Вадим Агапов – Гроссмейстер (страница 4)
Но несмотря на привычный и спокойный мир вокруг, я чувствовал себя как пациент клиники неврозов – тревожно. То, что нас ждали неприятности, как котенка Гава, я и не сомневался. Слишком многих врагов мы могли себе нажить. В слишком опасную историю мы попали. И ощущал я себя этим беспомощным котенком среди собак бойцовских пород. Это я и попытался донести до своего напарника.
– Чушь, – коротко ответил Арсений. – Чего ты боишься? Кого? Ты сам себе противоречишь. Если, по твоим словам, они такие тяжелые фигуры, такие серьезные люди…
– А что такое «тяжелые фигуры»? – спросил я на автомате.
– Шахматный термин, – ответил Арсений. – Знаешь, кстати, чем занимался наш свет Юрий до того, как его назначили нашим руководителем?
– Вообще? – не понял я вопроса. – Вице-президентом, вероятно, работал.
– Да нет! Там, на сборище. Он в шахматы играл в телефоне!
– А откуда ты…
– Я разглядел на экране, когда он рядом с нами стоял, – пояснил глазастый Строганов. И продолжил: – Так вот, если мы с тобой такие маленькие и беззащитные, какими ты нас хочешь представить, а они такие крутые и тяжелые, то стоит ли нам беспокоиться? Муравьи не озабочены, гневаются ли боги или нет. Они знай себе трудятся…
Меня не слишком удовлетворило объяснение Арсения.
– А что такое «адванс» и «бешеные фигуры»? – вспомнил я еще пару терминов.
– Посмотри в Гугле, – бросил он. – Что ты как маленький? Нам выпала возможность прославиться и срубить кучу денег, а ты…
– А если нет? – возразил я ему. – Если мы никого не найдем? Что с нами тогда сделают? Эти твои фигуры… Шах! Мат! И съедят! Один этот Дим Димыч чего стоит!
Строганов посмотрел на меня, прищурившись из-под своей ковбойской шляпы, и заявил:
– Поздно останавливаться на полпути! Тогда нужно было и не начинать!
Я широко раскрыл глаза от удивления.
– Ты сам как-то мне это говорил, – пожал он плечами.
– Это Сенека! А не я, – хмуро поправил я его.
– Да ладно, доктор! Что ты скис? Чего испугался? Давай, процитируй какого-нибудь своего философа, и начнем поиски этой несчастной! Тем более я знаю, где ее искать. Завтра, помяни мое слово, к вечеру мы будем знать все!
Я посмотрел на него несколько раздраженно, потому что не верил ни единому слову, вздохнул и произнес:
– «На что ты рассчитываешь, то и обретёшь».
– Браво! – воскликнул Арсений и хлопнул меня по спине. – Согласен. Еще что-нибудь сбацай!
– Богатые тоже плачут…
– Еще лучше! – снова похвалил он меня. – Это кто, Аристотель? Ладно, давай к делу.
– Давай, – согласился я, – расскажи мне, как нам играть с этими «тяжелыми фигурами»…
– Да что ты зациклился на них? – перебил меня бесстрашный Строганов. – С ними и так все ясно.
– Да что ты? Просвети меня тогда, пожалуйста. – Я вздохнул, поражаясь его беспечности.
– Ну, Дим Димыч… Субъект весьма отмороженный, агрессивный и расстроенный. Он не нашел Маргариту, это раз. – Строганов разогнул большой палец. – Его прилюдно отстранили от расследования в пользу нашего Юрия, это два. – Он разогнул указательный палец. – Нас, новых детективов, которые могут найти девушку и которых нашел именно он, у него забрали и передали другому…
– Это три, – подсказал я ему, поскольку он замолчал.
– Да, точно! – очнулся Арсений. – Но тут не все так просто! Сердюков позвал его с собой для того, я уверен, чтобы объяснить ему свой план: возглавляет теперь расследование Юрий, а Димыч будет наблюдать и следить за нами, так сказать, тайно. Зачем? – спросил Строганов и сам же и ответил: – Без понятия. Видимо, стиль руководства такой: никому не доверяй.
– Странный руководитель, – усомнился я.
– Наоборот, хитрый ход Сердюкова! – тут же возразил Строганов. – Он понял, что Дим Димыч ничего не добился, и не хочет делать на него ставку. А ставит он на Юрия. Но при этом он не может обидеть своего главного охранника, поэтому говорит ему, что формально возглавит расследование Юрий, а на самом деле он, Димон, будет наблюдать за Юрием, то есть стоять
– И что, он и правда будет следить за нами?
– Еще как! – кивнул Арсений. – Будет тенью красться! А вдруг мы чего найдем? Тогда он нас опередит и станет победителем!
– Возможно, – я пожал плечами. – А этот, на Джеймса Бонда похожий, Игорь Иванович… – начал было я.
– Это спецслужба, – усмехнулся Арсений. – Какой-то начальник. Он, видимо, сегодня отчитался перед Сердюковым, что ничего и никого не нашел, поэтому тот толстяк на него и наехал, – задумчиво сообщил Арсений и плотно сжал губы.
