Вадим Агарев – Совок-7 (страница 4)

— Какую? — улыбнувшись телефонной трубке, спросил я.

— Разве я не сказала? — смутилась женщина, — Нужно еще двенадцать тысяч, Сережа!

— Хорошо, Светлана Сергеевна, завтра я привезу вам всю сумму!

Попрощавшись с Шевцовой, повернулся к Стасу и подмигнул ему.

— Скоро на новоселье тебя приглашу! Если раньше тебя в свою квартиру заеду, — уже с

меньшей уверенностью добавил я.

— Так ты, что, тоже квартиру получил? — у Гриненко глаза полезли на лоб, — А я слушаю и понять не могу, какая на хрен мебель! — простодушно удивлялся друг.

— Ты бы поосторожнее изъяснялся! — одёрнул я опера, — Что значит, тоже? У тебя, что, ордер на вселение уже в кармане лежит? Не боишься сглазить?

Сбить с толку и отвлечь Стаса от своей мутной трёшки, оказалось делом несложным.

— Ладно, дружище, пойду Данилина тиранить, чтобы завтра меня отпустил до обеда, — без усилий состроил я унылую гримасу, — Не хочу Зуеву подставлять, и без того она со мной натерпелась!

Выпроводив Стаса и заперев в сейф бумаги, я направился на правёж. Который наверняка состоится, стоит мне только попросить Данилина легализовать моё отсутствия на полдня.

В приёмной шефа меня встретили все те же две особы. Капитальная женщина с повадками королевы и настырная охотница за моей свободой Тонечка.

— Здравствуйте, девушки! — приветливо поздоровался я, глядя в глаза античной женщины, — К шефу пустите? По сугубо личному вопросу?

— Да какие у тебя могут быть личные вопросы к Алексею Константиновичу? Презрительно фыркнула Антонина, видимо, затаившая кровную обиду. После того, как мы со Стасом не пристроились к ней в кильватер во время столовского бдения.

Не испытывая веселости перед посещением товарища майора, я решил поделиться острыми переживаниями с его клевреткой.

— Не хотел говорить раньше времени, но уж если тебе так не терпится, — я со значением замолк, взяв паузу, — Хочу просить твоей руки у товарища майора, Антонина! Ты не против?

— Н-н-не против! Я не против! — не совсем четко, но очень быстро ответила мне Тонечка.

— Ну я тогда зайду? — глядя в глаза эталону для воспроизводства и тиражирования античных богинь, я указал пальцем на дверь начальника.

— Иди, Корнеев! Иди! — кусая губы, позволила мне капитальная женщина.

В кабинет своего главного следственного руководителя я зашел, выражая почтение и соблюдая все ритуалы субординации, которые знал. Импортная мебель в эпоху развитого социализма, была намного дороже гордыни, офицерской чести и человеческого достоинства. По крайней мере, я пытался себе это внушить в данный момент.

— Разрешите, Алексей Константинович? — замер я, переступив порог.

— Ты не пугай меня, пожалуйста, Корнеев! — на удивление очень спокойно попросил меня майор, — Всякий раз, когда ты вот так заходишь и притворяешься хорошим человеком, мне потом приходится пить валидол и водку! Помногу, Корнеев! Ты скажи, что тебе надо и уходи, я тебя очень прошу!

— На завтра отпроситься у вас хотел, Алексей Константинович! — не веря в неожиданное счастье, выдал я своё пожелание, — С утра и до обеда. Бытовые проблемы у меня. Я потом отработаю, товарищ майор!

— Хорошо, Корнеев! — на лице Данилина выступил почти незаметный и, как мне показалось, нездоровый румянец, — Но при условии, что дело по «ликёрке» ты приостанавливать не будешь. И продлять тоже не будешь! Ты его, Корнеев, как и положено, раскроешь в предусмотренные законом два месяца! Всё! Свободен! Пошел вон отсюда! — вдруг резко привстал над столом товарищ майор и я не стал искушать судьбу.

— Ну, что?!! — я очнулся в приёмной от того, что меня сильно дёргала за руку Тонечка.

— Чего? — я вырвал из её цепких лапок свою руку.

— Как, чего?! — взъярилась Антонина, выкатив глаза и притиснув меня к шкафу с карточками учета. — Отдал? Алексей Константинович тебе мою руку отдал?

— Сказал, что подумает. До пятницы! — вспомнил я причину таких вопросов со стороны буйной девушки, — И еще сказал, через тебя мне ответ передаст!

Смотреть на радостное лицо Антонины было волнительно, но все же лучше было бы поскорее уйти. И я вышел в коридор. От греха…

Глава 3

Вчера я, как и намеревался, после работы поехал к сёстрам Коротченко на улицу Северная. Чтобы преждевременно не тревожить куровода-общественника, машину я оставил за полтора квартала у продуктового магазина.

Долго стучать в калитку, за которой высился добротный бревенчатый пятистенок, не пришлось, мне её почти сразу отворила приветливая женщина глубоко пенсионного возраста. По моему пониманию, лет семидесяти или даже больше. Представилась она Марией Николаевной и поверила мне на слово, что я из милиции, так что за документами мне лезть не пришлось.

