1.3. Феномен частной собственности как основа построения неравноправного общественного строя и антисоциальной и антигуманной экономики
В настоящее время все экономические «теории» монетаристского и рыночного толка построены на основе представлений о частной собственности как стоимости не только орудий труда, средств производства, организационных условий и всех результатов производственной деятельности, но и жилищных и инфраструктурных условий жизни, принадлежащих одному или нескольким частным владельцам. Вопреки здравому смыслу стоимостное понятие частной собственности распространилось не только на искусственную систему техноценоза, но и на естественные природные и антропогенные объекты: землю, леса, поля, реки, озера, острова, недра и т. д.
Данный термин имеет глубокие корни – еще в основах рабовладельческой экономики, когда устанавливалось право личного, частного владения не только рабом, его жизнью, семьей, но и, соответственно, всеми результатами его труда. Постепенно право владения человеком-рабом приобрело форму крепостного права, когда человека лишали всех гражданских и имущественных прав и «прикрепляли» к земле и к феодалу (например, в России и Европе)[150]. При этом право владения совершенно необоснованно обозначили термином «собственность», которое вульгарно трактовалось как принадлежность имущества, вещей какому-либо лицу. Более того, подобного рода принадлежность вещей, результатов труда одному лицу стала трактоваться и по отношению к людям и получила название «частная собственность». В действительности собственностью может быть только такая вещь или предмет, которые являются результатом индивидуального труда, выполненного самостоятельно собственными руками без посторонней помощи. По существу подобная собственность могла существовать только при первобытном строе, когда обезьяноподобные людины[151] жили стаями и племенами, занимались собирательством и охотой, и отдельные их представители могли изготавливать простейшие орудия в виде рубила, дубины, рогатины, копья. Однако, уже и в то время, если плоды, ягоды и растительная пища добывалась и потреблялась каждым индивидуально, то результаты охоты использовались сообща, независимо от того, кто участвовал в охоте. Но, как только человечество перешло на оседлый общинный образ жизни, стало жить в поселениях, заниматься земледелием и скотоводством, так основой их жизни стал совместный кооперативный труд и потому подобные орудия труда и предметы быта являлись уже результатом совокупных усилий многих людей и не могли обозначаться как индивидуальная собственность. Более того, любой индивидуальный труд в обществе может быть реализован только при условии, что за счет труда других людей этот работник накормлен, напоен, одет, обут и созданы условия для его работы и отдыха. С течением времени, понимая, что любой человек принадлежать другому человеку, владеть другим человеком в принципе не может, собственность на человека в форме рабства и крепостничества стала признаваться антигуманным и неприемлемым признаком организации цивилизованного общества. Хотя декларативно собственность на человека, как понятие, формально была отменена, однако изменилась лишь только внешняя форма владения человеком, а способы его использования стали более изощренными, потому что средства труда, материально-технические условия жизнедеятельности, земля и, самое главное, результаты совместного человеческого труда, по прежнему, так и остались в руках частных собственников. Более того, сохранилась система торговли людьми, как и всех прочих овеществленных товаров[152]. Для объяснения этого есть определенные объективные социально-политические основания и понятийные недоразумения.
Собственность работника на средства производства, которые он сам, в одиночку создает своим собственным трудом, есть основа мелкого, ремесленного индивидуального способа производства. Исторически процесс развития общества обусловливается уровнем развития производительных сил и совершенствованием форм организации производства путем перехода от ремесленного и механизированного мануфактурного производства к крупному машинному и автоматизированному индустриальному. Нерасчлененный индивидуальный труд одного ремесленника[153] заменяется механизированным узкоспециализированным, разделенным на отдельные операции трудом многих работников в мануфактуре на основе использования системы машин и механизмов. При этом собственность отдельных работников на орудия труда и средства производства объективно исчезает, т. е. уничтожается физически[154]. Когда происходит количественная концентрация операционально разделенной деятельности и создается технологическая основа для применения силовых (энергетических) и рабочих (технологических) машин, мануфактура, как переходная форма организации труда от мелкого кустарного ремесленного единоличного производства к совместному индустриальному, практически исчезает, неизбежно превращаясь в крупное машинное производство, так как по производительности уступает узкоспециализированной, упрощенной и кооперированной форме индустриального производства. Последнее объективно может быть реализовано только как «крупное» машинное массовое производство, так как в его технологической основе всегда лежит система узкоспециализированных по операциям высокопроизводительных машин.
