Вадим Агарев – Совок – 11 (страница 9)

От этих нехороших мыслей его передёрнуло, словно к его темечку и заднице притиснули оголённые провода, полные электрических вольт и ампер. Он тяжело задышал и с тоской начал озираться. Равнодушные глаза ментовского генерала его не обманули. В том, что Данков уже через час доведёт до своего московского руководства всё, что услышал в этом кабинете, он не сомневался ни на секунду. И это не радовало совсем.

Но фарша, как известно, в обратную сторону уже не провернуть. И потому назад полковнику хода не было. А, чтобы хоть как-то аргументировать и оправдать перед Лубянкой свою болтливость, следовало немедленно подсуетиться. Прямо сейчас надо правильно упаковать свой непростительный косяк в красивый фантик. В приемлемую обёртку из необходимых оперативно-следственных мероприятий. Иначе в самом скором времени наступит непоправимое. Случится термоядерная Хиросима в его судьбе честного чекиста. И увольнение по отрицательным мотивам без пенсии покажется цветочками и величайшим благом.

Мартынов подумал было, что имеет смысл попросить товарища Игнатова выгнать из кабинета всех лишних. Повод был железный. Всё та же секретность, против которой не попрёт ни Данков, ни Фролов. Но тут же от этой своей мысли отказался. Поскольку решала она только малую часть случившейся проблемы. А для того, чтобы надёжно убрать собственный анус от паяльной лампы, следовало всё своё дерьмо перегрузить в чужие карманы. И никто, кроме подлого милицейского лейтенанта и его генерала поспособствовать в этом ему не сможет. Их карманы для задуманного самые удобные.

— Товарищ Первый секретарь, я, собственно, и хотел воспользоваться этим нашим совещанием, чтобы в единой связке решить весь комплекс накопившихся вопросов! — начал осторожно выкарабкиваться из клоаки достойнейший из потомков революционного шляхтича Феликса.

— В ходе нашей проверки мы выяснили, что несколько месяцев назад лейтенант Корнеев сопровождал в Шереметьево отъезжающих в Израиль Лишневского Льва Борисовича и его сестру Пану Борисовну Левенштейн, — полковник окреп голосом и уже более уверенно оглядел присутствующих. — На поезде. И трупы наших сотрудников также были обнаружены под насыпью в кустах. На территории Мордовии по пути в Москву.

— Вопрос был другой! — раздраженно перебил его, ничего не понимающий Игнатов, — Я спросил вас о ваших подчинённых! Пропавших, да еще и мёртвых! Черт возьми, нам сейчас только этого не хватало!

— Так я и говорю! — поддакнул находчивый, но пока еще не весёлый чекист, — Пропажу и смерть наших сотрудников мы связываем с личностью этого Корнеева!

Мартынов уже ощущал, что дерьма в его яме осталось всего по колено. Просили обуздать сопляка и сделать его сговорчивым, ну так нате вам! И этому милицейскому генералу теперь есть, чем рот заткнуть! Сейчас бы на этой ноте разговор свернуть и разойтись по рабочим местам. Самое время сейчас прерваться. Всё, что надо, он Первому в голову загрузил. Вот и пусть катает в своём мозгу смердящую связку из постылого лейтенанта, и двух трупаков. Уж коли занесло по какой-то неведомой причине этих идиотов в тот поезд, так пусть хоть какая-то польза с них будет. А тему эту скользкую надо побыстрее уводить в сторону. Пока Данков с Фроловым её не начали педалировать! Всего-то и надо два-три часа поработать в Управлении. Нужными бумажками обложиться и верных людей заинструктировать. А после этого его сам черт не собьёт с понталыку и не расколет.

— Не понял⁈ — снова запутался в непривычных и пока еще бессвязных мыслях товарищ Игнатов, — Вы чего тут нам головы морочите, коммунист Мартынов? А ну-ка извольте внятно объяснить, по какой причине вы их связываете? Я имею в виду ваших погибших офицеров и пока еще живого Корнеева! Слава богу, еще живого! — быстро поправился он после своей двусмысленной фразы.

Он бросил быстрый взгляд на встрепенувшегося генерала Данкова. И из-за этого даже не постеснялся всуе помянуть господа бога в стенах областного храма коммунистического атеизма.

Чекист не удержался и поморщился от излишней и глупой назойливости Первого секретаря. Вот какого хера ему еще надо⁈ Версия, которую уже сегодня он, полковник Мартынов, за пару часов доработает, устроит всех. Ну, разве, что только она не придётся по вкусу блатному сопляку Корнееву и его наглому генералу. Да и хер на них! Зато все другие сразу закроют большинство своих проблем. Главное, это сейчас получить добро на жесткую работу с Корнеевым и закруглить эту беседу.

А после этого, его, полковника Мартынова, никто из Центрального аппарата Лубянки тронуть уже не посмеет! Лишь бы Первый секретарь обкома Коммунистической партии Советского Союза дал отмашку. После решения такого человека, хоть он всего-навсего глава региона, никакой зам Председателя Комитета в это дело уже не встрянет. И, что важнее всего, на полковника Мартынова обиды не затаит! Ибо велик КГБ, но он всего лишь карающий инструмент партии.

