Вадим Бескровный – Дурные намерения (страница 43)

Анин инстинкт самосохранения работал так же, как у любого другого человека, но ситуация, в которую она попала, оказалась интересней.

Во-первых, она выспалась. Она не помнила, как она пришла прошлым вечером к себе в комнату и как добралась до кровати, но она и не помнила, когда в последний раз так высыпалась. Как заново родилась. Аня чувствовала себя свежей, молодой девушкой, полной сил и готовой рваться в бой.

А бой ей предстоял не шуточный!

Во-вторых, как бы ей было не мерзко созерцать мачеху в форме паука — все эти трансформации были физически неприятны — Аня верила в то, что Валентина её не убьёт. Хотела бы убить или свести с ума, давно бы сделала.

Отсюда вытекал третий пункт, лишавший Аню естественного страха: ей было интересно. Вчера она увидела что-то за гранью. Эта паутина человеческих судеб, такая красивая и хрупкая, огромная сама по себе. Но Аня успела увидеть, прежде чем отключилась, её продолжения. И таких паутин, вероятно, было огромное множество. И кто знает, в каких мирах эти паутины существуют. Это было непостижимо, но и интересно. Значит, есть миры за гранью мира, и не хватит никакого времени, чтобы изучить это всё. Стоит жить ради того, чтобы узнать хотя бы малую толику.

Теперь о плохом. Как Аня и подозревала, мачеха может и не сошла с ума, но горит желанием отомстить и средств для достижения целей не жалеет.

Поросший травой попрыгунчик-самоубийца это Гена Геннадьев. Аня об этом узнала раньше полицейских, но делится информацией с ними не собиралась. В конце концов, следствие установит личность погибшего, это вопрос времени. Но дело даже не в смерти, убить человека легко. Изящество мести заключается в том, что семьям самоубийц не выплачивают страховку. Махинация Геннадьева повернулась против него самого. Хуже то, что сам Геннадьев об этом уже не узнает, а пострадает его семья.

Также, как годом ранее пострадал младший ребёнок Геннадьева. Он тоже невинная жертва мести, призванная сделать так, чтобы страховой агент страдал, как страдала Валентина, потеряв своего мужа.

Есть и ещё невиновные жертвы. Например, девушка, умершая мучительной смертью под пытками Виктора Туманова. Сам Туманов из той истории выпутался, а вот девушка умирала долго и болезненно.

Жене Туманова повезло больше, она спокойно лечилась от нервного срыва. Хотя тоже потеряла ребёнка — своего единственного сына, который и стал виновником всех этих последствий.

Теперь, что мы знаем о Ларри Граффе? У него есть картина, которая была призвана медленно сводить его с ума и портить ему здоровье, скажем, исподволь. В конечном итоге, он либо окончательно свихнулся бы, либо зачах, уйдя в мир иной. Но каким-то образом мачеха выяснила, что у Ларри есть сын и решила переложить месть на ребёнка, заставив отца страдать, сходя с ума под влиянием картины.

Месть тоже не равнозначная, как и в случае с Геннадьевым и Тумановым, но в отношении сына Ларри Граффа ещё можно было вмешаться.

Вопросов было несколько. Как вмешаться? И что сделает мачеха, когда влезет в мысли Ани? Повернёт её, как марионетку, и заставит двигаться в другую сторону?

Аня чувствовала досаду.

«Теперь я могу быть личным зомби своей мачехи, и даже не знать об этом», — думала девушка.

А если Валентина заставит Аню убить ребёнка? А может ли мачеха влиять и на ребёнка и заставить его самого шагнуть в пропасть? Или она хочет убить ребёнка руками Ларри Граффа, заставив того страдать так же, как заставила страдать Гену Геннадьева?

И самый главный вопрос: как экранировать свои мысли от мачехи? Ясно, что Валентина не будет днями напролёт следить за мыслями падчерицы, но ведь, как выяснилось, может залезть к ней в голову, и не заметно, для неё самой, повернуть ход мыслей в другую сторону.

Но ведь, как бы ни была сильна мачеха в своём колдовском искусстве, она не может щелчком пальца передвинуть мысли в голове человека в другую сторону. Геннадьев не сошёл с крыши на следующей день после знакомства с Валентиной. И при нём Аня нашла предметы: чётки и карту с изображением человека, падающего с башни. Аня не знала, как на него воздействовали чётки, но карта указывала на то, что он мог подсознательно размышлять о таком способе самоубийства.

Для того, чтобы Туманов превратился в алкоголика много ума не надо — всего то ретранслировать тому в мозг алкоголь, бутылки с которым продавались на каждом углу.

Ларри Графф купил картину, которая сводит его с ума. Может быть уже свела. Но, как бы там ни было, для воздействия нужно время и один и тот же образ.

Для того, чтобы убедить Аню что-то сделать против её воли, Валентине нужно было показывать ей один и тот же предмет или группу предметов. Теперь, чтобы не попасть под влияние мачехи, ей нужно обращать внимание на повторяющиеся события или предметы и действовать наоборот.