Кстати, материализованные и овеществленные орудия труда, средства производства и условия жизнедеятельности, которые создавались собственным единоличным трудом ремесленника, никогда не обозначались как собственность, а носили названия в соответствии с их функциональным предназначением, и вообще стоимостной характеристики не имели, так как не выступали в качестве товара и производились не для продажи, а для собственного использования. Однако, как только исчезает возможность индивидуально, одному производить любой материальный продукт как вещь, как готовый продукт, пригодный для использования (потребления), так понятие собственности тоже исчезает и должно уйти из обращения. Собственность – это результат собственного индивидуального труда, поэтому ее нельзя приобрести, украсть, подарить, ее можно только произвести индивидуально собственным трудом[155]. Соответственно, не может быть частной, общественной, государственной или какой-либо другой, собственности в принципе[156]. Понятие собственности – это вообще нонсенс, а частной собственности, т. е. части собственности – это полный абсурд.
Подчеркнем еще раз, что если учесть подлинный смысл понятия «собственность» как индивидуальный овеществленный результат труда (предмет, вещь), пригодный для использования и полностью изготовленный только собственными руками без участия других людей и, естественно, принадлежащий изготовителю, то к такой собственности могли относиться только овеществленные орудия первобытных людей и некоторые индивидуальные средства труда ремесленника. Индустриальное машинное производство – основа капиталистической системы хозяйствования – не только физически уничтожило собственность ремесленников, которые использовали ее в качестве индивидуальных средств производства, но и в результате разделения и специализации труда уничтожило саму основу создания собственности как индивидуальных овеществленных результатов труда и, соответственно, само понятие «собственность». Абсолютно все овеществленные результаты объективно кооперативного человеческого труда приобрели характер совместного, или совокупного труда, и предназначены для совместного обезличенного использования, но при этом не являются в принципе ни общественной, а тем более частной, или индивидуальной, собственностью. Как уже указывалось, в современный век развития индустриализации и автоматизации производства, высокой степени операционального разделения, специализации и кооперации труда, когда создание продукции представляет собой множество технологически и организационно связанных специализированных производственных процессов и операций, в которых участвуют десятки, сотни и тысячи исполнителей, не только основных и вспомогательных рабочих, но и других специалистов и управленческих работников, научно обоснованные понятия труда, затрат личного труда (трудового вклада), результата и оценки труда, готовой продукции, стоимости продукции и многие другие до сих пор не сформулированы. Кроме того, необходимо учесть, что в готовой продукции отражается не только труд живущего в настоящее время поколения, но также труд предшествующих поколений (в виде различного рода знаний, открытий, теорий и опыта). Таким образом, в настоящее время любой результат труда объективно приобрел такой уровень социальности (обобществленности) по трудовым вложениям, участвующим в его создании, что использовать понятие собственности невозможно в любых словосочетаниях, таких как частная, общественная, или государственная, собственность. Более того, совершенно невозможно объяснить с разумной точки зрения использование понятия «частная собственность» применительно к форме абстрактных стоимостных показателей. Собственность, как владение абстрактным показателем стоимости – это нонсенс. Владеть, пользоваться можно только вещью, предметом, но никак не показателем стоимости. Вместо понятия «собственность» корректнее использовать термины, означающие право владения, пользования, или использования, но не собственностью, а конкретными натуральными, овеществленными предметами, включая и духовную продукцию, имеющими соответствующее обозначение (название)[157]. Поэтому национализация промышленности в действительности представляет собой исключение бессмысленного понятия собственности и не экспроприацию (отъем) этой стоимости собственности капиталистов, а передачу права владения и пользования всеми овеществленными конкретными объектами материально-технической базы жизни и деятельности урбанизированных и сельских поселений, всего, созданного на земле трудом людей в текущем и предшествующие периоды жизни, включая и антропогенную среду обитания и систему техноценоза, в общее пользование независимо от их абстрактной стоимости[158].
