Вадим Агарев – Совок 15 (страница 10)

— Да отстань ты! — отпихнула меня голой задницей Эльвира Юрьевна, когда собравшись с чувствами, я вторично начал пристраиваться к ней и посягать на взаимность, — Всё равно ты скотина, Корнеев! Скотина и сволочь! — абсолютно непоследовательно и нелогично озлилась моя любимая.

— Полностью с тобой согласен! — со всёвозрастающим удовольствием продолжил я оглаживать сопостельницу по её роскошной заднице, — И, что скотина, согласен, и даже не спорю, что сволочь. Но позволь узнать, почему? Уточни, любимая, чем ты обычно руководствуешься, вынося мне такие оценки?

— Да потому что тебе на меня плевать! — резко повернулась ко мне осерчавшая подруга, — Третья неделя пошла, как мы с тобой последний раз виделись! Если бы я сама к вам сегодня не заявилась, ты бы еще три недели не пришел! — искрящиеся от возмущения зрачки Эльвиры в упор прожигали мне переносицу.

— Но я же тебе регулярно звонил! — неубедительно и как-то по-детски начал я отмазываться от, в общем-то, справедливых упрёков женщины, — Почти каждый день звонил!

— Да ну тебя! Каждый день он звонил! — плаксиво передразнила меня, вместе со своими гормонами уходящая вразнос Эльвира, — Я же вижу, не любишь ты меня! Совсем не любишь! — точно так же отчаянно, как и, ни разу не беременная Лиза, надрывно взрыднула взрослая и еще совсем недавно разумная тётка, — Да ладно, что не любишь, но ты же еще ни в грош меня не ставишь! Ты как человека меня не уважаешь!

Наблюдая происходящее, я прекрасно понимал, что, если упущу еще секунду-другую, то возвращать расстроенную женщину в адекватное состояние придётся очень долго. Что данный процесс может затянуться на полночи, а то и на дольше. И тогда вовсе не факт, что мне сегодня удастся хоть немного поспать. Не говоря уже об утраченной возможности порадовать себя и свою любимую женщину еще одним сеансом интимной близости.

— Эля, солнце моё! — наполнил я голосовые связки всем елеем, который только нашел в своём сердце, в печени в во всей прочей требухе, — Что ты такое говоришь?!! Да я никого так сильно не люблю, как тебя! А уважаю, так и вовсе безмерно и только тебя одну! Кого ж мне еще так уважать, если не тебя, любимая⁈ Только ты единственная в этой жизни заслужила самого большого и искреннего моего уважения! — целуя мокрое от слёз лицо, жарко убеждал я свою подругу.

— Чем это я заслужила? — в Эльвире Юрьевне вдруг и совсем не вовремя проснулась подозрительная прокурорша, — Опять врёшь, мерзавец?

— Да хотя бы тем, душа моя, что фамилия у тебя не Наебулина! — не раздумывая, выпалил я, — И отчество не Сахиджоповна, а Юрьевна! Ты мне поверь, любимая, этого уже немало, чтобы тебя уважать всем сердцем!!

Взгляд Эльвиры вновь остекленел и её программное обеспечение на какие-то секунды снова зависло. Но мне этого мизерного отрезка времени вполне хватило. Я успел её развернуть к себе нужным ракурсом. Для более удобного проникновения в кущи райского счастья. И к тому времени, когда эта, частично разумная женщина, опять была готова задавать мне новые каверзные вопросы, я уже пристроил свой коммуникатор к соответствующему её месту. Вот теперь, когда пазлы почти сложились друг в друга, я уже не сомневался, что мы обязательно помиримся. Что слёз и соплей в этой постели больше не будет. До самого утра. А дальше, что ж, там уж как бог даст…

Глава 6

Как ни странно, но сегодня я выспался так, как уже давно не высыпался. Очень хорошо выспался! Полагаю, что одной из причин тому было моё интенсивное и двукратное взаимодействие с Генеральной прокуратурой СССР. Состоявшееся в первой половине нынешней ночи. Ну и то еще, что впервые за последние несколько дней меня со вчерашнего вечера не грызла тревога за жизнь и здоровье моих близких. Беспокойство за Лизу и Левенштейн бесследно исчезло. Почти сразу же после того, как трое недружественных военных так же исчезли с поверхности земли. Переместившись на пару метров ниже, в погреб покойного майора.

И разбудил меня сегодня не соседский петух, которого у тех наверняка нет, и даже не будильник. Разбудила меня Эльвира Юрьевна Клюйко. Не знаю, что ей там приснилось сегодняшней ночью, но сейчас это была уже другая Эльвира. Совсем не та, которая весь вчерашний вечер с изощрённым садизмом глумилась надо мной. Не та, что в ущерб и своим нервам тоже, надысь изгалялась над моей неокрепшей юношеской психикой. Исступлённо прививая мне гнетущее чувство вины. И выскрёбывала из моей башки остатки многократно травмированного мозга. До самой полуночи скребла. С жутким скрежетом ржавого железа по кости изнутри моей черепушки. Почти до того знаменательного момента, пока сама не заколыхалась выпирающим животом и набухшими сиськами от второго по счету оргазма. И только испытав повторную и завершающую радость от нашей встречи, моя любимая, но безжалостная женщина, успокоилась. Слава богу! А затем и уснула мирно посапывая. Даже не попытавшись принять душ, как это прежде бывало после каждого нашего соития.

