В. Шваб – Зло (страница 5)
– Вот именно.
V
Прошлой ночью
Кладбище Мерита
Бух.
Бух.
Бух.
– А сколько ты отсидел? – спросила Сидни, стараясь заполнить тишину. Удары лопат и рассеянное мурлыканье Виктора действовали ей на нервы.
– Слишком много, – ответил Виктор.
Бух.
Бух.
Пальцы, сжимавшие черенок лопаты, тупо ныли.
– И там ты познакомился с Митчем?
Здоровяк Митч – Митчелл Тернер – дожидался их в номере отеля. Не потому, что не любит кладбища, как решительно заявил им. Нет, просто кто-то же должен был остаться с Долом. И потом, дел у него много. Очень много. И к трупам это не имеет никакого отношения.
Сидни улыбнулась, вспоминая, как он искал отговорки. Она почувствовала себя чуть лучше при мысли о том, что Митч – здоровенный, как микроавтобус, и, наверное, способный этот микроавтобус поднять – опасается смерти.
– Мы были сокамерниками, – пояснил Виктор. – В тюрьме масса очень плохих людей, Сид, и очень немного приличных. Митч из числа приличных.
Бух.
Бух.
– А ты из числа плохих? – уточнила Сидни.
Ее прозрачные голубые глаза смотрели прямо на него, не моргая. Сидни не думала, что этот ответ будет что-то означать, но ей казалось, она нуждается в нем.
– Некоторые сказали бы, что да, – признал Виктор.
Бух.
Она не отводила взгляда:
– А по-моему, ты не плохой, Виктор.
Виктор продолжал копать.
– Зависит от точки зрения, Сид.
Бух.
– Насчет тюрьмы. Тебя… тебя выпустили? – тихо спросила она.
Бух.
Виктор оставил лопату торчать в земле и посмотрел на нее. А потом улыбнулся (Сидни уже заметила, что он часто улыбается, прежде чем солгать) и ответил:
– Конечно.
VI
Неделю назад
Тюрьма «Райтон»
Сам факт тюремного заключения был не так важен как то, что оно Виктору дало. А именно – время.
Пять лет одиночки дали ему время подумать.
Четыре года тюрьмы общего режима (спасибо сокращению бюджета и отсутствию данных о том, что Вейл чем-то отличается от нормы) предоставили ему время попрактиковаться. И четыреста шестьдесят трех арестантов, на которых можно было практиковаться.
А последние семь месяцев предоставили ему возможность спланировать этот момент.
– Ты знаешь, – спросил Виктор, просматривая учебник по анатомии из тюремной библиотеки (сам он считал ужасной глупостью снабжать заключенных подробной информацией о том, где располагаются жизненно важные органы, но его не спрашивали), – что если отнять у человека страх боли, то исчезает и страх смерти? Он становится в собственных глазах бессмертным. Что, конечно, неверно, но как там говорится? «Мы все бессмертны, пока нам не доказали обратное».
– Что-то вроде того, – ответил Митч, который был несколько занят.
Митч был сокамерником Виктора в федеральной тюрьме «Райтон». Виктору Митч был симпатичен – отчасти потому, что Митчу было совершенно наплевать на тюремную политику, а отчасти потому, что он был умным. Люди этого не замечали из-за его габаритов, а вот Виктор распознал в нем талант, которому нашел применение. Например, прямо сейчас Митч пытался закоротить камеру наблюдения с помощью обертки от жвачки, сигареты и кусочка проволоки, который Виктор припрятал для этого тремя днями раньше.
– Есть! – объявил Митч спустя несколько секунд, которые Виктор потратил на пролистывание главы о нервной системе.
Он отложил учебник и размял пальцы, наблюдая за идущим по коридору надзирателем.
– Пошли? – спросил он, ощущая, как гудит воздух.
Митч обвел взглядом камеру и кивнул:
– Только после тебя.
