Вадим Агарев – Совок-4 (страница 9)

— А ты знаешь, где там важные командировочные останавливаются? В каком корпусе, в каком крыле и на каком этаже? — задал я вопрос, из-за которого, собственно, и приехал проведать друга.

— Знаю! — снова не разочаровал меня мой лучший друг, — Только их не в корпусе селят, их селят в коттедже. Там в дальнем углу базы, за своим забором, два коттеджа стоят и один из этих домов люксовый. Вот в нем шишек и селят!

А это уже плохо! Локализованная зона за отдельным забором. И дом тоже отдельный, а не общий корпус, в котором постоянно кто-то шарахается.

— Ты можешь туда съездить и аккуратно поспрашивать про троих мужиков, которые сейчас там квартируют? Москвичи они.

— Могу! — сразу согласился друг, — Когда надо?

— Да вот прямо сейчас! Почту с материалами у Щекаева получишь и езжай! — не стал я давать Вове время на раскачку. — А вечером у Боровиковой в комплексе встретимся и ты мне расскажешь, как съездил.

— Боровикова уже не в комплексе, её неделю, как на весь соцкультбыт назначили! — сообщил мне новость Вова. — Звонила мне она, про тебя спрашивала. Говорит, что все помнит и всегда готова отплатить добром. Про деньги опять заикалась, но я ее шуганул. Всё, как ты велел.

— Растут люди! — порадовался я, — Но кто-то же вместо нее там остался? Чтобы нам с тобой явку предоставить?

И в ответ на подтверждающий кивок я велел Нагаеву в шесть вечера быть в общаге. На том мы с Вовой и расстались.

Вчера, когда Эльвира уже спала, сам я долго не мог уснуть. Всё пытался уложить в голове то, что укладываться никак не хотелось. Удручало меня не сообщение о внеплановой беременности, а то, что надежных гарантий того, что мой ничем не спровоцированный и такой внезапный недруг Мелентьев от меня отлипнет, не было. В том, что он со своей шайкой вернется в Москву не солоно хлебавши, я не сомневался. Как почти не сомневался и в том, что его, скорее всего, из МВД выпрут. Но вот в том, что его изолируют на какое-то время, у меня были большие сомнения. И гнёт этих сомнений меня тревожил!

От Советского я опять отправился на остановку. Только на этот раз через дворы и мимо внутриквартальной котельной с огромной кучей угля во дворе.

Протиснувшись между металлическими гаражами и находясь в непросматриваемой зоне, швырнул через забор свой свежеприобретенный тубус. Следом за ним закинул и папку. Теперь я уже не был студентом. Свернув не направо, а налево, я двинулся к трамвайным путям. До звонка Севастьянову оставалось часа три и я решил употребить их на шоппинг по-советски. Адрес спекулянта Брусенцова из головы еще не выветрился и я направился прямиком к нему.

Мне повезло, Александр был дома. Растирая глаза на заспанном лице, он повел меня по темному коридору мимо висящих на стенах велосипеда, корыта и прочего хлама в свою комнату. Был он со мной предупредителен и даже предложил чаю, от которого я отказался.

Усевшись на предложенный стул, я оглядел комнату. Склада она не напоминала, просто была жилищем. Такая чистенькая и бедноватая комната учительницы-пенсионерки. Появилась мысль, а не зря ли я пришел к студенту.

— Помощь твоя нужна, Александр! — обратился я к преданно на меня смотрящему парню. — Профессиональная помощь. Одежда нужна мне. Куртка и шапка, ну и что там у тебя еще есть?

— Сейчас! — вскочил мой бывший подследственный и метнулся из комнаты.

Уже через десять минут он вернулся с ворохом барахла в своих длинных загребущих руках. Расцепив над двуспальной кроватью руки, Брусенцов отбомбился на нее принесенными вещами. Я встал и подошел к койке-прилавку. Барахла было много. В основном верхняя одежда проходящего сезона. Цвета и фасоны присутствовали самые разные.

— Вот, Сергей Егорыч! Рекомендую! — мой крестник протянул мне удлиненную куртку с меховой подстежкой и иностранной этикеткой.

Вещь мне понравилась и еще позавчера я бы ее у Брусенцова забрал. Но сегодня жизненные обстоятельства были уже иными и такой расцветки я себе позволить не мог.

— Мне, Саша, нужно что-нибудь неброское! Как по цвету, так и по фасону. И чтобы отличалось бы вот от этой куртки. Тоже фасоном и цветом. Но пусть вещь будет достойная и ты не опасайся, слишком уж больших скидок я у тебя не попрошу!

— Да вы что, Сергей Егорович, я вам подарок хочу сделать! — захлопал глазами сердечник-спекулянт, — Говорят люди «От души», так вот я-то на самом деле от души!

— Нет, Брусенцов, подарков нам не надо, нам хорошую куртку или полупальто надо! С прицелом на раннюю весну. И шапку, вот на эту не шибко похожую! — я снял с головы свой головной убор и положил на ту же кровать, — Можешь что-то показать?

