Вадим Агапов – Питерский Шерлок. Знакомство. (страница 10)
Я не успел ответить, как он стащил не только шприц, но и пару перчаток.
В ординаторской я в изнеможении упал на диван. Строганов остался стоять, его переполняли эмоции.
– Как я и предполагал, чтобы следить за вами, в зале была установлена микрокамера, и ее крепили с помощью скотча! – Строганов разжал кулак. Я, ожидая увидеть камеру, даже вскочил с дивана.
– Что это? – я разглядывал кусок скотча.
– Это я нашел на железном шкафу. Им была прикреплена камера, – гордо сообщил он мне.
– Да ладно, – возразил я, – и никто ее не заметил?
– Камеры для скрытого наблюдения с вай-фай передачей настолько маленькие, что ты ее и днем-то не разглядишь! – закричал он на меня, – А ночью – тем более! Или ты по железным шкафам по ночам с фонарем лазаешь? Или ты…
– Хорошо-хорошо! Если уж ты кусок скотча нашел, то конечно, там была видеокамера, что же еще, – я постарался скрыть иронию.
Строганов несколько секунд молчал, с подозрением глядя на меня.
– Да, скотч – лучшее доказательство! – наконец согласился он и принялся расхаживать взад-вперед с видом человека, решившего задачу тысячелетия. – Что ты стоишь? Садись и слушай! В моем методе вначале надо определить, как совершили преступление, – он на мгновение остановился и достал шприц из кармана. – А потом уже придумаем, кто это сделал. Итак! Что мы обнаружили? Видеокамеру, шприц в мусорке, двух посторонних людей в реанимации ночью. Отлично. Вернемся к началу истории. Мужика травят, подсыпав яд в мартини…
– Кто? – у меня непроизвольно вырвался вопрос.
– Я же говорю, это неважно… – он скривился и махнул рукой.
– То есть, как «неважно»? – изумился я.
– Ну хорошо, – нетерпеливо согласился он и возобновил движение по комнате. – Пусть это сделала любовница. Допустим даже, что следователь прав насчет мотива: любовник пообещал ей бросить жену и жениться, а потом передумал. И профессиональный навык есть – она же медсестра. Она угощает любовника отравленным мартини, а мужик оказался не Джеймс Бонд и после выпитого коктейля попадает к вам в больницу с тромбом в башке…
– Ишемический инсульт называется, – угрюмо сказал я, наблюдая этот театр одного актера.
– Вы этот тромб растворяете, и мужик, вместо того чтобы отправиться с ангелами на небо или с чертями в ад, начинает поправляться. – Глаза Строганова сверкали, как угли в адском костре. – Любовница понимает, что ее план не сработал, и мужик скоро выкарабкается. Нужно срочно предпринимать какие-то действия… – он умолк.
– Например? – машинально поинтересовался я.
– Сбор информации! – громким шепотом сказал Строганов. – Она налаживает контакты с вашим персоналом. Типа, хочет подружиться. Чего-нибудь вкусненькое приносит… Было такое? Наверняка было! Вы ведь даже пропускали ее в реанимацию!
– Мы всех пропускаем, – возразил я, вспоминая намеки следователя про взятки персоналу.
– Но всех вы пускаете днем, правильно? Это написано на табличке при входе. А любовница приходила по вечерам, разве не так? – Он ткнул в меня пальцем. – Каждый вечер она проникает на отделение. Спрашивается, зачем? А?
– Зачем? – повторил я, нахмурившись.
– Чтобы самой следить за состоянием больного, ведь она медсестра и должна разбираться в этом, это раз! Чтобы посмотреть, как устроено ваше отделение, это два. Разузнать, сколько вас там толчется, это три…
– Мы работаем, а не толчемся, – поправил я дедуктирующего сыщика.
– Вот-вот, – кивнул он, – вникнуть в специфику вашей работы, как я сегодня. А ещё ей надо было сделаться «своей» среди вас, чтобы на нее уже не обращали никакого внимания – это э-э… – он сбился со счета.
– Четыре, – напомнил я.
– Ага. И за полторы недели ежедневных визитов ей это удается! Далее! В тот вечер, когда вы все унеслись кого-то спасать, ее сообщник под видом доктора из приемного отделения проник в реанимацию, установил видеокамеру таким образом, чтобы был виден пост медсестры, сам Яблочков и выход из зала… – Арсений замолчал, ожидая мои возражения, но поскольку их не последовало, продолжил: – Затем, он добавляет в бутылку с колой, которую пьет медсестра, какое-нибудь сильное снотворное. Тут появляешься ты. Он, поговорив с тобой, сваливает. Преступники в режиме реального времени наблюдают за реанимационным залом, находясь за его пределами. Видят дежурного врача, который уходит в ординаторскую. Смотрят на медсестру, которая уснула, сидя за столом, и понимают, что момент настал! Она входит, как и раньше, с черного входа…
– Кстати, в тот вечер я любовницу в реанимации вообще не видел, – перебил я поток его сознания. – Ну, так что ты там про сбор информации в двадцать первом веке говорил? – усмехнулся я, глядя на его растерянное лицо.
