В. С. – Гражданин Ватикана (вторая книга казанской трилогии) (страница 7)
Вечером меня посетил Аркадий.
– Как дела у семейного человека, – спросил я друга.
– Брак – это работа, – уклончиво ответил Аркадий.
– Знаю… – потупил взор я. – Я и развёлся-то потому, что мне надоело приходить с работы на работу…
– А как твоя работа на президента? – поинтересовался Аркадий.
– Ничего не могу понять в этом секретарском бумаговороте, поэтому каждую свободную минуту читаю Чинаски, если не ем и не сплю.
Пятое сентября. Раннее утро. Пересёкся с мамой на кухне. Решил поговорить ни о чём:
– Мне приснилось, что ты, я, бабуля Лариса, бабуля Томочка, тётя Валька, папик, ещё кто-то из наших родственников едем в вагоне поезда, а машинист этого поезда – тоже бабуля Томочка. Умереть-то она умерла, но везёт нас всех на этом поезде… Может, она нас везёт к неминуемой гибели? Может, мы все сможем устроиться после смерти машинистами поездов? Ты хотела бы стать машинистом?
– Мне пора на работу, – мама не расположена говорить по утрам.
– Да. Мне тоже, – ответил я, пожалев, что начал этот разговор.
*****
Команданте выходит на работу после очередного заграничного вояжа. Надо быть полным кретином, чтобы сегодня опоздать на работу. Я проснулся более чем заблаговременно, но выехал как всегда поздно. Оставалось каких-то полчаса до той минуты, когда я должен приложить электронную ключ-карту к ридеру на проходной. Среда – самый напряжённый день в части автомобилепотока. Вчера я уже попробовал ехать по «встречке», сегодня же мне предстояло ехать по «встречке» через две сплошные, если я не хочу вернуться на вольные таксистские хлеба. Сначала первые скромные сто метров. ГИБДД нет. Повезло. Еще сто пятьдесят. Ментов нет. Если есть Бог, то он должен меня покарать. Я уже подсознательно хочу, чтобы меня поймали. Встречные машины, которые ехали по своей стороне в крайнем левом ряду, шарахались от меня как в голливудском фильме. Я отметил, что будь у меня дешёвая задумчивая «четырёхступка» вместо пятиступенчатой механики, что стоит на моём «ведре», я бы не смог вытворять на дороге то, что в данный момент вытворяю. Для таких «опоздунов» как я – пятиступенчатая «ручка» – то, что доктор прописал. Так-так, если не продолжу ехать по встречной полосе, то не было смысла начинать, время ещё не нагнано. БэЭмДаблъю Икс Три выезжает на «встречку», – я принимаю решение ехать за ней «бампер в бампер». Загорается зелёный и, я резко ухожу направо с крайне-крайне-крайне левого ряда. Охе… отлично. У меня в запасе ещё двадцать минут, а оставшийся отрезок дороги (который не объедешь) тянет минут на десять. Мост «Миллениум» – это ещё минуты четыре. Итого… Исходя из оптимизма (как говорил герой Гая Риччи) я приложу карточку без пяти минут девять, тем самым приеду на работу без опоздания. Ухух! Кто молодец? Я! Кто злостный нарушитель? Я! Кто крутой бескомпромиссный герой асфальта? Кто ездит в черте города 79 километров в час, а на трассе 109 километров в час? Я! Я! За такую езду не то, что права, паспорт отбирать надо!..
Оптимистический вариант оправдался, и я подруливаю к парковке без шести девять. Чёрт возьми, какие же у наших рядовых сотрудников дорогие машины (BMW, Audi и еже с ними), седаны и хетчбеки здесь не в почёте, – народ предпочитает внедорожники; самый бюджетный вариант – Тойота Rav4. А зарплата у них на пятьсот рублей даже не больше, чем у меня. Лотерея? Нет, конечно. Российская мечта? Да! Российская мечта – она как американская, с той лишь поправкой, что всё сделали за тебя твои родители. Не могу сказать, что не завидую; я очень завидую, я очень-очень, мать его, завидую. Как раз в тему по дороге слушал Нойза МС, в числе прочих, песня «Мерин», а следом за ней песня со словами «…на спасение бездо-о-омных поросят». Что интересно, – все мои коллеги были умными, трудолюбивыми и, одновременно, богатыми людьми, их не в чем было упрекнуть! Более успешных людей я ещё в своей жизни не встречал, причём в такой концентрации. Хотя завидовать более успешным людям – сродни наивной вере в бессмертие, подумайте над этой мыслью на досуге.
До меня начало доходить, что сотрудники делятся на две категории: первая – обыкновенные люди, которые сидят на своих секретарских и помощьнических должностях десятилетиями и вторая – уже и без того обеспеченные мальчики и девочки, которые, как только позволит закон «о трудовом стаже», незамедлительно двигаются по служебной лестнице. Естественно, я относился к категории, которая сидит на низкооплачиваемых должностях пожизненно. Мне необходимо что-либо предпринимать; я не слишком дорожу этой рутиной (ни статуса, ни денег, пистолет тоже не выдали, ни какого-либо другого интереса), поэтому надо пробовать всякие варианты, держать нос по ветру, «шуршать платьями» и прочие меткие выражения на эту тему. Томпсон примерно по тому же поводу написал: «Я разделял преходящий оптимизм, что некоторые из нас действительно чего-то добиваются, что мы избрали честный путь и что лучшим из нас, в конечном итоге, удастся перевалить через вершину. В то же время, меня не оставляло темное подозрение, что жизнь, которую мы ведем, утратила свою цель, что мы все – актеры, подгоняющие сами себя в эту бессмысленную одиссею. Именно напряг между двумя этими полюсами – беспокойным идеализмом с одной стороны и ощущением надвигающегося страшного суда с другой – заставляли меня шевелить поршнями». Лучше не скажешь.
