Вадим Агарев – Совок 12 (страница 3)

— Вперёд садись! — пресёк мою попытку открыть заднюю дверцу грубый отморозок, — И руки сюда давай! — достав из-под сиденья наручники, продолжил распоряжаться он, когда я устроился справа от него. — Не бойся и не дёргайся! Всё нормально будет. Ответишь нам на несколько вопросов и вернёшься домой вместе со своей ссыкухой! Руки давай сюда, говорю! Это на всякий случай, чтобы на глупости тебя не тянуло!

Косить под упрямого идиота я не стал и послушно протянул бандиту свои запястья. После чего он неуклюже и излишне туго приладил мне браслеты. Видимо, ему впервые в его непутёвой босяцкой жизни довелось выступить в роли конвоира, а не потребителя кандальных услуг. После этого мы с ним какое-то время активно даже попререкались на предмет слишком туго затянутых наручников.

— Ослабь или ни хрена я с тобой никуда не поеду!

Теперь уже изобразив на лице крайнюю степень упёртости, злобно прошипел я упырю. И, протянув скованные руки к своей двери, потянул на себя ручку, давая понять, что готов покинуть салон «жигуля».

— Это тебе, лишенцу, не сегодня, так завтра всё одно в расстрельный коридор идти! А я не хочу из-за тебя, мудака, рук лишаться! У меня еще вся жизнь впереди! — пустил я пробный шар, провоцируя жулика на ругань и последующие раздраженные откровения.

Но он сдержался и, поиграв скулами, промолчал. И так же, не проронив ни слова, призывно шевельнул рукой, в которой держал кольцо с ключом от наручников.

— Поверх рукавов защелкни и сильно их не затягивай, незачем это! — поучал я злодея, когда он, не скрывая враждебного недовольства, ослаблял режим моего содержания. — Далеко ехать?

Спрашивать, зачем я им понадобился, не стал. Так как смысла в этом не видел. Поскольку был уверен, что ответа на этот вопрос я всё равно не получу. Не для этого меня сейчас берут в плен, чтобы давать мне объяснения по первому моему требованию. Им не вопросы от меня нужны, а ответы. Знать бы еще, какие… А все их главные вопросы мне будет задавать мой коллега по милицейскому служению стране советов. То есть, опер Губанов.

Жулик повёл себя предсказуемо и мой простодушный вопрос проигнорировал, будто того и не было. Что ж, видно таковы у него инструкции. Но я был рад уже тому, что хотя бы глаза мои остались на свободе. Не решились варнаки веселить гаишников и любопытствующих граждан чрезмерной экзотикой. Вид пассажира с мешком на голове легко может перевозбудить прогрессивную советскую общественность. Вплоть до немедленного обращения в милицию по «ноль-два». А тонировка стёкол здесь еще не в моде из-за отсутствия соответствующих технологий. И в багажнике перевозить меня они, к счастью, тоже не отважились. Здраво рассудив, наверное, что добром я в него нипочем не полезу. А, если не добром, то будет слишком много нездоровой суеты и шума. Как при погрузке, так и при перевозке к месту расспросов.

Ехали мы слишком дёргано и неоправданно торопливо. При перевозке заложников или запрещенных к обороту предметов так ездить нельзя. Ибо подобная манера вождения неизбежно притягивает внимание гайцов. Понятно, что долгие отсидки не способствуют повышению водительской квалификации и развитию общего интеллекта. Но ума, чтобы соблюдать в дороге хотя бы скоростной режим, жулику всё равно должно было бы хватить.

Сначала я предположил, что меня везут в наш ведомственный пионерлагерь УВД «Дзержинец», который был неподалёку. А что, место удобное. Заезды пионеров уже закончились и там сейчас пусто. Однако нет, свернули мы гораздо раньше и частный сектор, обступающий Загородное шоссе с обеих сторон, еще не закончился. Зеркала заднего вида с моей стороны не было, а крутить головой и оглядываться в заднее окно я поостерёгся. Дабы не спалить Вову Нагаева, который должен сейчас катить за нами на сониной «тройке». Одно радовало, что водила тоже не слишком часто поглядывал в зеркало. Это позволяло надеяться, что Вову он пока еще не срисовал. Хорошо, что на дворе почти еще лето и, что время еще не ночное. Какой-никакой, а поток транспорта сейчас присутствует и Нагаеву есть, среди кого затеряться.

— Ты куда⁈ Стой! — вслед за мной выскочил из машины мой конвоир, когда мы встали перед воротами какой-то невзрачной халупы.

— Девчонку покажите сначала! — сделал я несколько шагов от машины. — Хочу убедиться, что она жива и, что всё с ней нормально!

— В доме она! — немного растерянно затоптался на месте бандит, — Я же сказал тебе, всё ништяк будет! Мы не беспредельщики! Жива и здорова твоя девка! И тебя не тронем, нам лишний жмур ни к чему! Ответишь на пару вопросов и вали потом на все четыре стороны!

— Пусть она сюда выйдет или я никуда с тобой не пойду! — я сделал еще шаг от стоявшей напротив ворот машины, — Или ты хочешь со мной по этой улице наперегонки побегать? На радость соседям и прохожим? Я сказал, сюда её выведи, а я тут подожду. Не бзди, не уйду никуда, я бы мог вообще сюда не ехать!

