Вадим Белолугов – Военное искусство и военная культура Евразии (страница 27)

Разумеется, и оборонительные свойства местности, и оборонительные свойства сооружений отнюдь не ограничиваются рассмотренными здесь составляющими — площадью и высотой. Мы прибегли к их рассмотрению именно этих параметров лишь по причине удобства обработки доступного нам массива информации о городищах.

Заметим в заключение, что предлагаемые нами методы могут быть приложены к любому множеству городищ, которые существовали до применения огнестрельного оружия и метательной артиллерии, а корректность приводимых выводов может быть проверена привлечением дополнительных параметров, которые влияют на уровень защиты.

1. Иванова M.Г. О социальной типологии чепецких городищ конца I - начала II тысячелетия н.э. // Проблемы финно-угорской археологии Урала и Поволжья. Сыктывкар, 1992. С. 15-19.

2. Иванова М.Г. Иднакар: древнеудмуртское городище IX-XIII вв. Монография. Ижевск, 1998.294 с.

3. Раппопорт П.А. Древние русские крепости. М., 1965.

4. Куза А.В. Древнерусские городища X-XIII веков. М., 1996. 255с.

5. Кириллов А.Н. К вопросу о типологии средневековых городищ, расположенных в бассейне р. Чепцы // Материальная и духовная культура народов Поволжья и Урала: История и современность. Материалы региональной научно- практической конференции. Глазов, 2002.

6. Верещагин Г.Е. Общинное землевладение у вотяков Сарапульского уезда // Собрание сочинений в шести томах. Т.З: Этнографические очерки. Ижевск, 1998. С. 63-123.

А.В.Коробейников[163]

Средневековые фортификации Прикамья: исследовательские подходы

Три средневековых городища (Кучино-I, Кучино-II, Кучино-III) расположены в Пермском Прикамье на прибрежных мысах, на высотах 6-10 метров от уровня поймы. Их площади, защищаемые валами, вычислены нами по планам, после разбивки на простые геометрические фигуры (см. табл. 1).

Уже при беглом взгляде на приведенные выше исходные данные видно, что исследуемые нами объекты резко отличаются друг от друга как по своей площади, так и по форме оборонительных сооружений. Следовательно, их внешние параметры настолько различны, что не могут служить основанием для объединения во множество по непосредственно измеряемым параметрам.

На основе вещевого материала, обнаруженного в ходе разведочных раскопок культурного слоя Кучино-I все три городища априорно отнесены к родановской археологической культуре и датированы X-XIV вв.[164] Но, коли культурный слой на втором и третьем городище не обнаружен, то перед нами встает задача применения такой процедуры исследования, которая позволит подтвердить, либо опровергнуть предположение о синхронности этих городищ о принадлежности их к одной археологической культуре.

Для этого попытаемся сформулировать следующие познавательные вопросы:

1. Имеются ли свидетельства сходства этих объектов по их существенным признакам; есть ли свидетельства того, что все эти городища строились с целью защиты от одних и тех же угроз?

2. Насколько похожи или различны принципы использования оборонительных свойств местности, которые применил фортификатор для защиты от известных ему угроз?

3. Насколько близки оборонительные качества сооружений, возведенных на городищах?

4. Могли ли эти три городища образовывать работоспособную оборонительную систему?

Для этого рассмотрим городища по отдельности.

Определим виды угроз, защиту от которых могли обеспечивать сооружения городища. Теоретически, таких угроз может быть несколько: поражение дистанционным оружием (обстрел), штурм и осада.

Валы этого городища расположены один за другим, представляя из себя последовательные препятствия для штурмующего противника. С другой стороны, как видно на плане (рис.3, этот и другие планы городищ любезно предоставлены В.В. Мингалевым), откосы площадки имеют высоту около 10 метров и крутизну менее 30 градусов, кроме юго-восточного откоса, крутизна которого около 45 градусов. (Получаем это путем решения прямоугольного треугольника, где прилежащий к углу катет есть проекция откоса на горизонталь, измеряемая на плане и вычисляемая по масштабу, а противолежащий катет - высота откоса, считываемая по горизонталям.) В соответствии с современной военной доктриной такие малопротяженные и пологие откосы считаются проходимыми для войск[165]. Разумеется, заболоченная пойма, окружающая мыс, малопроходима весной и летом из-за переувлажненности грунта, а зимой, вследствие снежного покрова. То есть, она является действенным препятствием для штурма большую часть года. Однако, сезон ее проходимости улучить можно. Таким образом, поставив себя на место потенциального захватчика городища, видим, что эскаладирование откосов с поймы возможно по всему периметру, и, более того, это легче и предпочтительнее, чем штурм трех последовательно расположенных валов со стороны коренного берега. Следовательно, если предположить возможность штурма, то слабым звеном данной фортификации по отношению к атаке является именно откос, а три параллельных вала предоставляют избыточный уровень защиты от наступления со стороны коренного берега. Те мне менее, для чего-то они были построены? Видимо, вероятность штурма откосов фортификатором оценивалась, как незначительная. Значит, трата ресурсов на создание валов была оправдана целью защиты от иной угрозы. В качестве таковой рассмотрим прицельное поражение метательным оружием (стрелами) целей на площадке городища. Обратимся к плану городища (см. рис.3). Пользуясь имеющейся на нем масштабной линейкой нетрудно установить кратчайшие расстояния между крайними точками оборонительных сооружений; между внутренней бровкой вала и наружной бровкой рва. (Для простоты изложения будем именовать валы и рвы «внутренний», «средний», и «наружный», соответственные названия получат и защищаемые ими части площадки.)

