Вадим Бескровный – Дурные намерения (страница 6)

— Дома я строил, не коммунизм же новыми бригадами — Виктор налил себе ещё рома, выдохнул и выпил. — Дома. Всю свою сознательную жизнь я занимался строительством домов. Создавал людям тёплые и уютные квартиры, в которых им было бы хорошо жить. И, скажу я тебе, сложно согласовывать строительство очередного микрорайона: нужно выбрать лучшую точку застройки, согласовать проект, договориться с нужными людьми в муниципалитете, подписать нужные бумаги, ну и т. д. Но когда ты остаёшься один на один с инвесторами, то есть с будущими жильцами, дольщиками, когда государство перестаёт вмешиваться в процесс, то становится намного проще. Как только я взял подряд на строительство государственных объектов, всё пошло прахом.

Пока Миша забивал следующий шар, Виктор ещё выпил.

— Твёрдые госконтракты по ценам устаревших смет, — продолжал Виктор. — Документация сырая, сроки короткие.

— Ваш ход.

— Сейчас.

Виктор наклонился над столом и ударил. Кий соскочил, сильно ударив по битку и послав того, за пределы стола, в направлении Ларри. Тот же, колупавший что-то в телефоне, вздрогнул, когда биток приземлился аккурат перед его ногами.

— Эй, аккуратней там! — возмутился он, поднял биток и отдал подошедшему Мише.

— Сверкал бы беззубой улыбкой, Ларс, ничего страшного, — ухмыльнулся Миша.

— Пойду за пивом схожу, — сказал Ларри. — Тебе взять?

Миша кивнул.

Пока он забивал свои оставшиеся два шара, Виктор продолжал:

— Вот такая вот работа в нашей стране. У меня было многомиллиардное предприятие, а столкнулся с госконтрактом, и, пфффф, акции компании упали в цене. Долги и прочая херня. Ну, мне то хватит, чтобы достойно умереть. Но я надеюсь, вы, молодые, сможете повернуть эту неповоротливую страну в сторону работы, которая должна быть интересной и увлекательной, как пул. С Блэк Джеком, блин, и шлюхами.

- Восьмёрка, — объявил Миша. — Куда бить?

— Бей в правый угол, — сказал Виктор. — Вот сюда.

Миша ударил по битку и закатил восьмёрку туда, куда указал Виктор.

— Десяточка, — улыбнулся Миша. — Лёгкие деньги.

Виктор налил себе ещё рома и выпил. Затем он достал из кармана джинс небольшое портмоне, в котором было две пятитысячные купюры, и положил деньги на сукно.

— Может ещё партию? Выигрываешь, забираешь деньги, — предложил Миша.

— Не, — Виктор покачнулся. — У меня больше нет. Сделай доброе дело, купи старику ещё бутылку рома. Деньги у тебя есть. И вызови мне такси.

Он протянул Мише телефон, как будто у того не было своего. Михаил сделал с него два звонка и, поймав официантку, попросил её принести бутылку «Капитана Моргана».

В этот момент подошёл Ларри с двумя бутылками пива.

— Спасибо за игру, — Виктор протянул руку, и Миша пожал её.

Вернувшись за бильярдный стол, на котором Ларри уже выставил шары для новой игры, после того, как проводил Виктора до такси, Миша заявил:

— Целый день искал бильярд, проиграл мне десять тысяч и уехал. Интересный мужик. В Америке, говорит, был.

— Знал его раньше? — спросил Ларри.

— Лично нет, — мотнул головой Миша. — Он директор «Азиристрой». Строит, а точнее, не достраивает дома в Ахинмае. Слышал же об этой фирме?

Ларри некоторое время думал. Он вспомнил, откуда он знает этого мужчину.

— Слышал, конечно, — наконец, ответил Лаврентий.

— Спивается мужик по полной, — сказал Миша.

— Ну, и компания его, кажется, тонет, — припомнил Ларри. — Да чёрт с ним! Давай ещё сыграем.

Миша кивнул:

— Сейчас, погоди.

Он достал телефон, включил его, выделил пропущенный вызов с незнакомого номера и сохранил его в телефоне, назвав «Виктор Азирис».

Глава 3 Выставочная галерея

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой.

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!

Вся прелесть любой выставки заключается в атмосфере: можно не спеша прогуливаться среди выставленных экспонатов, разглядывать их с умным видом, потягивая мартини, с оливкой на шпажке внутри бокала, и пожёвывая сыр, или наслаждаясь холодным апельсиновым соком, или глотая кофе из пластикового стаканчика и жуя бутерброд с колбасой. Такое мероприятие действует на посетителей расслабляюще, погружая их в состояние транса. Всё происходит медленно и чинно. Зрители шёпотом переговариваются друг с другом и с персоналом, как будто боясь потревожить спящих. И хотя спящих на выставке быть не может, кроме старых усталых охранников у входа, все прекрасно знают, что любое громкое проявление чувств или даже обычный «чих» привлекут повышенное внимание — люди ой как не любят, когда их так грубо выводят из состояния транса.