Упырь несколько секунд сверлил меня злыми буркалами и переминался на месте с ноги на ногу. Он напряженно о чем-то раздумывал. Шуметь и привлекать внимание в его планы не входило, это было понятно.

— Ладно, хрен с тобой! — решился утырок, злобно сверкая глазами, — Стой здесь. И помни, если свалишь, девчонку твою я тогда самолично ломтями настрогаю!

Пристально оглядевшись по сторонам вдоль улицы, он сунул руку поверх калитки и отодвинул изнутри засов. После чего торопливо вошел во двор, оставив меня и машину снаружи.

Теперь уже и я, лишившись криминального соглядатая, внимательно всмотрелся в оба конца унылой окраинной улицы. И к великой своей радости увидел знакомую фигуру потомственного ордынца. Беззаботно сидевшего на лавочке через несколько домов с той стороны, откуда мы приехали с уголовником. Бежевой тройки рядом с Нагаевым не было. Это означало, что рисковать мой мудрый друг не стал и оставил её где-то за углом. Молодец Вова, нынешний век, это не пресыщенный постсоветский двадцать первый и легковой автотранспорт пока еще не средство передвижения, а достаточно редкая роскошь. И потому любой «жигуль», «москвич» или даже «запор» сразу же царапает глаз неизбалованного советского обывателя. Болезненно, до приступа черной зависти, можно сказать, царапает. Своим вопиющим и недостижимым богачеством, прежде всего.

Где-то в глубине двора послышался звук открывшейся из дома двери, а затем и невнятные голоса забубнили. Захотелось немедленно распахнуть калитку и побыстрее удостовериться, что моя Лизавета жива и пребывает в добром здравии. Но я пересилил это желание и остался на месте. Всё так же застыв у правого заднего угла багажника «копейки». Примерно метрах в семи-восьми от ворот и от калитки.

— Ты хотел её видеть, вот она, смотри! — тот, кто меня сюда доставил, шагнул со двора, крепко держа за руку мою названную племянницу, — Ну? Убедился? Теперь сам сюда иди!

— Ты как? С тобой всё нормально? — не обращая внимания на слова жулика, я впился взглядом в непривычно испуганную и поникшую Лизу.

В её глазах засветилась надежда и она радостно закивала мне в ответ, размазывая по щекам катившиеся слёзы.

До предела напряженный Губанов, приподнимаясь над забором, нервно зыркал, осматривая улицу в оба конца. По всему выходило, что Нагаева он со своего места видеть не мог, так как сектор обзора ему этого не позволял. Но даже, если бы и увидел, то с такого расстояния он бы его не узнал, слишком неблизко до него отсюда. Зато он запросто мог бы заподозрить что-то неладное. Надо было начинать загрузку их психики своими требованиями. И не уступать им ни в одном из пунктов.

— Отпускай её, тогда я зайду! — выставил я своё условие, — Вам ведь не она нужна, а я. Поэтому отпускай, иначе я прямо сейчас сдёрну отсюда! Не будете же вы стрелять в городе, да еще днём! Здесь тогда уже через двадцать минут толпа ментов будет! И тогда уж точно вам обоим вышак обеспечен! — не прекращая ни на секунду молоть языком и изо всех сил стараясь выглядеть беспечным, я подмигнул взвинченному оперу, — Ты как считаешь, Губанов, не сильно я сгущаю? Ведь так оно и будет! Давай-ка уже, капитан, скажи своему шнырю, пусть он девочку отпустит, тогда я в дом к вам спокойно зайду. И мы с тобой откровенно побеседуем. Обо всём побеседуем, о чем захочешь, обещаю!

Встреча на Эльбе пока что проходила без нежелательных для злодеев свидетелей. Но совсем не факт, что так будет продолжаться бесконечно. В любую минуту могли появиться какие-нибудь прохожие или любопытные соседи. И как при этом поведём себя мы с Лизой, жуликам было неизвестно. Это неизвестно было даже мне. А уж, тем более, напуганной Лизавете с её пубертатным возрастом. Губанов этого не понимать не мог.

— Х#й с ним, отпусти, пусть она уходит! — скривив, как от откушенного лимона физиономию, кивнул своему подельнику капитан, — А ты, Корнеев, давай, заходи и не дай тебе бог дёрнуться! Завалю и даже на полсекунды не задумаюсь! — он с глумливой ухмылкой продемонстрировал мне мой же револьвер, который они у меня совсем недавно и так бессовестно украли. — Двигай сюда, Корнеев! И быстрее двигай, пока я не передумал! — он гостеприимно поманил меня к себе стволом моего «нагана».

Лиза попыталась было воспротивиться такому развитию событий. Видимо, ей было страшно и она не хотела снова остаться одна, и в незнакомых курмышах. Да еще в надвигающихся вечерних сумерках. А, может быть, она, ко всему прочему, еще и за меня обеспокоилась. Но размышлять на лирические темы было некогда. И я, не выбирая слов, безжалостно её обругал. И указав кивком головы направление, велел немедленно уходить. Вздрогнув, как побитая собачонка и вжав голову в плечи, она засеменила прочь, то и дело оглядываясь и пытаясь поймать мой взгляд. Когда она проходила мимо, я боролся с соблазном как-то подсказать ей, что в той стороне, куда она двигается, её ждёт Нагаев. Но решил не рисковать и промолчал, опасаясь, что тем самым безвозвратно сорву её эвакуацию. Слишком уж близко находились оба паскудника и их звериное внимание сейчас было на высшей точке.