В. Ивлев – Стерлитамакская трагедия (страница 3)
В 1915 году, в Стерлитамаке, в число предприятий, подчинённых надзору фабричной инспекции, входили: мельница В. Г. Агафонова (5 работников), лесопильно-мукомольное заведение В. И. Альшанского (10–25 работников), крупчатка и крупянка А. В. Кузнецова (98 работников), крупчатная мельница братьев А. З. и М. З. Утямышевых (22 работника), кожевенное и мукомольное заведение М. А. Симонова (20 работников). В селе Левашёво находилась крупчатка и крупянка Администрации по делам Е. К. и С. А. Аверьяновых (110 работников.), близ города располагалась также крупчатная мельница В. П. Стрелковой (22 работника) и её же мельница отсевной и обыкновенной муки (15 работников). Некоторые из них работали уже несколько десятилетий: Е. К. Аверьянова – с 1883 года, А. В. Кузнецова – с 1888 и В. П. Стрелковой – с 1860.
Стерлитамакские хлебопродукты, в общем потоке из Уфимской губернии, поставлялись в Москву, Санкт-Петербург, Прибалтику и города Северной Европы и Англии. Уникальность этого хлеботоргового комплекса заключалась в том, что в него, кроме купеческих домов, были вовлечены тысячи жителей города и уезда: фермеры, извозчики, грузчики, кладовщики, рабочие мельниц, строители барж, речники, бурлаки, мелкие торговцы и посредники, держатели гостиниц, постоялых и конных дворов, ремесленники, кузнецы, шорники, вплоть до содержателей чайных и харчевен – каждый из них получал вознаграждение по трудовому вкладу.
Город рос в соответствии с регулярной планировкой европейского типа, весьма разумной, учитывающей природные особенности и историю города. Стерлитамакские пристани принимали пассажирские пароходы и грузовые суда, которые ходили до Уфы, Самары, Царицына и Санкт-Петербурга. Окрестности Стерлитамака быстро набирали популярность как курортные места. Старый Стерлитамак не был идеальным городом, но, несомненно, был одним из самых перспективных городов Российской империи, куда стремились активные, работящие, вольнолюбивые люди. Всё это доказывает, что дореволюционный Стерлитамак и Стерлитамакский уезд находились на достаточно высоком уровне экономического развития в рамках реалий того времени.
После Большого стерлитамакского пожара 1908 года в городе развернулось массовое строительство каменных зданий и деревянных домов с цокольными этажами. Строили с Богом, с любовью, на века. Деревянные дома украшали богатой резьбой, фасады кирпичных построек выкладывали декором из фасонного кирпича индивидуальной формовки. Мастеров высокой квалификации не хватало. Со всей России съезжались в энергично развивавшийся город мастеровые люди. Среди них был и мой прадед, А. А. Ивлев, столяр-краснодеревщик (столяр высшей квалификации). Работать он любил и умел, жил достойно, в своём доме, содержал жену и троих дочерей. Как специалист Александр Александрович был чрезвычайно востребован, ему часто приходилось бывать на различных предприятиях, его приглашали в лучшие дома для принятия заказов, многие горожане знали его лично и при случае вступали с ним в беседу.
В целом, высококвалифицированные рабочие Стерлитамака жили и работали в лучших условиях, чем петербургский и московский пролетариат, в первую очередь по питанию и санитарно-экологическим условиям. На старых фотографиях семья Ивлевых выглядит ничем не хуже какой-нибудь зажиточной городской семьи того времени. Люмпен-пролетариев в Стерлитамаке не было, голода в старом Стерлитамаке не знали, он славился дешевизной и высоким качеством продуктов питания.
Из окрестных селений переезжали в Стерлитамак башкиры и люди других народностей. Прибывали ссыльные и опальные, в основном интеллигенция из крупных городов, поляки, евреи. Весьма заметны были немецкие поселенцы. Работы хватало на всех. Все постоянные жители города имели достойное жильё, в большинстве отдельные дома или многокомнатные квартиры. На постоянной основе в городе находились воинские и конвойные команды, офицерство. Поток людей с торговыми караванами, арестантскими конвоями, передвижением войск и прибытие специалистов и служивых из других городов доставляли в город новости, свежие идеи и их носителей.
Помимо рабочих, политически активными были следующие группы населения: интеллигенция, преподаватели, студенты, грамотные солдаты, включая унтер-офицерство, учащиеся и даже духовенство из окрестностей Стерлитамака, из беднейших приходов.