Но это полдела. Как сделать так, чтобы мачеха не могла прочитать её мысли? Она ведь может узнать намерения Ани и действовать по другому. Воздействовать на Ларри Граффа она в состоянии. Скорее всего, может воздействовать и на его сына. А на кого ещё? Да на кого угодно. Для этого ей нужно лишь узнать человека.

Размышляя таким образом, Анна доехала до работы. Мачеху она утром не встретила, и слава Богу.

Главред уже был у себя в кабинете, из-за двери его кабинета доносилась музыка. Аня постучалась и зашла к нему, обнаружив, что тот сидел за компьютером, слушал свой любимый рок и что-то усиленно печатал. Одна клетчатая рубашка без рукавов сменила другую рубашку без рукавов, в остальном изменений не было.

Не отрываясь от печатания текста, главред поздоровался с ней и пригласил войти. Он никогда не отказывал в беседе подчинённым, даже если занимался тремя делами разом.

Кабинет у него был простенький: компьютерный стол, тумбочка, на которой стояли чайник и несколько кружек, шкаф, да три офисных стула, на одном из которых сидел сам главный редактор.

Поболтав немного ни о чём и обо всём, Аня, всё-таки, спросила у главреда:

— Чтобы ты сделал, если бы знал, что кто-то может прочесть твои мысли и хотел бы их защитить?

Главред никогда не отвечал вопросом на вопрос и не задавал наводящие вопросы. Что Ане нравилось в своём боссе, тот всегда отвечал настолько прямо, насколько мог.

Ещё Аню удивляли его музыкальные пристрастия, музыка играла любая: от минорной и классической до убойного «концерта на бензопиле», как Аня про себя называла метал. В момент её вопроса тихонько играла какая-то рок-композиция. Аня не разбиралась в музыке, тем более ей чужд был рок.

Главред наклонился над столом и полез рукой куда-то вниз, где у него, видимо, стоял сабвуфер. И вместо того, чтобы ответить на Анин вопрос, он выкрутил громкость сабвуфера на максимум, заставив вибрировать стёкла в шкафу и оконное стекло.

Игравшая тихо музыка заорала во всю мощь: басы и барабаны заухали, а гитара, казалось, резала нервы.

Аня сначала не поняла, на черта главред это сделал, и уже хотела возмутиться, как до неё дошло. Чтобы она сейчас не думала, грохот тяжёлого рока экраном стоял поверх всех её мыслей. Как бы она ни хотела сосредоточится и вывести вперёд хоть одну из своих дум, весь её мыслительный процесс обволакивал грохот музыки.

Аня даже устыдилась того, что она сама не догадалась до такого изящного решения.

— ЧТО ЭТО!? — заорала она.

Главред снова наклонился над столом и сделал музыку тише.

— Что? — переспросил он.

— Что это за музыка? — уже тише спросила Аня, так как грохот рока снова снизился до прежнего звучания.

— Это Megadeth[3], - ответил босс. — А песня называется Mastermind[4].

Аня достала свой Самсунг 5S и протянула его главреду:

— Залей мне пару десятков песен, — попросила она. — Потяжелее.

Главред взял у неё телефон и, хотя на лице его было написано множество вопросов, не задал ни одного. Он подсоединил гаджет к компьютеру, подождал немного и начал лазить по папкам, перемещая файлы мышкой.

— И ещё, — сказала Аня. — Отпустишь меня поработать в поля на денёк. Может меньше.

— Бонн, если ты мне принесёшь такой же материал, как вчера, то хоть не вылезай с полей, — ответил главред.

— Крови хочешь? — улыбнулась Аня.

— Сенсаций хочу, — главред ещё повозил мышкой по столу. — Тридцать песен умеренной жёсткости, Бонн. Видишь, как я забочусь о твоих ушках.

— Блин, надеюсь ты мне не баллады записал, — Аня сделала недовольное лицо.

— Нет, хард рок и хэви металл, наподобие того, который играл. Как просила. Никаких Slayer или Slipknot.

— Я даже не хочу знать, кто такие Slayer и Slipknot, — усмехнулась Аня.

Он вынул провод из входа телефона и отдал гаджет Ане:

— Наслаждайся. Захочешь что-нибудь ещё из музычки, милости прошу.

— Спасибо, — Аня забрала телефон и вышла из кабинета.

Девушка не знала где живёт Ларри Графф, у неё никакой информации не было, кроме имени, фамилии и номера телефона. Один раз он ей отказал во встрече, сославшись на занятость. В этот раз надо быть понапористей.

Аня знала, если мачеха может проникнуть в её голову и в голову Ларри Граффа, она может узнать, что они собираются встретиться. Но надо рискнуть. Если Ларри решит убить своего ребёнка и сделает это, Аня себе не простит бездействия. Да и, в конце концов, мачеха сама попросила Аню вернуть Ларри визитку.

Анна достала её из кошелька и набрала указанный номер телефона. Один гудок, второй, третий. Она подумала про себя, что Ларри либо не возьмёт трубку, либо ей ответит мерзко хихикающий голос психа. Четвёртый гудок. Пятый. Аня почувствовала мерзкое покалывание в пальцах и положила визитку на стол. Шестой гудок. Седьмой. Ларри Графф не взял трубку.