До барыги-надомника стало что-то доходить и он с сочувствием посмотрел на меня.

— Что, Сергей Егорыч, неприятности у вас? Может помощь какая нужна или с деньгами выручить? Если что, можно к сестре в Элисту уехать, она вас примет!

— Саш, нормально все у меня, — я уже начал тяготиться заботой студента, — Мне бы куртку и шапку! И, чтобы такие, как я сказал!

— Сейчас! — Александр, видимо, почувствовал мое зреющее неудовольствие и оставив принесенное барахло на койке, снова вынесся из комнаты.

На этот раз ждать его пришлось дольше и принес он совсем немного. Зато то, что мне было нужно и, что сразу же мне понравилось. Демисезонная куртка была достойного темно-синего цвета. Вместо прежнего искусственного меха, здесь была благородная шерстяная подкладка такого же неяркого окраса, да еще и в крупную клетку. Еще не одев эту замечательную вещь, я уже знал, что от Брусенцова выйду я в ней! Шапки было две. Одна легкая вязанная и тоже несоветская, вторая была крупной вязки и с козырьком. Надев куртку и козырную шапку, я подошел к трюмо и сам себе до невозможности понравился!

— Беру! Всё беру! — я достал из внутреннего кармана бумажник и сразу соскучился. — в лопатнике было менее сотни. И в удостоверении, я помнил, есть ментовская заначка в виде красненькой. Да еще по карманам рублей на пять набрать смогу. Негусто! А ведь в нынешнем моем положении эти деньги, мой НЗ! Нельзя их сейчас отдавать.

— Сколько за всё? — не снимая обновок, задал я главный вопрос.

— Всё отдам по закупочной! Куртка сто восемьдесят, эта шапка — червонец, а эта тридцатник, — виновато посмотрел на меня Брусенцов. — Вы ведь сами от подарка отказываетесь!

— Подарка не надо, ты мне лучше скажи, в твоем торговом синдикате кредит у меня есть? — я еще раз скосил глаза на трюмо, став боком. И понравившись себе снова, поправился, — Не кредит даже, а отсрочка? Несколько дней. Неделя примерно?

— Конечно! Могли бы и не спрашивать! Хоть, неделя, хоть сколько!

— Ну и отлично! — я еще раз подошел к трюмо и поменял на голове шапки, — Ну тогда еще раз спасибо тебе, Александр! — второй шапкой, которую в молодости моей прежней жизни назвали бы «пидоркой», я тоже остался доволен. Пока еще таким обидным словом здесь эти шапки не зовут. Значит, будем носить!

— Если ты позволишь, я у тебя свою старую одёжку оставлю? — обратился я с очередной просьбой к будущему экономисту. — А как с оплатой приду, так и заберу её?

И в этой просьбе мне здесь не отказали, а я мельком взглянул на часы. Надо было уже уходить.

На главпочтамт я сегодня не поехал. Собственно, и не собирался я туда, ибо глупость это несусветная, из одного места крамольные разговоры вести. Ближайшая почта с межгородом была через три остановки, туда я и направился.

Советник и полковник

— Разрешите, достопочтимая Эльвира Юрьевна?

Без малейшего намека на остановку у порога, в кабинет уверенно шагнул вчерашний представительный мужчина в сшитом на заказ, а не полученном на складе ХОЗУ мундире.

Вчера он появился более помпезно. И объявил себя с гораздо большим апломбом.

— Министерство внутренних дел Союза, полковник Мелентьев Аркадий Семенович! — сочным баритоном представился старшему следователю Клюйко вошедший, — Центральный аппарат, заместитель начальника отдела Главка уголовного розыска! — столичный гость достал из нагрудного кармана рубашки красную книжечку в даже на вид дорогой сафьяновой обложке.

Достал и протянул Эльвире Юрьевне, без малейших сомнений передав удостоверение ей в руки. Красноречиво продемонстрировав тем самым своё полнейшее доверие и межкорпоративное уважение.

Если Эльвира Юрьевна, когда и слышала эпитеты «холёный» и «вальяжный», то сейчас она отчетливо поняла, что это говорилось именно про этого мужика. Внимательно рассмотрев солидный документ, внизу которого стояла подпись самого министра, советник юстиции Клюйко протянула его обратно.

— Старший следователь по ОВД советник юстиции Клюйко Эльвира Юрьевна! — ответно представилась она, исполнив необходимый ритуал.

Потом он пытался ее раскачать и даже заваливал столичными сплетнями и комплиментами. Но Эльвира Юрьевна на мишуру не повелась и дала понять столичному гостю, что ценит свое рабочее время и хотела бы общаться по существу и в рамках уголовного дела. Мелентьев тогда быстро переориентировался и начал пытаться расставлять акценты. Очень скоро Клюйко поняла, что московский полковник решил сосредоточиться на лейтенанте Корнееве. Москвич толково аргументировал свою позицию, ссылаясь на готовность членов банды Воронецкого дать развернутые показания на лейтенанта. Показания, изобличающие Корнеева, как второго после Воронецкого руководителя их преступной группы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь