В. А. – Серафим Саровский. Избранные духовные наставления, утешения и пророчества (страница 32)
Митрополит Вениамин (Федченков). Из книги «Всемирный светильник. Преподобный Серафим Саровский»
Слово Божие — хлеб ангельский
Душу снабдевать надобно «словом Божиим». Ибо «Слово Божие, как говорит Григорий Богослов, есть хлеб ангельский, им же питаются души, Бога алчущие». Всего же более должно упражняться во чтении Нового Завета и Псалтири; Евангелие и послания апостолов должно читать стоя пред святыми иконами, а псалмы можно читать сидя. От чтения Священного Писания бывает просвещение в разуме, который оттого изменяется изменением Божиим. Очень полезно заниматься чтением слова Божия в единении и прочитать всю Библию разумно. За одно такое упражнение, кроме других добрых дел, Господь не оставляет человека Своею милостью, но исполнит его дара разумения.
«Люблю вас, но Бога люблю больше»
Монастырская келья была для него порогом к истинному монашеству — уединенному всецелому общению с Богом, к внутренней молитве…
У пламенного же о. Серафима внутреннее горение стало уже столь сильно, что ему нужен был полный простор для его духа в безмолвии.
«Люблю вас, — говорил братии св. Арсений Великий, удаляясь из общежития в пустынь, — но Бога люблю больше. И не могу быть вместе с Богом и людьми».
«Безмолвник есть земной вид Ангела». К этому естественному концу привели о. Серафима послушнические и монашеские его годы в «ангельском чину».
Митрополит Вениамин (Федченков). Из книги «Всемирный светильник.
«Как Богу угодно, так я и действую»
Если ты не знаешь Бога, то невозможно, чтобы явилась в тебе любовь к Нему. Ты не можешь любить Бога, если не увидишь Его. Видение же Бога бывает от познания Его: ибо созерцание не предшествует богопознанию. О делах Божиих не рассуждай по насыщении своего чрева: при наполненном чреве какое может быть видение тайн Божиих? Бог есть существо неповинное и вина всех вещей. Бог есть едино существо и едино естество, а три Лица: Отец, Сын и Святый Дух; но сии три едино суть. И в сей святой Троице первого или последнего нет, большего или меньшего; но целы три Лица соприсносущны себе суть и равны. Чего ради веровать должно, что есть Троица в единстве и единство в Троице.
Чему учил старец
Великой духовной силой полна была речь о. Серафима. Смиренная, пылающая верой и любовью, она как бы снимала повязку с глаз, открывала новые горизонты, звала человека к совершению высокого его земного призвания — служения Богу как источнику добра, правды и счастья. Эти беседы уясняли ярко все заблуждения жизни, освещали путь впереди, возбуждали жажду новой, лучшей жизни, покоряли старцу волю и сердце слушателей, вливали в них тишину и покой.
Все, что старец ни говорил, все то он основывал на словах Писания, на примере святых. Он всегда говорил то, что в данных обстоятельствах было самое важное, нужное для человека. Речь его еще потому имела такую силу, что сам он первый исполнял все то, чему учил других. По прекрасному, меткому сравнению о. Серафима, «учить других — это как с высокой колокольни бросать камни вниз, а самому исполнять — это как с мешком камней на спине подниматься на высокую колокольню».
Свои благодатные дары старец таил, не открывая их без крайней нужды. Вообще он был сторонник сосредоточенной жизни и находил, что и мирским людям надо быть сдержанными и не открываться.
Как предсказывал, так и случилось
Однажды посетили его две девицы: одна — молодая, из купеческого рода, а другая — уже пожилая, из дворян. Последняя стремилась к монашеству, но родители не благословляли ее на это, а другая и не помышляла о монашестве. Но прозорливый угодник Божий дал им советы, совсем обратные их намерениям. Дворянку настойчиво увещевал идти в брак. «Брачная жизнь, — говорил он ей, — благословенна Самим Богом. В ней нужно только с обеих сторон соблюдать супружескую верность, любовь и мир. В браке ты будешь счастлива, а в монашество тебе нет дороги. Монашеская жизнь трудная, не для всех выносима».
А юной девице батюшка велел поступать в монашество и даже назвал ей имя монастыря, в котором она будет спасаться. Понятно, что обе посетительницы были недовольны беседою и ушли от старца разочарованные. Но впоследствии все случилось именно так, как предсказал о. Серафим.
Митрополит Вениамин (Федченков). Из книги «Всемирный светильник.
Смирению его не было границ
Трудно назвать хоть кого-нибудь, кто бы мог сравниться с отцом Серафимом в его трудах — трудно назвать кого-нибудь не только из современников его, но и вообще из всех известных святых. Он один понес на себе труды пустынножительства, затворничества, старчества. Его кротость умиляла до слез приходивших к нему. Смирению его не было границ. Всякого посетителя, богатого барина и нищего, праведника и грешника, изболевшего грехами, он целовал, кланялся до земли и, благословляя, целовал ему руки. Речи его дышали проникающей, тихой, живительной властью. Они согревали захолодевшие в жизни сердца, снимали завесу с глаз, озаряли ум, приводили к раскаянию и, чудной силой охватывая разум и волю, осеняли душу человека тишиной. Целым откровением, живым и мощным доказательством бытия духовного мира был ясный, покоряющий вид его, как яркий луч солнца, засиявший в темноте жизни.
