В. Соловьев – Ликбез для самых умных. Текст лекций образовательного цикла «Ликвидация безграмотности для самых умных. Часть 5. Воспитание и образование (страница 15)

Современное общество в информационную эпоху, когда попытки создания «искусственного интеллекта» и замены человеческого труда в производственных процессах роботами-автоматами становятся объективной реальностью, учитывая неизбежную примитивизацию жизнедеятельности, необходимо использовать принципиально иные самые разнообразные подходы к общественному воспитанию, просвещению и обучению.

Образное мировосприятие формируется из долговременной памяти, из подсознания, которое, с одной стороны, обусловлено природой человека, сложившейся в результате многовековой естественной (биологической) эволюции человека как вида Homo и выступает в форме бессознательных «естественных», простых (беззатратных) инстинктивно-гормональных готовых решений лимбической системы, а с другой стороны, собственным социальным опытом человека, определяемым особенностями существующего в настоящее время общественного устройства, экономики и организации жизнедеятельности общества. Иначе говоря, в определенной степени какое общество – таков и человек. Ничего нет важнее социального опыта. Существуют различные концепции уровня развития сознания в соответствии с различными уровнями восприятия окружающего мира. Каждый уровень развития сознания является не только определенным уровнем способности познавать, но и способности чувствовать – любить и проявлять любовь. Но все они сходятся в одном образе мировоззрения, которое собственно и определяет характер, поступки и поведение людей в обществе. Очевидно, общественная система воспитания, просвещения и обучения ввиду уникальности каждого человека не может быть реализована на индивидуальном уровне применительно к каждому человеку, а должна строиться в определенной степени как универсальная в разрезе отдельных категорий людей с учетом возможных типологических различий людей по уровню мировоззрения[76].

Если дидактику рассматривать как теорию воспитания, просвещения и обучения, то в настоящее время нравственно-эстетическое воспитание должно априори предварять любые виды просвещения и обучения, а затем неразрывно постоянно сопровождать процессы обучения, поэтому вся педагогическая наука должна быть в корне пересмотрена именно с этих позиций[77].

В мире ничего нет ни плохого, ни хорошего, ни прекрасного, ни безобразного, это просто наше восприятие разнообразного. И хотя информация точно так же не имеет негативных или положительных оценок, однако с эмоционально-чувственных позиций воспитания условно можно обозначить ее как информацию «добра, или любви», или созидания, и «зла, или ненависти», или разрушения. С этой точки зрения основной целью воспитания должно быть формирование человека, который воспринимает как руководство к действию только информацию созидания, и сознательно не воспринимает, отторгает негативную информацию разрушения[78]. Очевидно, это необходимо сделать на «генетическом уровне», на уровне подсознания, на основе правильно сформированной мотивации и направленности мировоззрения. В настоящее время существует мнение, что тратить время на изучение различных законов, правил, алгоритмов и формул, и в целом на трансляцию любых теоретических знаний с учетом всех последних достижений науки, становится бессмысленным и бесполезным занятием, в связи с тем, что в современном мире есть электронные средства массовой информации, интернет, где вся эта информация есть. Казалось бы, нужны только способы и умения пользоваться безбрежным океаном информационного ресурса «мировой паутины» и извлекать нужную информацию. В действительности дело обстоит несколько иначе. Объем и скорость обновления информации настолько велики, что человек не успевает ознакомиться не только с содержанием информации, но даже с ее обозначениями (заголовками). Если учесть, что отсутствует система верификации информации на ее подлинность, точность, обоснованность, актуальность, своевременность и т. п., то ситуация по работе с информацией складывается тупиковой.