— Я вам задал вопрос, полковник! — недовольным голосом прервал Игнатов стройные и логичные размышления чекиста. — Вы, я вижу, забыли, что у нас каждая минута на счету? Итак, я жду!

Скрипнув зубами, чекист принялся излагать. И поскольку коридор Игнатов оставил ему не широкий, врать он и в этот раз не решился. И говорить он вынужден был правду. А правда была такова, что даже умолчать о каких-то нежелательных деталях было сложно.

— Что значит «самовольно»⁈ — набычился Первый, когда полковник был вынужден упомянуть отсутствие у Зубкова и Григорьева должным образом оформленных командировок. — Они, что, на свои деньги и, не поставив вас в известность, уехали?

— Так точно, товарищ генерал! — отвёл глаза в сторону, снова заскучавший полковник. — Предполагаю, что не успели! Предупредить и командировки оформить, — неуверенно выдал совсем уж сопливую версию ВрИо начальника УКГБ области.

— Евгений Фёдорович, разрешите задать полковнику вопрос? — перестал притворяться сонным генерал Данков.

Теперь он сидел за столом уверенно, по-хозяйски опёршись на него локтями. И взгляд его, которым он изучал комитетчика, был, если не насмешливым, то очень близким к этому.

Игнатов молча кивнул ему. Он тоже всё внимание направил на полковника Мартынова. Возможно, если бы он получше рассмотрел выражение лица начальника областного УВД, то окоротил бы его. Бой бульдогов под ковром его кабинета, да еще накануне приезда московских опричников, это не самая большая радость в теперешнем его положении.

— Будьте добры, полковник, напомните нам фамилии пропавших офицеров? Тех, которых вы позже признали мёртвыми? — генерал Данков заглянул в листочек, оказавшийся перед ним на столе, — Григорьев и Зубков, если я не ошибаюсь?

Полковник Мартынов стиснул зубы. Эта милицейская сволочь не упустила ни единого слова из тех, которые он так опрометчиво выронил из своего рта. Эта подлая ищейка даже фамилии этих двух мудаков записала в свою шпаргалку.

— Точно так, капитан Зубков и старший лейтенант Григорьев, — нехотя подтвердил он данные своих подчинённых.

— Тогда позвольте еще вопрос, полковник! — голос генерала теперь звучал громче голоса хозяина кабинета, — В каких подразделениях вашего Управления проходили службу капитан Зубков и старший лейтенант Григорьев?

Мартынов спинным мозгом почувствовал в вопросах Данкова подвох. От этого любопытства веяло опасностью. Лично для него, для полковника Мартынова.

— Это секретная информация и отвечать на данные вопросы я отказываюсь! — злобно оскалился он на смежника в лампасах.

— И не надо! — усмехнулся милицейский начальник, — Я вам сам скажу!

Демонстративно утратив интерес к чекисту, Данков повернулся к Игнатову.

— Я уверен, Евгений Фёдорович, эти Григорьев и Зубков отправились в одном поезде с отъезжающими евреями, чтобы снять с них деньги, золотишко и камешки. Но, что-то у них там не получилось. У нас по этому поводу уже несколько ориентировок в разработке. С линейщиками из УВДТ мы даже совместную группу недавно создали.

— Ты с ума сошел, генерал? — неискренне возмутился полковник Мартынов и жалобно посмотрел на товарища Игнатова.

Глава 7

Штаны я натянул, когда за окном уже начало темнеть и вечерние сумерки готовились стать полноценной ночью.

— Может, останешься? — подпоясывая надетый на голое тело халат, без особой надежды спросила Лида.

— Нет, душа моя, никак не могу! — стараясь не допускать в свой голос виноватых оттенков, решительно отказался я, — Сама знаешь, с минуты на минуту московская проверка нагрянет, а я тут у тебя голый и весь расслабленный! Домой поеду, там хотя бы телефон есть. Мало ли что!

— А ты точно с этой потаскухой на море не укатишь? — не дождавшись пока я до конца просуну руки в рукава рубашки, обхватила меня начальница, тесно прижавшись тёплой и волнующей плотью.

— Побойся бога, Лида! — замерев, не стал я дёргаться в её объятиях, чтобы понапрасну не разодрать казённое обмундирование, — Я же при тебе сегодня отказался от этих путёвок! Ну чего ты опять⁈

Не зная, чем возразить на железную логику моих слов, Зуева освобождать меня всё же не торопилась. Стоя, как дурак, с руками, поднятыми, как переломанные крылья большой и глупой птицы, я терпеливо ждал, когда она разомкнёт свои объятия. Но Лида не спешила меня отпускать. Она думала. Наверное, о том, как и на каком этапе я её вот прямо сейчас обманываю. И не отправлюсь ли я сразу от её порога к бесстыдной блуднице Гале Вороновой. Чтобы уже потом вместе с ней, забыв о добропорядочной Лидии Андреевне, рвануть к тёплому морю. Дабы там под пальмами, начисто забыв о приличиях и об офицерской чести, окунуться в пучину разврата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь