В. С. – La Critica (первая книга казанской трилогии) (страница 11)
«Ахахахаха» – раздавался чей-то одобрительный пьяный смех.
– Это белая горячка, – дамы приглашают кавалеров! – сказал кто-то кому-то.
– Белый медведь, слушай внимательно, медведь, меня… Себя! Медведь?!.. – говорил Стальский кому-то по телефону. – А-ха-ха-хи-хи-хиии-хи! Кха! Кх!.. Х-х-х… Тьфу!
– Господи, как же ты похожа на неё! Ты уж извини!.. Женщины не любят быть на кого-то похожи, как и люди, ик!.. Прости, Стальская, ик!.. Ик!.. Ой, ё!.. Ик… А!..
– …Он мне такой заявляет… – что-то рассказывала мне Марта, но мой мозг отказывался понимать.
*****
– Пять минут до цели. Ты готов? – бородатая морда орёт мне прямо в ухо.
– Да, чтоб тебя, всегда готов, – злобно отмахиваюсь я от напарника-незнакомца.
– Минута до цели! – снова тот же голос из той же морды.
– Готов! – я сосредотачиваюсь.
В моих руках штурвал самолёта. Облака расступаются, и моему взору предстают два одинаковых небоскрёба.
– Давай, брат, Шварцкопф и Хенкель! – фанатично орёт напарник.
– Шварцкопф и Хенкель, брат! – ору я и направляю самолёт на ближайший небоскрёб.
Сто метров, семьдесят метров, пятьдесят метров… Какая скорость!
«Нет, здесь что-то не так… Я не могу…» – проносится у меня в голове.
– В чём дело, брат?! – снова бородатый напарник. – Держи курс! Что ты делаешь?!
– Я не могу врезаться в них! Эти небоскрёбы… Я знаю эти небоскрёбы! Это Стальские! – я пытаюсь отдёрнуть руки от штурвала, но они прикованы наручниками.
– Давай, брат! За Родину! За «Серп и Молот»! Шварцкопф и Хенкель, брат! – не унимается бородатый напарник.
– Нет!!! – я увожу самолёт в последний момент перед столкновением с головой Стальской, и беру курс на Статую Свободы; оба небоскрёба провожают самолёт взглядами.
В лобовом стекле увеличивается изображение упитой и обрюзгшей рожи Статуи Свободы. В последний миг перед ударом Статуя Свободы зажмуривает глаза.
*****
– Алло! – охрипшим голосом отвечаю я.
Я откидываю пульт от телевизора от уха и дотягиваюсь до телефона.
– Да…
– Вадим? – приятный-неприятный женский голос.
– А?
– Вадим Афтандилович? – всё-таки неприятный женский голос.
– Не знаю… Извините… – я всё ещё сидел за штурвалом самолёта. – Самолёт разбился, я прошу прощения…
– Что?! Что случилось, Вадим?! С вами всё в порядке?! – нежный и заботливый женский голос.
– Я ни в чём не виноват, меня заставили… Это страшные люди-ди… – прохныкал я в трубку.
– Вадим, это редактор. Алина. Неожиданно появилась работа. Заказчик привередливый. Я решила, что лучше отправить вас. Вы, кажется, немного не в форме… Я перезвоню через полчаса.
Как только голос собеседницы смолк, меня не на шутку затошнило. Я, борясь с вестибулярным аппаратом, зигзагами бросился к туалету. Дёрнул ручку: закрыто. От отчаяния я решил всплакнуть, но передумал. За дверью текла вода и что-то жужжало.
– Стальский, открывай немедленно! Меня сейчас вырвет… отовсюду! Стальскииий!.. Мне плохо!.. Открывай же! Чёртов смежный санузел! Стальский, ты что, электробритву купил?!.. Стальский, меня сейчас вырвет!
– Ты что скулишь под дверью? – Стальский подошёл из-за спины, завязывая халат и зевая.
– Стальский, ты что там закрылся и не открываешь, – прохныкал я, глядя в лицо Глебу.
– Ты совсем рехнулся. Там Марта, – Стальский проследовал на кухню.
– Кто? – простонал я, чувствуя горькую беспричинную обиду. – Кто?..
Дверь открылась, Марта стояла в проёме и смотрела на меня как на идиота.