Вадим Агарев – Совок 15 (страница 40)

Я поднялся со стула и покаянно извинился перед Алексеем Константиновичем.

— С кировской сто пятьдесят четвёртой когда закончишь? — задал он самый волнующий его вопрос, — Обвинительное заключение готово? Или Лидии Андреевне придётся его за тебя дописывать? — вытягивая из пачки сигарету, на удивление добродушно задал он следующий вопрос.

Я бодро заверил пока еще своего шефа, что у меня по цыганской спекуляции не только «объебон» готов, но и дело уже подшито.

— Ну и молодец! — впервые за всё время нашей совместной службы похвалил меня Данилин и улыбнулся, — Остальные дела Зуевой передашь и с завтрашнего дня уже выходи к Тютюннику! Приказ на тебя еще вчерашним числом подписан! — еще шире растянул он губы в счастливой улыбке. — Ты иди, Корнеев, собирай дела для передачи, я тебя больше не задерживаю!

Глава 22

Мне очень хотелось прямо сейчас, выйдя от Данилина, воодушевлённого моим переводом, сразу же двинуться в другой начальственный кабинет. К заместителю начальника Октябрьского РОВД по оперативной работе. И будь я юношей бледным, да еще со взором горящим, я, скорее всего, так и поступил бы. Но превеликая мудрость выслуги лет на должностях старшего и высшего начальствующего состава не подвела, и сработала безотказно. Мудрость, которая за мою прошлую жизнь исчислялась не годами, но десятилетиями, меня сдержала. И потому, покинув офис бывшего своего начальника, к новому я не пошел. А пошел в свой пока еще кабинет. Откуда по внутреннему телефону набрал номер Гриненко.

Однако Стаса на месте не оказалось и вместо него мне ответил Гусаров. Он сообщил, что Гриненко где-то в РОВД, но в кабинете пока отсутствует. Пришлось попросить Бориса передать моему другу, чтобы тот со мной связался, как только появится.

До моего визита к Захарченко, который так или иначе, но всё равно должен будет состояться сегодня, я рассчитывал раздобыть хоть какую-то информацию. Относительно закрывшейся вакансии старшего опера, которая им была мне обещана. Не то, чтобы мне до коленной дрожи хотелось стать старшим инспектором розыска. Приставка «старший», она по большому счету ничего не даёт. Кроме несущественной прибавки к окладу денежного содержания. Особенно, с учетом того, что, немалый объём трофейной рублёвой и золото-валютной массы, отнятой у врага у меня в активе присутствует Причем в таком количестве, что позволяет мне смотреть в будущее с беззастенчивым оптимизмом. И опять же, всё равно до очередного звания служить мне еще, как медному котелку. А посему хрен с ним, с этим «старшим»!

Вместе с тем, мне бы сейчас очень хотелось иметь четкое понимание причин, по которым обещанная мне должность была отдана другому. Что это? Тупой развод молодого мента или или же это что-то более изощрённое и с чем-то далеко идущим последующим?

Эти мои мысли были прерваны приближающимися тяжелыми шагами в коридоре. Дверь в кабинет распахнулась и в её проёме я увидел того, кого в данную минуту увидеть не ожидал.

— Здравствуй, Сергей! — перешагнув порог, поздоровался со мной Виталий Николаевич Захарченко. — Как ты? Дела уже сдал Данилину?

Вместо ответа я медленно и без суетливого подобострастия поднялся со стула. Как бы там не складывались наши взаимоотношения, но служебную субординацию никто пока еще не отменил.

— Да садись ты! Чего вскочил? — зам по опер раздраженно махнув рукой, прошел к пустующему столу Иноземцевой и уселся напротив меня. — Знаешь уже? — с невесёлым любопытством посмотрел он на меня.

Мысленно я присвистнул. Будь я сейчас в шляпе, то не поленился бы её снять. Перед профессионализмом и оперативной информированностью капитана Захарченко. Пренеприятнейшее известие о том, что обещанная мне морковка в виде должности старшего опера досталась кому-то другому, произнесено было совсем недавно. В подразделении, ему не подчинённом. И прилюдно озвучено оно было менее, чем полчаса назад. А он уже в курсе!

— Хочу, чтоб ты знал, Корнеев, я здесь никоим боком! — хмуро, но прямо уставился в мои глаза главный опер Октябрьского РОВД, — Слово тебе даю, сам только вчера после обеда узнал, что свободную клетку старшего опера у меня закрыли. Я после нашего с тобой разговора, еще тогда сразу же предупредил кадры, что у меня на эту вакансию уже есть человек! И Дергачев, ты это тоже имей в виду, здесь ни при чем! С ним этого назначения никто даже не согласовывал. Спустили приказ из города и всё! А самое хреновое, это то, что человек нам совсем чужой! Не поверишь, он ни дня в розыске не работал! Старший опер, мать твою!

