Правда в том, Лира, что Эхо-Часы – это не просто ключ к реальностям. Они – ловушка, созданная Каэли, чтобы укротить Эхо-Поле. Но они уничтожили их. Луминари знают это, потому что мы нашли их архивы, скрытые в Эхо-Колодцах. И я… я видел, что они сделали.