– Толстяк – Сергей Миронович? – уточнил я.
– Ага, – кивнул Арсений. – Видимо, он друг Сердюкова. Кстати, хорошо, что он нам помощь предложил, может, придется воспользоваться. А теперь слушай, что я узнал, пролопатив кучу материалов!
Я тяжело вздохнул, смирившись перед неизбежностью судьбы.
– Аллора, – радостно начал Арсений. – Сердюков Георгий Петрович, президент Северной Финансовой Группы, довольно старый мужик, ему 65 лет, но обладает крупным состоянием, положением в обществе, собственным теннисным кортом, а также сыном и дочерью. Сын, правда, погиб несколько лет назад в автомобильной аварии, вроде бы несчастный случай, но подробностей не знаю.
– Это все в материалах дела было? – удивился я.
– Нет, конечно, это я в сети наковырял. А еще он разведен, женат на молодухе, и любимое блюдо нашего работодателя – борщ плюс рюмка водки…
Я с подозрением посмотрел на рассказчика:
– А при чем тут любимое блюдо? И неужели
– А это уже из его дневника. – Он изобразил то ли художника, пишущего картину, то ли писателя, дающего автограф. – Сердюков в течение многих лет ведет что-то вроде дневника. Я его весь перечитал – скука сплошная, – недовольно добавил он.
– А как он к тебе попал? – я был изумлен, ведь дневник все-таки вещь приватная.
– Ха! Он сделал последнюю запись на следующий день после исчезновения дочки, сидя у нее в комнате. – Строганов размахивал руками, словно дирижер. – С горя и забыл его там. А во время осмотра и обыска, не особо вдаваясь в детали, чей именно это дневник, его присовокупили к остальным материалам. А потом привезли мне…
– А ты ему сказал об этом? – задал я риторический вопрос.
– Когда? – раздраженно посмотрел он на меня. – Ты был со мной все время. Когда я мог ему сказать? Или я, по-твоему, обладаю телепатией? Или я…
– Там было что-то полезное? – прервал я его.
Строганов успокоился так же быстро, как и вспыхнул.
– Что? А, нет, я же говорю, скука сплошная. Он где-то раз в полгода изливал на бумагу какую-нибудь посредственную мыслишку, выдавая ее за гениальность.
– Какая жалость, что ты не ведешь дневник, – я придал лицу выражение скорби. – Мог бы облагодетельствовать все человечество гениальными мыслями…
– Человечество, говоришь? – повторил он зловещим тоном. – Я тебе сегодня передам мысли Сердюкова, читай их хоть всю ночь, и если найдешь там хоть что-то полезное… Все! Хватит меня перебивать! Слушай дальше! Так вот, – продолжил он, – любимая дочка, Маргарита, двадцати четырех лет, последние три года живет в Лондоне, где занимается бизнесом – владеет художественной галереей. Она раз в год привозит в Питер картины и устраивает выставки-продажи. Прилетев в этом году в начале весны, она организовала выставку в Музее художников России. Дочка не замужем… – тут он сделал паузу, бросив на меня многозначительный взгляд, – но друг у нее есть, он живет и работает в Монако. Ничто не предвещало беды. Месяц назад она припарковала свою машину на улице, перешла эту улицу и пропала. И с тех пор ее никто не видел и ничего о ней не слышал. Ни трупа, ни предложений о выкупе – она просто взяла и исчезла посреди бела дня в самом центре города! Ее искали полиция, ФСБ, частные детективы, экстрасенсы, волонтеры – но никакого результата…
– Ну, – обратился я к замолчавшему оратору, – ты говорил, что завтра к вечеру мы будем знать все! Что у тебя за версия?
– У меня их двенадцать! – гордо сообщил он.
– Может быть, ее инопланетяне забрали? – пошутил я.
Строганов взглянул на меня восхищенно.
– Тринадцать! Браво, доктор! Об этом я не подумал!
Я вздохнул. Он не язвил, не иронизировал, он и правда стал рассматривать причастность инопланетных цивилизаций к исчезновению Маргариты Сердюковой. Я подумал, что успешная деятельность Строганова в качестве детектива обязана его безудержной фантазии, доходящей иногда до безумия. И феноменальной памяти. Ну, еще и немыслимому везению, которое он называл «промысел Божий».
Не было еще ни одного гения без некоторой доли безумия, и Строганов был не исключение.
– Поехали теперь ко мне, – вскочил он со скамейки, вспугнув тем самым наблюдавшую за нами белку. – Фото и видеоматериалы лежат дома, я почти все изучил… ну, половину всего, это точно!
– Кстати, а кто тебе их передал? – Я неожиданно нашел в кармане семечку, почистил ее и положил на открытую ладонь. И замер в ожидании. Белка подумала секунд пять, подобралась поближе и схватила своими лапками угощение.
– Наверно, приятельница Лазающего мышонка, – посмотрев на белку, хмыкнул Арсений и двинулся к выходу из парка, в сторону моста.
– Так насчет материалов, – догнал я его.
– А, тут все просто. Их начальник безопасности, ну этот, Димон…