Сегодня снова поеду вниз по улице – в Макдональдс, надо перепробовать всю отраву.
Забавно – два дня назад я видел, как под лестницей второго этажа мужик с бородой читал намаз, постелил коврик, возвёл длани к небу, всё как положено… Мусульманин-ортодокс… Ха! Ортодокс, ортопед… Ха-ха! Я почему вспомнил того мужика, – сегодня видел бабку, которая истово крестилась у входа в зал заседания. Интересно – у них там «гражданка» или «уголовка»? Кстати, как вы уже догадались, ГИБДД меня так и не поймали, – Бога нет, ну или у него по средам выходной.
В обеденный перерыв я съездил в Макавто, и, когда поел, меня охватила тоска. Пустота в душе дала о себе знать сразу после потребления фастфуда. Место под вторую половину в своём сердце я уже освободил (вытряхнул хлам из платяного шкафа души и сказал: «вот, малышка, сюда можешь положить свои вещи, вот полочка для твоих вредных привычек, вот отделение для милых странностей, на эти крючочки можешь повесить свои страхи, а на вот эти – свои надежды и представления об идеале…» Я уже отчётливо видел её «длинные волосы» в «раковине моего самообладания»), а нового жильца там так и не появилось. Я написал сообщение Эн: «Я заеду к тебе после работы, Эн? В 19.00?». Мне было не по себе. Ответ пришёл, когда я уже находился на работе: «Сегодня не получится, подружка попросила помочь ей в подготовке свадьбы, поэтому после работы я не еду домой. Может в следующий раз? Не обижайся:)». Блин, эти поганые смайлики, в конце (или в начале) любого сообщения, меня просто убивают. Вот ещё, с чего мне обижаться. И с чего ты взяла, что я приеду не по поводу свадьбы тоже?! Конечно, я хотел приехать просто так, просто, чтобы увидеть мою малышку, которая будет на меня смотреть как на чужого человека, каким я собственно для неё и являюсь. Я ей ничего не написал в ответ. Её безразличие ко мне несколько притупило мою тоску, – моим принципом было любить тех, кто любит меня и не иначе.
Через полчаса заканчивается рабочий день. Сегодня необходимо подработать в такси, – деньги кончаются, залезать в зарплатную пластиковую карточку я пока не хотел. Я почти каждый день брал по одному заказу по дороге домой из суда, чтобы люди оплачивали моё пребывание в пробке, но сегодня надо поработать и вечером тоже.
*****
– Ох…еть! Я сегодня из Перми приехал быстрее, чем потом по Казани до гостиницы!.. – мой пассажир – мужчина лет сорока с бриллиантовым гвоздиком в ухе, злоупотребляющий одеколоном.
– О, Пермь! Та самая Пермь, – культурная столица России! – я начал скрипеть мозгами по поводу того, что же я знаю о Перми.
– А?
– У вас живёт и работает самый знаменитый в России галерист. Как там его?.. Гельман! И руководитель то ли оркестра, то ли театра – иностранец. Фамилии не припомню.
– Культурная столица?! Х..й там! Ни х..я подобного, доложу я тебе! Зае…л этот престарелый п..р – Гельман со своими зелёными человечками и со своим другим пи…ром… как там его… не помню, короче. Ты бы видел, что эти два долбо…ба с нашими автобусными остановками сделали, – без слёз не взглянешь, ёпте! Так что никакой культурой в Перми не пахнет, малец! Я вот думаю, – может в Казань перебраться, у вас тут красота, движуха; один Кремль и Кул Шариф чего стоят! – дяденька был ценителем прекрасного.
– Да, стоят; наверное, четыре-пять миллиардов можно выручить, – я старался уловить умонастроение моего пассажира, который стал беженцем из пермского бескультурья на наш остров толерантности.
– Вот именно! Культура, кха!
– Беру свои слова обратно, насчёт культурной столицы России; вижу, как вы измучены экспериментальным искусством продавшихся Москве артдеятелей.
По закону жанра, дальше я должен был начать глумиться над обывательской серостью моего собеседника, который в масштабах истории МХК, не мог претендовать даже на роль грязи под копытами памятника одному из трёх поросят, но… с довольно давних пор подобное поведение не было моим правилом в подобных случаях; я и человек, севший в мой кэб, были на одной стороне, у нас были одинаковые вкусы, одинаковые желания, одинаковые воззрения на всё на свете, одинаковые носки. У меня есть веский повод любить всех этих идиотов, – они мне платят; мне приятнее брать деньги от человека, который ко мне доброжелательно расположен, даже не знаю почему.