Здесь нет экскурсоводов, которые, стараясь перекричать шумную толпу, рассказывают истории великих произведений, зачастую приводя надуманные факты. Так же как и нет промоутеров, расхваливающих свой товар или бренд, девочек гоу или девушек стендисток, показывающих свои прелестные юные тела. Здесь не играет шумный рейв, атмосферу создают мелодии классических произведений. За кулисами такой выставки толстосумы в костюмах не заключают многомиллионных сделок. В конце концов, на таких выставках никогда не бывает так много народа, что к экспонату надо выстаивать огромную очередь.

Шумным залам огромных выставочных центров, в которых устраивали автошоу или размещался, например, «Игромир», Ларри отдавал предпочтение тихим картинным галереям. В таких галереях не было, конечно, девушек стендисток в коротких юбках и блузках, а также не было девочек гоу, привлекающих посетителей своими танцами, зато были степенно расхаживающие дамы и девушки, некоторые из которых могли быть одинокими или богатыми, а иногда одинокими и богатыми одновременно.

Выставочный зал города Ахинмай на неделю устроил показ различных поделок народного творчества под собирательным названием «Город мастеров». Первые два дня были посвящены поделкам детского творчества, последующие два — творчеству подростков, а с пятницы по воскресенье выставляли напоказ свои произведения искусства люди старших возрастов.

Открытый изначально как структурное подразделение Ахинмайского историко-краеведческого музея, в 2009 году выставочный зал стал самостоятельным муниципальным автономным учреждением названым «Городской выставочный зал». А удачно расположенный на набережной курортного города Ахинмай, он привлекал туристов различными выставками, например, живых фигур или изделий из шоколада.

Большинство картин, выставленных здесь, не были нарисованы. Художники представляли свои картины, вышитые крестом, синелью или гладью; здесь были изделия из бисера, а также выполненные в технике изонить или фриволите. И, естественно, любое произведение можно было приобрести, что тоже было частью туристического бизнеса города, кроме тех, на которых была наклейка НП, что значило «Не продаётся».

Ларри с удовольствием окунулся в атмосферу свежего кондиционированного воздуха после полуденной духоты жаркого дня. На дворе стояла первая половина августа и, если погода не испортится, такая температура продержится ещё месяц.

Эта выставка была с соком и фруктами поэтому, заплатив символичную сумму в пятьсот рублей на входе и войдя в главный зал, Ларри взял пластиковый стаканчик с ананасовым соком и пошёл вправо. Он не первый раз был в выставочном зале и знал, что его можно обойти по периметру и выйти к центральному входу, а откуда начинать осмотр — с правой стороны или с левой — не имело значения.

В главном зале пол с потолком соединяли пять массивных резных колонн, а за ними плиткой на полу был выложен фото-рисунок, представляющий собой вид на город с высоты птичьего полёта. По этой плитке мало кто ходил, так как ощущение было головокружительным, в силу достоверности фотографии и качества материала. Для того, чтобы войти в боковой зал, на плитку с рисунком не обязательно было наступать, но Ларри прошёлся по ней, смотря себе под ноги, и зашёл в основной демонстрационный зал, который находился в центре здания.

Около входа людей было много, но в зале их было ещё больше. Большинство, как и Ларри, держали в руках пластиковые стаканчики или шпажки, с нанизанными на них дольками фруктов. А по периметру зала вышивальщицы заняли свои несколько квадратных метров, демонстрируя посетителям своё искусство. И их было много. Ларри на глаз прикинул, что в зале было человек двадцать вышивальщиц, а ведь этот зал был двухэтажным, то есть примерно столько же было на втором этаже. И, насколько он мог обратить внимание, в большой зал поместили тех, кто представлял большие полотна.

Двинувшись в глубину зала, Ларри убедился в том, что он был прав: картины на разнообразную тематику были большими, красиво оформленными в деревянные рамки, многие из них были спрятаны под стекло. Над такими полотнами трудились больше года, даже если отдавать этому занятию каждый день по два-три часа.

Отовсюду раздавался восторженный шёпот:

«А посмотри вот сюда… это же точная репродукция Васнецова».

«Какие красивые котята. Это гладь?».

«…если канва деформировалась при вышивании, то ничего страшного, сбрызни водой и разгладь без утюжка».

Шёпот голосов колыхался как морская волна, и Ларри невольно поддался этому трансу, переходя от картины к картине, по несколько минут разглядывая особенно привлекательные. В какой-то момент он запрокинул голову наверх, чтобы посмотреть, что находится на втором этаже, и увидел, что там продают гобелены и ковры. Такой вышивкой он не интересовался и решил не идти на второй этаж, тем более, что ему захотелось в туалет, а для этого надо было выйти из главного зала и пройти два зала поменьше.