Особняком стояли могущественные кланы староверов-«кержаков», которые поддерживали революционные силы в надежде улучшить свои позиции в обществе и покончить с дискриминацией в отношении их со стороны центрального правительства. Крепкая община староверов в Кожевенной слободе (ныне Сайгановка), была надёжным оплотом рабочего движения и активно поддерживала большевиков.
Мусульмане города и уезда были ещё одной силой, в определённой степени поддержавшей революционное движение. Их целью было достижение гражданского и религиозного равноправия. Политическая программа мусульман Стерлитамака была сформулирована в 23 пунктах «Петиции мусульман города Стерлитамака Уфимской губернии», подписанной уполномоченными магометанского общества города, именитыми купцами З. И. Утямышевым, Г. Г. Усмановым и К. Х. Баязитовым, 12 апреля 1905 года.
Российское общество в целом, начиная с 1914 года, волновали три проблемы: необходимость скорейшего выхода из мiровой войны, несправедливое, архаичное сословное устройство общества и очевидная необходимость модернизации экономической модели страны.
Военно-полицейское государство было уже не в состоянии ответить на вызовы 20 века. В 1917 году над умами наиболее образованной части населения уже господствовала идея социалистического преобразования общества, построения народно-правового государства. Её приверженцы, социалисты, разделялись на две большие группы: марксисты и националисты. Обе группы были хорошо представлены в Стерлитамаке и имели довольно много приверженцев. Большевики и националисты в Стерлитамаке работали бок о бок и всегда находили общий язык. Одним из мест их взаимодействия было городское реальное училище на улице Соборной (ныне Садовая), где мой прадед, А. А. Ивлев, встречался с известным башкирским социалистом А. Алимгуловым, который работал тогда преподавателем в училище.
А. А. Ивлев, марксист, принадлежал к рабочей элите (по профессии — столяр-краснодеревщик), был образованным, ответственным человеком. Выглядел он так, как обычно выглядел революционно настроенный, образованный человек того времени (это было важно): густая живописная шевелюра, усы и бородка, взгляд внимательный. Носил косоворотку навыпуск, с ремешком, сверху пиджак, брюки заправлены в высокие хромовые сапоги, всё чёрного и серого цвета. Сложение имел крепкое, двигался спокойно, уверенно, говорил сдержанно, больше предпочитал внимательно выслушать собеседника.
Зарабатывал прадед достаточно, чтобы достойно содержать свой дом, семью из пяти человек. Дочери Августа, Антонина и Клавдия учились в городской женской гимназии. Семья Ивлевых была старого замеса: очень дружная, соединённая любовью и желанием быть полезными друг другу, при полном отсутствии тупого эгоизма. Такие семьи не распадаются ни при каких обстоятельствах. Жили дружно, любили петь русские народные песни, читать вслух книги русских классиков, помогали матери по хозяйству.
Александра Александровича обожали дети. Когда он возвращался домой с работы, детвора встречала его на улице и буквально облепляла. Он дарил им игрушки собственного изготовления. Родные дочери даже ревновали отца к соседским детям.
Супруга, Любовь Александровна Ивлева, придерживалась старых великорусских традиций, носила длинное закрытое платье, на людях всегда с покрытой платком или шалью головой. Простая русская женщина, очень строгого нрава, молчаливая, серьёзная, требовательная, верная семейному долгу, очень стойкая в испытаниях, сильная духом, она всю свою жизнь посвятила семье. Вела домашнее хозяйство, воспитывала дочерей. Каких-либо удобств в доме не было. Воду нужно было приносить в вёдрах, на коромысле, до ближайшего «фонтана» около 400 м. Полоскали бельё на Ашкадаре, зимой в проруби. Пекли свой хлеб в дровяной русской печи.
Вместе с супругом, в 1918-м, Любовь Александровна мужественно прошла весь мученический круг — разлуку, узилище, истязания, увечье — и схоронила его, когда ей было 46 лет, осталась верной ему до конца жизни. При советской власти — персональная пенсионерка всесоюзного значения (как участница революции), продолжала жить в семейном домике, в Стерлитамаке. В 70 лет схоронила среднюю дочь Антонину (мою бабушку), воспитала и поставила на ноги внука Виктора, моего отца. Упокоилась в возрасте 80 лет в Уфе, на руках младшей дочери, Клавдии Александровны Ивлевой, погребена на одном из уфимских кладбищ.