Не исключено, что обуявших Эльвиру чертей и демонов просто-напросто вспугнул еще неблизкий, но неминуемый утренний рассвет. Быть может, из-за отсутствия той потусторонней нечестии она сейчас и была переполнена таким тихим умиротворением. И по-детски беззаботной радостью сытой самки. А так же благостным добросердечием и умеренно весёлым оптимизмом работника советской прокуратуры.

Но я бы всё же не исключал и своего посильного участия в состоявшихся позитивных эволюциях. Как знать, может, это я вчера превзошел себя и явил этому миру самое обыкновенное чудо. И перед сном помимо всего прочего, взял, и наполнил Клюйко животворящей благодатью. Своим тупым и пока еще твёрдым предметом забив в жерло ейных райских врат всё её недовольство. Причем, не только мной недовольство, но и жизнью вообще. Забил всех лезущих оттуда на белый свет чертей и бесов. Затолкав и утрамбовав их рогатые головы. В самое дно глубин, не побоюсь этого слова, амбразуры моего почти семейного счастья. Энергичными и поступательными движениями некоего божьего перста, ниспосланного мне свыше. Специально созданного небесным создателем и надёжно прилаженным к моему тулову ниже пояса. Для того, видимо, чтобы именно им я и являл высшую радость нашим советским женщинам. Не всем, конечно, а только тем, кому повезёт. Видимо, такова моя миссия на этой земле. Н-да…

Так оно или нет, но в любом случае, сегодняшняя Эльвира нравилась мне больше вчерашней. Гораздо больше!

Не переставая удивлять своим прекрасным настроением и материнской заботой, моя любимая женщина превзошла себя. Непрерывно источая радость и веселье, она накормила меня вкуснейшим омлетом и гренками. А когда любимая выложила со сковородки на тарелку творожные сырники, я настолько растерялся, что чуть было не утратил бдительность окончательно. Напрочь! И едва не сделал ей повторное предложение. Руки, сердца и всего остального своего комсомольского ливера.

— Тебя сегодня ждать? — уперевшись животом в золотые пуговицы моего кителя, без нажима, но с надеждой в голосе поинтересовалась идеальная женщина современности. — Скажи, Серёжа, что тебе приготовить, чего тебе хочется?

— Я обязательно позвоню! — уклоняясь от прямого ответа, указал я взглядом на тумбочку с телефоном, — Посмотрю, как там Пана с Лизой управляется и обязательно тебе позвоню! Ты же сама вчера насмотрелась, как эта ссыкуха дуркует. У девки титьки растут и гормоны бушуют, поэтому, наверное, и бесится! — ласково оглаживая любимую женщину по бокам и заднице, неторопливо шептал я в ухо Эльвире, — Если ты не возражаешь, я с ней сегодня побуду, чтобы опять чего не учудила. Но завтра ты меня в любом случае жди! Мы с тобой борщ варить будем! Я, знаешь ли, душа моя, хоть подкаблучник и в содержании неприхотлив, но на одной сухомятке долго не протяну!

Загрузив беременный мозг подруги разнонаправленным ворохом слов, я доверчиво ей улыбнулся. И концептуально поцеловал её в аккуратно извлеченную из-под халата левую грудь. Это очень хорошо, что поутру и в иное нерабочее время очков Эльвира дома не носит. И, не медля более ни секунды, выскочил за порог. Поскольку долгое прощание могло привести к чему угодно, а мне еще надо было заехать домой и переодеться. Сменить хотелось не только трусы и носки. Форменное обмундирование мне тоже порядком уже надоело. Всем, кому надо, свои новые погоны с досрочными звёздочками я уже продемонстрировал, так что теперь можно будет и в цивильном походить. Тем более, что для дела, которое мне надо будет завершить сегодня и никак не позже, так будет гораздо сподручнее.

Дома я появился вовремя, так как Пану и Лизу там не застал. Левенштейн, как обычно, уже повела урюпчанку-переростка в школу. С облегчением выдохнув, я принялся разоблачаться.

Душ я успел принять еще у Клюйко, сразу, как только проснулся. Поэтому в квартире Паны надолго не задержался нужды не было. Переодевшись в гражданку, застегнув ширинку, а так же пряжку брючного ремня, я сунул сзади под пиджак трофейный «ТТ». Если всё пойдёт по плану, то сегодня он мне понадобится.

На утреннюю оперативку я опаздывать не хотел. Драконить и настраивать против себя Данилина мне сейчас было не с руки. Тем более, что до совещания в родном следственном отделении надо будет посетить соседнюю службу.