— Пойдёмте в дом! — пригласила меня гражданка Коротченко, — Чайник как раз вскипел!

Поднявшись на высоченное крыльцо и пройдя через веранду, я вслед за хозяйкой шагнул через порог.

— Зоя! — шумнула моя провожатая вглубь дома, — У нас гости, заваривай чай!

— Вы разувайтесь и проходите! — обернулась она ко мне, — Хотите, вот тапки надевайте, но так-то у нас полы тёплые, доска толстая и подпол у нас хороший!

Пройдя из прихожей через занавески в проём, я оказался в просторной комнате в три окна, с большим круглым столом посредине. Мебель здесь была знатная. Не деревоплита из прессованных опилок, обклеенная бумагой и покрытая лаком. Вдоль стен располагались даже на вид очень тяжелые предметы мебельной архитектуры. Выдержанные в одном стиле, цветовой гамме и, наверняка, сработанные одним искусным краснодеревщиком. Даже не будучи специалистом в этой области, я почему-то уверился, что к каждому предмету приложил руку один и тот же мастер.

— Это всё наш папа! — с тихой гордостью улыбнулась Мария Николаевна, — Всё своими руками! И буфет, и шифоньер, и трельяж! И всё остальное, — она провела рукой в сторону дивана и прочей матово-каштановой обстановки.

Я с пониманием такой её гордости и с лёгкой завистью, уже не таясь, обошел по периметру гостиную. Сколько себя помнил, всегда тяготел к мебели из массива. Хорошо осознавая, что за ней необходимо ухаживать.

— Мне тоже завтра мебель завезут! — моя зависть оказалась не такой уж и лёгкой, — Правда, вряд ли она будет такой шикарной! — вздохнув, сумел я взять себя в руки и последние слова у меня получились траурно-приглушенными.

Непосредственный юноша опять вынырнул из-под сознания и снова не ко времени.

— Зато вы молоды и вся ваша долгая жизнь у вас еще впереди! — раздался за спиной добродушный и весёлый голос.

Обернувшись, я увидел младшую копию встретившей меня женщины. Она держала в руках большой круглый поднос, заставленный множеством вазочек, розеток с вареньем и всякими разными предметами для проведения обстоятельной чайной церемонии.

Шагнув к бабке, я принял у неё из рук тяжелый поднос и, сделав два шага вправо, поставил его на стол.

— Зоенька, этот молодой человек из милиции! — поведала сестре Мария Николаевна, — Но вы уж простите, товарищ Корнеев, я запамятовала, как вас величать!

— Вы не могли забыть, Мария Николаевна! — невольно улыбнулся я тактичной женщине, — Я не называл вам еще своего имени. Сергеем меня зовут, я следователь из районного отдела милиции, вот мои документы! — я достал удостоверение из кармана.

— Да бог с ними, с документами! — отмахнулась старшая тётка и принялась расставлять чашки-ложки с подноса на стол. — Вы лучше скажите, Серёжа, что такого произошло, что к нам следователь пришел? — задав вопрос, она даже не обернулась, продолжая сервировку.

— Про соседа вашего, про Барсукова хочу вас расспросить! — пустил я пробный шар, — Говорят, что не шибко добрый он человек. Или наговаривают на него злые языки?

Женщины переглянулись и младшая даже покачала головой.

— Садитесь, Сергей, будем чай пить! — пригласила меня за стол Зоя Николаевна, — Не за горами уже новая ягода, а у нас с прошлого года почти всё варенье осталось!

Я попросился помыть руки и был сопровожден в полноценную ванную комнату.

Об их соседе я возобновил разговор после первой выпитой чашки.

— Плохой это человек, Серёжа! — накладывая мне новою порцию клубничного варенья, сказала младшая из сестёр, — Вы, наверное, знаете уже, что у нас с ним произошло?

— Так вот, я вам скажу, что этот Барсуков и с человеком способен такое же сотворить, если доведется! Злой он. Злой и жадный!

— А правду еще говорят, что он женщин обманывает? — начал я подводить разговор к главному, зачем и пришел, — Я слышал, что этот Барсуков им какие-то испытательные сроки устраивает, а потом их взашей гонит?

— Правда, Серёжа! — охотно откликнулась младшая сестра, — Всё так и есть! Этот прохвост их как через конвейер гонит, а эти дурочки всё никак не кончаются и всё идут к нему, и идут.

— Пользуется подлец женской предрасположенностью к семейной жизни, — подхватила, видимо, давно обсуждаемую за этим столом тему, старшая, — А они стараются, как каторжные. И дом, и огород его на себе тянут! Чтобы понравиться. И в койке его, прости господи, ублажают… — досадливо махнув рукой, возмутилась Мария Николаевна.

— Так он еще, ирод, и руку на них поднимает! — поддержала сестру вторая Коротченко, — Прошлым летом, не помню уже, как её звали, женщину эту.. За кусок мыла отлупцевал бедняжку! За этим вот столом сидела, я её чаем отпаивала!