– Точняк! – вдруг заорал он так громко, что я подскочил. – Потому что она была переодета в медсестру с гинекологии! Ты чего молчишь? – вдруг обратился он ко мне. – Или просто под впечатлением?
– Восхищаюсь твоей фантазией, – вздохнул я и покачал головой.
– Молодец! – неожиданно похвалил меня Строганов. – Это, кстати и есть второй пункт моего метода – фантазия! Чем отличается гений от просто талантливого человека? – тут же переключился он на другую тему. – А тем, что гений обладает немыслимой фантазией, которая не мешает ему, и он…
– А можно вернуться к убийству? – перебил я фантастического сыщика.
– Ты сам меня перебил! Итак, фейковый доктор установил видеокамеру, пока любовница Яблочкова под видом медсестры с гинекологии стояла на шухере. Затем они уходят, но недалеко, чтобы не потерять сигнал от камеры, и наблюдают. И как только настает момент, когда медсестра вырублена кока-колой, а доктор уходит в ординаторскую, любовница тут же проходит в реанимационный зал, быстро снимает провода со своей жертвы и перекидывает их на соседа, достает шприц с каким-то ядом… Может, опять змеиный яд?
– Мышечный релаксант, – предположил я, вспомнив посиневшее лицо доктора.
– Как? Мышиный релаксант? – встрепенулся Арсений. – Черт его знает, может и крысиный. Укол сделан, пациент начинает помирать, ваша медсестра все еще дрыхнет, а монитор молчит, потому что у соседа, как ты там говорил?.. Правильный ритм? И дело сделано! Перед уходом убийца, чтобы побыстрее избавиться от улики, выбрасывает шприц в ближайшее мусорное ведро. Разумеется, на ней были перчатки. Затем просыпается дежурная медсестра, начинается реанимация, но пациента уже не спасти. А утром доктор Агапов допивает кока-колу медсестры и тоже вырубается. Так умирал Флинт, – закончил он и поклонился. – Ты чего молчишь? – воззрился он на меня.
– А что я должен сказать? – поинтересовался я, раздумывая, обидится ли он, если я назову его версию полным бредом?
– Что это гениальная догадка, – недовольно пояснил он. – Это первая версия и первые подозреваемые. Дальше…
– Первые? – усмехнулся я. – Будут и другие?
– Конечно, – подтвердил Строганов. – Мы же еще в начале пути! Подозреваемых будет много, например, те, кто дежурил с тобой: медсестра и медбрат. Тебя мы исключаем… – деловито добавил он.
– Ну, спасибо! – воскликнул я.
– Не за что. Ты не можешь быть к этому причастен, поскольку не обратился бы тогда ко мне за помощью, – совершенно спокойно пояснил Строганов.
– Ты меня успокоил, – съязвил я.
– Правда? Это хорошо, – искренне обрадовался этот логик.
– Вот в ком я уверен, так это в Анжеле и Паше, они точно не имеют к этому отношения, – как можно тверже и решительнее высказал я свое мнение.
– Да что ты говоришь? Не имеют отношения… – недовольно воскликнул Арсений. – Может, у тебя есть версия, кто имеет отношение? А? Может, ты вообще свою версию предложишь? – и он с высока посмотрел на меня.
– Да. – Я с серьезным видом кивнул в ответ, чем вызвал на лице сыщика выражение неподдельного испуга. – Самоубийство! – добавил я с нескрываемым сарказмом.
Сыщик замер. Страх, злость, растерянность, а затем… искренняя радость – вот эмоции, которые мгновенно появлялись и так же быстро исчезали с его лица.
– Нет! – заорал он наконец. – Это не может быть самоубийством! Потому что он не дошел бы до мусорного ведра, чтобы бросить туда пустой шприц! А завалился бы по дороге! Или дошел бы? – Строганов впился в меня глазами.
Я вздохнул и сознался:
– Я пошутил.
– А я уже по правде подумал, что упустил такую версию… – он выглядел расстроенным, как если бы реаниматолог забыл алгоритм «
– Ты говорил про вторую версию, – сменил я тему.
– Да! По второй версии убийцей является… – Он выдержал паузу. – Жена покойника, мадам Алмазова!
Я в удивлении развел руками и даже не знал, что сказать.
– Она узнала про любовницу и решила отомстить! Отравить их обоих. Муж собирается куда-то с бутылкой мартини. К кому? Явно не на футбол. К любовнице, конечно. И она подмешивает в бутылку яд … Но что-то пошло не так – любовнице яд почему-то не повредил, да и муж не до конца помер, а потом еще и выздоравливать начал. Тогда она решила убить мужа в реанимации, нашла сообщника – фейкового доктора, и потом все по плану: поставить видеокамеру, нейтрализовать монитор, усыпить медсестру и сделать ядовитый укол. А чтобы свалить все на любовницу, она пишет заявление в полицию. Так, кстати, делают все…
– Кто все? И что делают? – озадаченно переспросил я.
– Убивают мужей и подставляют любовниц. Или, наоборот, – пояснил он и добавил весьма противным тоном: – В детективах, конечно.