Если внутренний вал был построен ранее других, то противник имел физическую возможность обстреливать пространство за ним с любой дистанции со стороны коренного берега. Поэтому высота вала, должна была обеспечить перекрытие стрелку извне линии визирования на все цели на территории городища. Невидимые стрелку, цели становятся непоражаемыми прицельными выстрелами. Однако, высота, фиксируемая ныне в виде остатков насыпи в 3,5 метра от уровня площадки, представляется для этих целей совершенно излишней. Для полного перекрытия целей достаточно поставить между ними и стрелком препятствие не более высоты целей. В пользу вышесказанного могут свидетельствовать невысокие «отростки» внутреннего вала вдоль откосов площадки. Сегодня их высота менее метра, следовательно, они выполняли роль, отличную от той, что отводилась насыпи, сохранившей высоту в 3,5 метра. Эти отроги не являются и частью вала, построенного по периметру площадки - такого вала просто не было, или, по крайней мере, его следы более нигде не сохранились. Видимо, откос не имел инженерных сооружений. То есть, эти отростки не похожи на позиции, оборудованные для рукопашной схватки. Поэтому полагаем, что эти насыпи могли служить основанием маскировичных преград, выполненных в виде сравнительно простых и легких конструкций, либо даже площадкой для размещения вечнозеленых насаждений. (Об использовании подобных преград в античное время есть указания у Цезаря в его «Записках»[166], о применении тканевых преград японцами в XIX рассказывает адмирал Головнин[167])

Высота этих оснований была достаточна для того, чтобы преграды установленные на них всегда находились выше снежного покрова, то есть круглогодично сохраняли свое эффективность. А назначение преград (возможно, даже полупроницаемых для стрел) было в том, чтобы сделать цели невидимыми, то есть непоражаемыми прицельными выстрелами. При этом отросток у южного конца внутреннего вала расположен так, что мысленно установленная на нем преграда перекрывает тыл защитников вала от обстрела с поймы. В то же время преграда у северного конца перекрывает ту же область от обстрела и со стороны коренного берега. Ближайшая стрелковая позиция, с которой виден тыл (обратный скат) внутреннего вала расположена на берегу, на удалении около 100 метров, как раз там, где находится северная оконечность внешнего вала (о нем далее). С менее удаленной позиции сектор обстрела перекрывается отростком вала, и открывается лишь видимость на запредельно далекие цели в зоне, поражаемой с поймы. (См. рис.3, сектор стрельбы, показанный пунктирными стрелками.)

Разумеется, ширина внутреннего вала (около 20 метров) позволяла разместить на нем несколько шеренг защитников, обеспечивая стойкость обороны ее глубиной. Но размещение лучников в несколько шеренг для стрельбы по малоразмерным подвижным целям (наступающему противнику) невозможно вследствие необходимости прицеливания перед каждым выстрелом, а задние ряды лучников такой возможности не имеют, ведь линия визирования на цель для них перекрыта передней шеренгой.

С постройкой среднего вала область физически возможных стрелковых позиций противника удаляется в напольную сторону. Расстояние между внутренней (ближней к защитникам) бровкой внутреннего вала и внешней (ближней к противнику ) бровкой среднего рва имеет значение весьма близкое к 90 метрам. Это значит, что с постройкой среднего вала минимальная дистанция, с которой противник мог обстреливать внутренний вал (точнее, территорию за ним) установилась в 90-100 метров. Ближе он просто не мог подойти. То есть, вся территория внутренней части стала непоражаема не только прицельным, но и навесным обстрелом со стороны коренного берега. Значит, она стала абсолютно безопасной от этой угрозы.