Тяжкий камень тревожного непонимания с моей души свалился. Вместе с сомнениями в порядочности Захарченко. Уж кто-кто, а он-то меньше всех был заинтересован, чтобы место коренной тягловой лошади в его упряжке занял непрофессионал. А старший опер как раз такой лошадью и подразумевается. Похоже, что не пуржит Виталий Николаевич, не его это игра или подлая интрига! И вообще, хрен его знает, есть ли в данной кадровой подвижке чья-то интрига…

— Короче так, старлей! — капитан прихлопнул ладонью по столу, — Ты не переживай, спокойно сдавай свои дела и как будешь готов, жду тебя в своём кабинете! Личному составу отделения и Тютюннику я представлю тебя сам! И наши с тобой договорённости я намерен выполнить, в этом ты тоже не сомневайся! Чуть позже, но старшим ты будешь! Пары суток тебе на сдачу дел хватит?

Такого подарка мне и не блазнилось. Поскольку незавершенные дела у меня так и так примут, то считай, что у меня образовалась фора. Целых два отгула!

— Так точно, за два дня управлюсь! — подтвердил я щедрое предположение капитана, — Вопрос разрешите, Виталий Николаевич? — пользуясь сложившейся ситуацией, решился я проявить любопытство. — Кто он, этот мой конкурент? Наш октябрьский или варяг?

— Говорю же тебе, не из розыска он! — поднялся из-за стола Захарченко, — Из какого-то местного института преподаватель. Игумнов его фамилия. Интересно, какого черта его к нашему берегу прибило? Может, ты, старлей, про него что-то знаешь или, может, слышал что-то? — без какой-либо надежды на прояснение, посмотрел на меня капитан.

Пришлось честно ответить новому начальству, что про означенного педагога мне ничего неизвестно.

— Ладно, Корнеев, ты давай, завершай свои дела тут, — капитан обвёл мрачным взглядом стены моего кабинета. — И, чтобы через два дня был на утренней оперативке у начальника розыска! Обещаю, обязательно зайду и сам тебя представлю! — еще раз окинув меня суровым взором, шагнул к двери Захарченко. Будто бы это по моей милости на обещанную мне должность ему заслали мутного казачка.

Дождавшись, когда за новым шефом закроется дверь, я опустился на стул. В любом случае, жить стало лучше, жить стало веселее. Педагог из пединститута на должности старшего опера, это, конечно, сильно. Но, по крайней мере, это никак не коварная интрига против меня. И уж точно, версия толстозадой Шишко насчет удаления меня из следствия, в этом случае не канает. Однако, навести справки относительно этого персонажа всё-таки имеет смысл.

Получаса не прошло, как дверь снова распахнулась без стука и на этот раз в кабинет ввалился Гриненко.

— Здорово! — Стас сходу окинул взглядом продовольственную тумбочку, на которой временами он обнаруживал зуевские плюшки, — У тебя пожрать ничего нет?

Я давно уже привык к тому, что вечно голодный антихохол Гриненко круглосуточно готов поглощать гастрономические этюды Лидии Андреевны. Потому не стал ему напоминать, что время обеда еще не наступило. Тем более, что всё равно ничем съестным Лида меня сегодня не угостила. Сдвинув стопку с уголовными делами на край стола, указал Стасу на стул.

— Рассказывайте, коллега, кто он этот загадочный Игумнов? — качнувшись вместе со стулом назад и уперевшись его спинкой в стену, начал я допрос друга, — Ты его видел? И откуда он вообще в Октябрьском взялся?

Станислав, проигнорировав моё предложение присесть, подошел к хранилищу чая, кофе и харчей, и недоверчиво заглянул вовнутрь. Не обнаружив и там никаких съестных припасов, он укоризненно посмотрел на меня, словно я без спросу и в одно лицо сточил его пайку. Однако, вслух ничего не высказал и только после этого уселся за стол Иноземцевой.

— Никто ничего не знает! — признался он и даже повёл плечами от неудовольствия от собственной неинформированности, — Игумнов Антон. Кажется, Евгеньевич, но это, если я не ошибаюсь. Год назад закончил нашу педуху и остался там же на какой-то кафедре про коммунизм. На какой точно, не помню. Это он сам сказал, когда его Тютюнник личному составу вчера представлял. А больше я про него ничего не знаю.

Выдав небогатую справку на моего конкурента, Стас еще раз озадаченно поиграл лицом.

— Мне и самому непонятно, какого хера его на наши галеры занесло! Ладно бы еще инспектором по малолеткам к Вороновой! Но это, если бы учитель из школы или сразу после выпуска! А он действующий препод из ВУЗа и к нам в «угол»! Да еще сразу на должность старшего опера!

Чудны дела твои, господи! И без того непонятное уравнение, как блохами, всё больше обрастало иксами, и игреками. Если этот таинственный Игумнов после окончания института был оставлен на кафедре, то он, либо блатной, либо заумный ботаник. Очкарик из тех, которые заканчивают своё обучение с красным дипломом и с синей мордой. И в том, и в другом случае, в ментовке ему по-любому делать нечего. Ибо ни ту, ни другую трепетную лань в розыскную телегу впрячь никак не можно. Особенно, если эта телега относится к уголовному розыску на реальной «земле», а не при штабе. Н-да…