VII
Два дня назад
На дороге
Дождь обрушивался на машину волнами. Его было столько, что дворники совершенно не справлялись: только гоняли воду по стеклам. Тем не менее ни Митч, ни Виктор не жаловались. В конце концов, машина была краденая. И, несомненно, украли они ее удачно: ездят на ней уже почти неделю без происшествий, угнав со стоянки в нескольких милях от тюрьмы.
Машина миновала знак с надписью «Мерит – 23 мили».
Митч сидел за рулем, а Виктор смотрел сквозь дождь на пролетающий мимо мир. После десятилетнего пребывания в камере все казалось быстрым. Все казалось свободным. Первые несколько дней они катались без всякой цели: само движение значило больше, чем конечная цель. Виктор не представлял, куда они едут. Он еще не решил, откуда начать поиски. Десяти лет хватило, чтобы до мельчайших деталей обдумать план побега. Уже через час у него появилась новая одежда, через день – деньги. Но даже через неделю он еще не определил места, откуда можно было бы начать поиски Эли.
До этого утра.
Виктор взял на заправке «Нэшнл Марк», одну из центральных газет, и лениво пролистал ее, и тут ему улыбнулась удача. Точнее, ему улыбнулся кто-то. Улыбнулся прямо со снимка, напечатанного справа от новостной заметки под заголовком «Гражданин-герой спас банк».
Банк располагался в Мерите – мегаполисе, находящемся посередине между увенчанными колючей проволокой стенами райтонской тюрьмы и узорными оградами Локленда. Они с Митчем направлялись туда, просто потому что это была хоть какая-то цель. Большой город, полный людей, которых Виктор мог бы допрашивать, убеждать, принуждать. «Город и без того выглядел многообещающим», – подумал он, сжимая сложенную газету.
Он купил номер «Нэшнл Марк», но забрал только эту страницу, почти благоговейно спрятав ее в папку. Вот оно, начало.
Сейчас Виктор закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.
«Где ты, Эли?» – задумался он.
«Где ты, где ты, где ты, где ты?»
Вопрос эхом отдавался у него в голове. Виктор задавал его себе каждый день в течение десяти лет. Иногда – рассеянно, а иногда – с такой сосредоточенной потребностью выяснить, что ему становилось больно. Реально больно, а для Виктора это что-то значило. Он расслабился – пусть мир проносится мимо. Они выбрали не скоростную автостраду (большинству сбежавших заключенных такое и в голову не пришло бы), но ограничение скорости на двухполосной дороге было более чем приемлемым. «Все что угодно, лишь бы не стоять на месте», – подумал он, глядя в никуда.
Спустя какое-то время машина проехала по небольшой колдобине, подскочила, и Виктор вышел из задумчивости. Он моргнул и снова повернул голову, наблюдая за мелькающими деревьями. Он опустил стекло до половины, чтобы ощутить скорость, не обращая внимания на возмущение Митча из-за дождя, залетающего в салон. Виктору плевать было на воду и сиденья: ему
– Митч, сдай назад.
– Зачем еще?
Виктор посмотрел на громадного мужчину за рулем:
– Больше не заставляй меня повторять.
Митч и не стал. Он включил задний ход, и колеса забуксовали на мокром асфальте. Они снова проехали мимо, но на этот раз в обратном направлении. Митч включил первую передачу и подполз к фигурке. Виктор опустил стекло до конца, и дождь ворвался в салон.
– Ты в норме? – спросил он под шум дождя.
Фигурка не отозвалась. Виктор ощутил какое-то слабое шевеление на грани восприятия, тихий гул. Боль. Чужую.
– Останови машину, – приказал он.
Митч быстро – даже слишком быстро – выключил передачу. Виктор вышел, застегивая молнию до подбородка, и зашагал рядом с неизвестным. Оказалось, что Виктор на целых две головы выше.
– Тебе больно, – сказал он куче мокрой одежды.