Вадим Агапов – Тайны старых подвалов (страница 5)
Они осторожно преодолели рельсы, предварительно убедившись, что поездов нет ни с одной, ни с другой стороны. И поехали по песчаным дорожкам небольшого сквера.
– Смотрите, столб какой-то! – крикнул Арсений, указывая на гранитный обелиск.
– Сам ты столб, – поправил его Глеб. – Это стела! Памятник!
– Это место последней дуэли Пушкина, – усмехнулась Ася.
– Это плохо, – заметил Глеб, когда они подъехали, чтобы рассмотреть черный барельеф поэта.
– Что Пушкина убили? Или тебе сам памятник не нравится?
– Нет, плохо, что мы немного ушли с маршрута, – покачал головой Глеб. – Но ничего, зато мы теперь узнали, где находимся, и посетили знаковое место. Папа будет рад, когда мы ему расскажем, где были.
– «Я разработал кратчайший маршрут»… – тихо передразнил Арсений Глеба и громко, в ритме рэпа, пропел: «Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень…» Вот, кто был первым исполнителем рэпа!
– Пушкин бы тебя тростью звезданул за такое! – не оценил Глеб творчество брата.
– А мне кажется, что Александр Сергеевич был человеком с чувством юмора, и ему, может быть, даже понравилось бы такое исполнение, – встала на защиту Арсения Ася.
– Поехали, поэты!
Глава 3. Шерлок Холмс, Ниро Вульф и миссис Флетчер.
Бывшая бабушкина соседка жила в многоэтажном доме на последнем этаже.
– Я бы очень хотела жить на пятнадцатом этаже! – мечтательно воскликнула Ася, задирая голову вверх. – Представляете, выходишь на балкон, а весь мир перед тобой… Арсений, а ты?
– А мне больше всего на даче нравится, – пожал он плечами, окидывая взглядом высокий дом с несколькими башнями, чем-то похожий на муравейник. – На даче и в школу ходить не надо.
– Нам вон в ту парадную, – указал Глеб и поинтересовался: – К ней так и обращаться – «тетя Зоя»?
Попросив разрешения у консьержки оставить велосипеды на первом этаже, ребята зашли в просторный лифт.
– Ничего себе, лифтище! – восхитился Арсений.
– С зеркалом, – поразилась Ася.
– Скоростной! – заметил Глеб.
– Только зря мы, скорее всего, едем, – сказал Арсений, приготовившись подпрыгнуть, когда лифт остановится.
– Почему это? – спросил Глеб.
Лифт мягко остановился.
– Да потому что бабульке этой, – пояснил Арсений, – лет сто, не меньше. И вряд ли она чего-нибудь помнит. Или кого-нибудь.
– Ей не сто лет, а семьдесят с чем-то, – возразила Ася.
– Какая разница? – Арсений пожал плечами.
Глеб позвонил в квартиру. Было хорошо слышно мелодию звонка. Но никто не вышел и не открыл дверь. Ребята переглянулись. Ася пожала плечами, а Арсений прислонил ухо к двери, но кроме тишины ничего не услышал. Глеб только собрался что-то сказать, как вдруг распахнулась дверь, ведущая на лестницу, и на площадку вихрем влетела женщина. Несмотря на немолодой возраст, двигалась она весьма бодро. Причем, она явно быстро поднималась по ступенькам вверх, поскольку запыхалась и пыталась отдышаться. Привалившись спиной к двери в квартиру, в которую только что звонил Глеб, дама взглянула на зажатый в руке секундомер.
– Две с половиной минуты! – радостно воскликнула она, тяжело дыша. – Еще немного – и торт мой!
– Вы ? – уважительно поинтересовалась Ася, разглядывая спортивную фигуру женщины. Одета она была в светлую блузку и синие джинсы. – В смысле, ведете здоровый образ жизни?
– Или собираетесь стащить торт и сбежать? – выдвинул не слишком вежливую гипотезу Арсений. – И для этого тренируетесь? Кстати, клевые кроссовки!
– Нет, – странная дама покачала головой и сделала медленный вдох и выдох. – Просто я поспорила со своей подругой на торт, что поднимусь за две минуты.
– С первого этажа? – поразился Глеб.
– Почему с первого? Она на десятом живет, а я на пятнадцатом. – Дама выпрямилась и открыла дверь в квартиру, которая, как оказалось, была не заперта.
«Наверное, это дочка тети Зои», – подумал Глеб и собрался было уже сказать, что они пришли к ее маме, как дама воскликнула:
– Асенька, тебя и не узнать! Как ты выросла, наша красавица! Заходите, заходите! – и она пригласила удивленных ребят в квартиру.
Протянув руку вначале Глебу, затем Арсению, женщина представилась:
– Зоя Ксенофонтовна.
Рукопожатие было быстрым и крепким. Зоя Ксенофонтовна выглядела моложе своего возраста. Может быть, благодаря искренней улыбке или особенному взгляду, излучавшему теплоту и интерес ко всему происходящему.
Пройдя в комнату, Арсений не сумел сдержать возглас восхищения:
– Вот это берлога!
Да и Глеб с Асей удивленно крутили головами, поражаясь замечательному, просто фантастическому беспорядку вокруг.