Толпы народа неотступно притекали к старцу в последние годы его жизни, когда в некоторые дни число посетителей его доходило до двух тысяч в сутки. Заживо народ признал его святым и чудотворцем. А этот истинный последователь Христа до последних дней до того угнетал себя вольными страданиями, что без ужаса нельзя было смотреть на его жизнь, без ужаса нельзя и теперь вспомнить о муках его.
Он был гениальным человеком с ясным, метким, широким, основательным умом, счастливой памятью, творческим, живым воображением. Это был великий дух в тонком, необыкновенно прекрасном теле.
Современники радовались на него и утешались им.
Известный жизнью своей игумен Глинской пустыни Филарет, в день кончины отца Серафима выходя с братией от утрени, указал братии на необыкновенный свет, видимый в небе, и произнес: «Вот так отходят души праведных. Ныне в Сарове душа отца Серафима возносится на небо».
Советы святого Серафима
В день Рождества Христова 1832 года некий раб Божий удостоился видеть отца Серафима в Саровской пустыни. «Я, — говорил этот раб Божий, — пришел в больничную церковь к ранней обедне еще до начала службы и увидел, что отец Серафим сидит на правом клиросе, на полу… По окончании же обедни, когда я снова подошел к нему, он приветствовал меня словами: “Молитвами Пресвятыя Богородицы все благо будет!” Тогда я осмелился попросить его о назначении мне времени для выслушания от него спасительных советов. Старец на то отвечал мне так: “Два дня праздника. Времени не надо назначать. Святой апостол Иаков, брат Божий, поучает нас: аще Господь восхощет, и живы будем, сотворим сие и сие”.
Я спросил его: продолжать ли мне мою службу или жить в деревне? Отец Серафим отвечал: “Ты еще молод, служи”— “Но служба моя нехороша”, — возразил я. “Это от твоей воли, — отвечал старец. — Добро делай; путь Господень все равно! Враг везде с тобой будет. Кто приобщается — везде спасен будет, а кто не приобщается — не мню. Где господин, там и слуга будет. Смиряй себя, мир сохраняй, ни за что не злобься”.
Я спросил еще: благополучно ли кончится мое дело? Старец отвечал: “Надобно полюбовно разделиться с родными, у кого есть что разделить. Было у двух родных братьев два озера; у одного все множилось, а у другого нет. Тот и захотел завладеть войною. Одному нивы надобно двенадцать сажен, а другому более. Не пожелай”.
После того я спросил: учить ли детей языкам и прочим наукам? И он отвечал: “Что же худого знать что-нибудь?” Я же, грешный, подумал, рассуждая по мирскому, что нужно, впрочем, ему самому быть ученым, чтобы отвечать на это, и тотчас же услышал от прозорливого старца обличение: “Где мне, младенцу, отвечать на это против твоего разума? Спроси кого поумней”.
Вечером я умолял его продолжить спасительную беседу и предложил ему следующий вопрос: скрывание дел, предпринятых во имя Господне, в случае, когда знаешь, что получишь за них скорее осмеяние, нежели похвалу, не похоже ли на отвержение Петра; и что делать при противоречиях? Старец на это отвечал мне так:
“Святой апостол Павел в послании к Тимофею говорит: пей вино вместо воды, а вслед за ним следует: не упивайтесь вином. На это надо разум. Не воструби; а где нужно, не премолчи”.
Я спросил еще: что прикажет он мне читать? И получил ответ: “Евангелие по четыре зачала в день, каждого евангелиста по зачалу, и еще жизнь Иова. Хотя жена и говорила ему: лучше умереть; а он все терпел и спасся. Да не забывай дары посылать обидевшим тебя”.
На вопросы мои: должно ли лечиться в болезнях и как вообще проводить жизнь, он отвечал: “Болезнь очищает грехи. Однако же воля твоя. Иди средним путем; выше сил не берись — упадешь, и враг посмеется тебе; аще юн сый, удержись. Однажды диавол предложил праведнику прыгнуть в яму, тот было согласился, но Григорий Богослов удержал его. Вот что делай: укоряют — не укоряй; гонят — терпи; хулят — хвали; осуждай сам себя, так Бог не осудит, покоряй волю свою воле Господней; никогда не льсти; познавай в себе добро и зло; блажен человек, который знает это, люби ближнего твоего: ближний твой — плоть твоя. Если по плоти живешь, то и душу, и плоть погубишь; а если по Божьему, то обоих спасешь. Эти подвиги больше, чем в Киев идти или и далее, кого Бог позовет”.