Существует иллюзия, что человек сам принимает решения, и его самость, или самостоятельность, проявляется через его личность, его Эго. В действительности дело обстоит совершенно иначе. Все решения принимает мозг человека, руководствуясь «своими» биологическими естественными потребностями, обеспечивающими безопасность и доминантность, связанную с продолжением рода в процессах биологической эволюции[79]. С этих позиций мозг инстинктивно всегда выбирает простейшие стандартные, мало затратные, уже неоднократно опробованные и проверенные решения, связанные с сохранением жизненной энергии организма, а не человека[80]. Мозг человека работает постоянно, обеспечивая жизнеспособность и приспособленность организма к окружающей среде. Однако, если в спокойном состоянии мозг, когда окружающая среда не меняется, затрачивает всего около 2 % всей жизненной энергии, то в кризисные, критические или любые напряженные ситуации, мозг вынужденно работает интенсивно за счет мыслительной деятельности (опять же в целях безопасности организма) и при этом расход жизненной энергии повышается до 20 % и более. Таким образом, мозг мобилизует свои усилия только в критических ситуациях, поэтому заставить мозг «работать», т. е. получать знания и заниматься умственной, сознательной деятельностью, можно только искусственно создавая напряженные ситуации, связанные с выработкой дополнительной психической энергии[81]. Следовательно, основной задачей системы обучения является формирование у человека потребности в мыслительной творческой деятельности, постоянного стремления к познании окружающего мира. Подобная задача может быть успешно решена, если предварительно в системе воспитания мировоззрение ребенка сформировано таким образом, что ориентировано на постоянное познание мира через творческое воображение. К сожалению, до настоящего времени все практические предложения по обучению методологии и методам творческой когнитивной деятельности достаточно скромны. Основная причина этого заключается в отсутствии фундаментальных исследований в области системного подхода. Предложенный Г. Гегелем, К. Марксом, и другими учеными[82] метод «восхождения от абстрактного к конкретному», как единственно возможный метод научного познания, при помощи которого мышление усваивает конкретное и воспроизводит его как духовно конкретное, в действительности может рассматриваться скорее как идея, как направление исследований, но не как метод, пригодный для практического использования.

Концепция творческой деятельности представляет собой реализацию двух объективных социальных законов понимания: закона единства анализа-синтеза и закона единства композиции – пропорциональности. Если первый закон относится к содержанию, то второй – относится к форме выражения, структуре этого содержания. Сложность реализации этих законов заключается в том, что наше мышление не умеет работать с информацией высокой степени неопределенности: когда нет возможности определить границы системы и выделить систему из окружающей среды, потому что окружающая среда тоже включается в метасистему; не умеет проводить анализ одновременно с синтезом, т. е. выделять элемент из системы, не нарушая системных связей; не умеет выделять и ранжировать внутренние и внешние взаимосвязи элементов, не умеет все это формализовать и моделировать и т. д. А, если представить, что необходимо производить исследование в разнонаправленной динамике всех элементов системы и окружающей среды, то задача становится просто неразрешимой. В подобных условиях, когда отсутствуют разумные методы творческой деятельности, построенной на логике и ассоциативно-рассудочной мыслительной деятельности, очевидно, необходимо обучать применению методов художественного творчества, когда смысловые вербализованные интеллектуальные конструкции заменяются эмоционально-чувственным образным художественным воображением. При этом в качестве критериальной оценки мыслительных конструкций необходимо развивать чувство прекрасного. Хотя художественное творчество с понятийно-содержательной точки зрения тоже вербально не описано и не менее загадочно, чем и интеллектуальная мыслительная деятельность, но, очевидно, оно более раскрепощено и свободно в полете фантазии и творческого воображения, если умудряется создавать красочный прекрасный мир в музыке, картинах минималистов, японских миниатюрах и даже за счет графической техники иероглифического письма. Самое главное заключается в том, что для творческого воображения не нужны специальные условия, оборудование, техника, приборы и т. п., как, например, в когнитивных процессах технического или научного творчества, оно может осуществляться в любое время, в любом месте и в любых условиях. Наиболее подходящим языком творческого художественного воображения являются язык изобразительного искусства и музыки.

Искусство одна из форм общественного сознания, составная часть духовной культуры человечества, специфический род практически-духовного освоения мира. К искусству относят разновидности человеческой деятельности – литературу (в том числе драму, поэзию и прозу), исполнительское искусство (среди них вокал, танец, музыка и театр) и изобразительное искусство (включая рисование, живопись, скульптуру, архитектуру, керамику, лепку, кинопроизводство, и фотографию), объединяемых специфическими художественно-образными формами воспроизведения действительности[83]. У каждого вида искусства имеется свой язык: живопись говорит с людьми при помощи красок, цветов, формы и линий, литература – при помощи слова, а музыка – с помощью звуков. Искусство, в целом, есть исторически сложившаяся система различных конкретных способов художественного освоения мира, каждый из которых обладает общими для всех и индивидуально-своеобразными чертами. В определенной степени искусство не нуждается в переводе. Театр, живопись, скульптура, архитектура – все это универсальные категории, которые едины и для поляка, и для американца, и для китайца, а музыка, как утопический эсперанто, понятна всем и вызывает похожие эмоции. Независимо от национальной принадлежности, люди чувствуют грусть, когда слышат минорные аккорды, и испытывают радость, когда раздаются мажорные. Различные виды искусства непосредственно характеризуются способом материального бытия их произведений и применяемым типом образных знаков. Все виды искусства имеют разновидности, определяющиеся особенностями того или иного материала и вытекающим отсюда своеобразием художественного языка[84].