Вадим Агарев – Совок-17 (страница 13)

Я быстро пробежал глазами листок. Вот и всё. Колышки вбиты.

– Спасибо, душа моя! – преданно глядя в глаза кустодиевской барышни, выразил я ей свою искреннюю благодарность. – Ты меня очень выручила!

Будь я юнцом, то так бы и удалился. Но мудрый разум старого начальствующего бюрократа притормозил мою мышечную моторику.

– Ты здесь еще свои данные напиши! – сунул я ей бумажку назад в руку, – Полностью! Свои и еще, кого-нибудь, кого сама сочтёшь нужным! А я, если эта наколка выстрелит и те два эпизода мы поднимем, то я вас в рапорте укажу! Глядишь и поощрят!

Капитан архивно-учетных войск МВД СССР Лилия, машинально приняв от меня листок, недоверчиво прищурилась.

– Да ладно тебе! – отмахнулась она, – Сроду такого не было! Чтобы нас за чьё-то раскрытие отмечали!

Однако, секунду подумав, она всё же устроила шпаргалку на столе. И изящно изогнув спину, поворотилась ко мне своим роскошным крупом. Пока я любовался на её туго обтянутую казённой материей задницу, она что-то там дописала на неофициальной, но очень важной для меня справке.

– Держи! – повторно протянула она мне листок, – Вряд ли, что из этого получится, но всё равно спасибо тебе!

– Если что-то получится, я вам еще торт привезу! – от радости, что всё так быстро получилось, в запальчивости пообещал я. – Два торта!

И уже выходя от него, я окончательно понял, что теперь можно ехать к Алле не с красивой догадкой и не с размазанной по неуточнённым датам оперативной тоской, а с конкретикой. С двумя фамилиями. И с подтверждёнными местами событий. Но самое важное для работы привлеченного диспетчера – с установленными временными точками. А это уже совсем другой коленкор.

Из областного УВД я сразу же поехал в ПАТП.

Теперь всё вставало на место. Алла нужна была мне не для того, чтобы она за меня «раскрывала» преступление по путёвкам и табелям. Она не следователь и не опер. Она симпатичная женщина и по совместительству еще диспетчер. И к тому же умный человек. Пусть и женского рода. Который в отличие от меня, не понимающего специфики, знает досконально всю изнанку документооборота автобусной жизни.

На территорию предприятия меня запустили без расспросов. Или запомнили уже мою физиономию, или решили, что коли уголовный розыск заявился, то и хрен с ним! Лишний раз лучше не задираться. И правильно решили. Во дворе ПАТП всё шло своим ходом. Автобусы рычали, люди сновали. Поставив машину ближе к административному корпусу, я поднялся к диспетчерской.

По дороге ещё раз мысленно прикидывал, как правильнее мне следует мобилизовать Аллу на кропотливый и, самое главное, бесплатный труд. В том смысле, что умную женщину нельзя просто так взять и рекрутировать на безвозмездной основе. Для начала ей следует выказать своё полноценное, а самое главное, по-настоящему искреннее уважение. Иначе мне самому придётся корпеть в этом гадском ПАТП над залежами пыльных бумажек. И постигать науку о табелях, путевых листах и журналах водительских замен.

Барышня она неглупая и цену себе знает. И вряд ли просто так ей интересно будет перелопачивать архивную макулатуру. С другой стороны, при предстоящем вскорости её подкупе, переплачивать тоже не хочется. Впрочем, если это будет еще один торт или даже совместный поход в ресторацию, то меня это не сильно обременит. Ради подтверждающих мою версию данных, я готов и на более существенные траты. Как на материальные, так и на моральные. Честнее сказать – аморальные…

То, что эта девушка смотрит на меня с некоторой долей благосклонности, это я еще позавчера заметил. И потому какие-то мысли относительно формата благодарности ей от лица внутренних органов у меня уже присутствуют. В конце концов, мне не впервой затыкать информационные прорехи МВД собственным телом. Оно, конечно же, в какой-то степени это безнравственно и с Кодексом молодого строителя коммунизма никак не согласуется, но куда тут денешься?! Когда на кону стоит раскрытие двух тяжких преступлений?!

Однако, всё это сильно усложняется тем, что слишком уж она не дура, эта Алла Сергеевна Черненко. Такие не терпят обидного для любой породистой женщины возмездного флирта. Для них это не только пошло, но и оскорбительно. Таким искренний к ним интерес непременно подавай! Иначе хрен мне на блюде, а не её кропотливый и бесплатный труд на алтарь правосудия! Н-да…

Дверь в диспетчерскую была прикрыта, но не до конца. Я толкнул её и вошёл.

Алла сидела за своим столом и что-то быстро вписывала в журнал. В кабинете она была одна. Рядом трезвонил телефон. И, судя по тому, что она на него не реагировала, звонили не ей. Видимо, это была параллельная линия. На краю стола лежала пачка бланков. Всё помещение диспетчерской было пропитано деловитой собранностью. Которая бывает только в тех местах, где люди на протяжении всего дня не изображают работу, а действительно её выполняют.