Небольших размеров комната была заставлена книжными шкафами, этажерками и полками, на которых книги стояли вперемешку с пыльными стеклянными колбами и ретортами. На большом деревянном столе возле окна громоздились диковинного вида физические приборы. На круглом столике в углу стояли две огромные банки: одна с пиявками, другая с головастиками. Между банками спала кошка.
– Вы тут живете? – недоверчиво поинтересовался Глеб.
– Живу и работаю! – подтвердила хозяйка необычной квартиры.
– А кем вы работаете? – спросила Ася. – Бабушка сказала, что вы на пенсии.
– Кем? О-о! – воскликнула Зоя Ксенофонтовна и всплеснула руками. – Я изобретательница и научно-испытательница. А вообще, – тут глаза ее заблестели, – в мире столько всего загадочного! И мне все очень интересно.
– Потрясно! – вышел из ступора Арсений.
– Вот-вот, – кивнула дама. – Мои внуки говорят так же.
Кофе с мороженым они пошли пить на кухню. Здесь была чистота и относительный порядок, если не обращать внимание на башни из книг на подоконнике и старый монитор под столом.
***
– Итак, – сказала Зоя Ксенофонтовна, разливая кофе по чашкам, – твоя бабушка сказала, что вас интересует что-то из истории? Я, правда, не историк, но готова погрузиться в пыль веков. Знаете, я в одной книге прочитала интересную фразу… – она на мгновение застыла вместе с кофейником, а затем, забыв налить себе кофе в чашку, поставила блестящий кофейник на стол. – Вот, вспомнила: «Если наши дети интересуются прошлым, значит, у нас есть будущее».
– Да, нас интересует история вашего дома на Дибуновской, точнее, его первые жильцы, – подтвердил Глеб. – Особенно те, которые жили в вашем крыле на первом этаже. Хотя и на втором этаже тоже, – добавил он.
– О, как давно это было! Сорок седьмой год, ну надо же? Где мои семнадцать лет? Я была чуть старше вас… – и Зоя Ксенофонтовна мечтательно посмотрела в окно и пропела: «Как молоды мы были, как искренне любили…» Знаете, вы не поверите, но мы же въехали как раз первого июня! Я так хорошо это помню! Сирень цвела, ароматы дивные, птицы заливались, солнце… И такая радость, что мы из старого барака в настоящий дворец въезжаем! Где и водопровод, и канализация…
– А почему вы в бараке жили? – удивилась Ася.
– Так нам же, когда мы вернулись с мамой и моим братом из эвакуации, это в сорок шестом, жить-то было негде. Наш дом во время блокады разбомбили, и от него вообще ничего не осталось. Папа погиб на фронте. И нас мамина подруга тогда приютила. А она в бараке деревянном жила со своей семьей на том месте, где сейчас сквер, знаете? Словом, тяжелое было время… – тень печальных воспоминаний пробежала по лицу Зои Ксенофонтовны, но она вновь улыбнулась своей доброй улыбкой. – К счастью, мир не без добрых людей. А потом мы все вместе въехали в дом на Дибуновской. Мы на первый этаж, они на второй. К нам еще подселили тетю Галю, она дворничихой работала. Маленькая такая была, но сильная и строгая. Мы с братом ее боялись.
– В вашу квартиру? – поразился Арсений.
– Конечно, – подтвердила Зоя Ксенофонтовна. – У нас только коммунальные квартиры и были. Одна на первом, одна на втором этаже. Вас же наше крыло дома интересует? Вот. В квартиру маминой подруги, кроме ее семьи, въехала еще пожилая пара. Дядя Саша и тетя Земфира. Их называли профессор и профессорша. М-да, нам они тогда такими стариками казались, а сейчас я понимаю, что они младше были, чем я сейчас…
– Они правда профессорами были? – уточнил Глеб.
– Вот не знаю, – пожала плечами рассказчица. – Но они работали в университете, это точно. Дядя Саша был археолог. У него много разных интересностей на полке стояло. А еще череп. Настоящий. Нам с ребятами разрешалось глазами посмотреть, но в руки брать было нельзя. – Она усмехнулась. – Сама удивляюсь, сколько всего помню!
– Занятно! – пробормотал Глеб, задумавшись, не этот ли археолог закопал в подвале клад? Череп коня Александра Македонского, к примеру…
– Очень занятно, – кивнула Зоя Ксенофонтовна. – А еще рядом с нами, в соседней комнате… эх, забыла фамилию… Она довольно молодая была, но мы как-то раз увидели, как она выходит из церкви…
– Ну и что? – удивились ребята.
Зоя Ксенофонтовна вздохнула.
– Да ничего. Это сейчас никого не удивит, а в то время в церковь ходили в основном пожилые люди. Не важно, – отмахнулась она. – Главное, что народу жило много… И все друг другу помогали, ведь в основном же были женщины и дети. Мужчин осталось очень мало… – Она развела руками. – Папа погиб в бою в сорок четвертом. Мамин брат оставался в Ленинграде с родителями, и в блокаду они все умерли. Муж маминой подруги, которая нас приютила, тоже погиб на фронте… После войны в каждой семье были потери, – Зоя Ксенофонтовна тряхнула головой. – Давайте-ка о чем-нибудь другом, а? Теперь ваша очередь рассказывать. Кстати, а почему вас интересует именно наш дом? Только честно! – и она с улыбкой, но очень внимательно посмотрела на ребят.