Увидев меня, мадам Черненко не всплеснула руками и не расплылась в приторной приветливости. Просто подняла голову, внимательно на меня посмотрела и только потом отложила авторучку.

– Надо же, – сказала она спокойно. – А я уже решила, что вы, Сергей Егорович, из тех мужчин, которые сначала красиво смотрят, после этого обещают проявить внимание, а потом уже бесследно исчезают в тумане государственных забот.

– Алла, из вашего ареала могут исчезнуть только те мужчины, которые либо женаты по большой любви, либо законченные дураки! – с самым серьёзным видом ответил я, плотно прикрывая за собой дверь. – А я, слава богу, пока ещё не провалился ни в семейную жизнь, ни в клинический идиотизм!

– Пока? – приподняла она бровь.

– «Пока» я вставил исключительно из осторожности. Чтобы судьбу лишний раз не искушать и не злить. Она у меня женщина нервная и страх, какая капризная!

Алла одобрительно усмехнулась, как мне показалось, и кивнула на стул рядом с собой.

– Ну тогда садитесь, товарищ Корнеев!

Я сел. Она достала из тумбы своего стола термос и налила мне из него чай в гранёный стакан. И подвинула его ко мне ближе.

– Пейте, он уже сладкий! А то у вас вид слишком обеспокоенный. Будто вы с утра уже успели кому-то сильно испортить жизнь и вам на это ответили взвимностью.

– Наблюдательная вы женщина, Алла! Спасибо! – поблагодарил я барышню и поднёс стакан ко рту.

– Работа такая. А у вас разве нет? – задержала она на мне свой внимательный взгляд.

– Нет, у меня с этим всё проще! Следователь дал указание, я его и выполняю. Самому думать почти не надо! – отхлебнул я из стакана в меру горячего «купчика». – Ого! А чай-то вы вкусный завариваете! Если вы еще и борщ так же хорошо готовите, то тогда я, пожалуй, в квартиранты к вам проситься стану!

Гражданка Черненко посмотрела на меня с лёгким осуждением во взгляде. И с нескрываемым недоверием.

– Врёте вы всё, товарищ Корнеев! – с непридуманным сожалением вздохнула она, – Не из тех вы мужчин, которые ради тарелки борща к одиноко женщине на постой готовы сдаться! И про то, что думать вам сложно, вы тоже лукавите! Интересно вот только, зачем вы это делаете? – вроде бы всё с той же усмешкой, но серьёзным голосом произнесла она.

– Ничего от вас не скрыть, Алла! – сдался я, решив, что необходимую процедуру я уже соблюл, – Насквозь меня видите и всё понимаете!

– Не всё, – покачала головой она. – К сожалению. Но кое-что понимаю. Например, что сегодня вы пришли ко мне не только потому, что я женщина умная и приятная во всех отношениях… – с лёгкой грустью констатировала она объективную реальность.

– А, если и потому тоже? – решил я подсластить свой неромантический к ней интерес.

– Тогда это вам в плюс, – спокойно ответила она. – Но только в том случае, если опять не соврали. И, если по делу вы пришли всё-таки во вторую очередь.

Вот тут и начался нормальный разговор взрослых людей.

– Мне действительно ваша помощь нужна, Алла! – признался я, убрав с лица простоватую улыбку сельского недоумка.

– Я так и думала. Какая именно? – диспетчер Черненко так же приняла деловой вид.

– Архивно-бумажная, – сознался я в своих шкурно-корыстных мотивах, – Снова путёвки, табели и журналы подмен. Но теперь уже трёхлетней давности.

– Это сложнее, но ничего невыполнимого в этом нет… – после недолгой паузы ответила она. – Говорите точнее, какой период вас интересует?

Я достал свой листок с информацией, полученной в ИЦ УВД.

– Я понимаю, что придется покопаться, но у меня теперь точные даты есть! Поймите, Алла, дело серьёзное! Два похожих убийства мальчиков. Один девяти лет, найден семнадцатого июня семьдесят пятого за общественным туалетом у того же автовокзала. А второй ребёнок восьмилетний, был убит двадцать девятого августа того же года. А найден в сосновой роще за Второй горбольницей. Мне нужно знать, как эти две даты соотносятся с рабочим графиком Шабашова. Работал ли он в те дни?

Алла сразу посерьёзнела. Без театрального закатывания глаз и без женских ахов со вздохами. Просто лицо её, до этой минуты весёлое и светлое, вдруг потемнело.

– И вы думаете, что это тоже он? Наш Шабашов?

– Думать я могу что угодно, – уклончиво ответил я, не желая раньше времени сгущать краски, – Для того и хочу всё проверить, чтобы знать, а не догадываться!

Черненко постучала ногтем по своему бокалу с остывшим чаем. Подумала секунду-другую. И только после этого посмотрела мне в глаза.