В. А. – A6V9 (страница 12)

После этой ночи меня было практически невозможно застать дома по вечерам: я пулей нёсся из школы домой, чтобы быстро сделать все уроки и свалить куда-нибудь подальше. Потом уже нашёл новое место дислокации. Около одного из торговых центров постоянно сидел и просил милостыню какой-то калека, а мне на тот момент просто не хотелось оставаться одному. Каждый вечер шёл в ближайший ларёк, на деньги с обедов покупал несколько пирожков с чебуреками, затем подсаживался к мужчине и отдавал всё добро ему, оставляя себе слойку с черникой и стаканчик чая всё с тем же вкусом лимона. Так прошёл целый год моих уходов, пока одним далеко не прекрасным вечером по заявлению матери меня не отловили и не доставили по месту прописки трое полицаев, где потом ещё долго и нудно вещали о том, что, раз уж мать меня родила, значит, я ей по гроб жизни обязан и должен, ну а ежели продолжу вести себя в том же духе, отправят в спецшколу для таких же, как я – на голову больных проблемных детей. После этого я притих, снося все скандалы и ругань в свой адрес молча…

Всё это вспомнилось сейчас, когда нахожусь на том же самом балконе девятого этажа того же самого дома. Тут всё так же не убрано, повсюду окурки и бутылки. И вновь меня разъедает желание на какое-то время остаться тут.

Ещё один день, который нужно просто пережить… Вновь не спал полночи, стараясь вспомнить всех тех, с кем она более-менее стабильно контактировала. С утра приехали дядя со своей женой и с Аркадием, отчего начал как-то потихоньку успокаиваться. Всё прокручиваю воспоминания в голове, воскрешая в памяти то хорошее, что было. Прокручиваю и понимаю одну вещь: таких воспоминаний было ничтожно малое количество. Нашёл несколько старых фотоальбомов ещё со времён 50-х годов, увидел, как выглядела бабушка в молодости и мать в младенчестве. Мне раньше почему-то никогда не показывали эти фото, постоянно говоря, что такие важные вещи не для детей. А потом… Потом уже просто не до всего этого было.

Покопавшись в столе с бумагами, нашёл дневник матери. Оказывается, она тоже его вела, и он был не один: несколько ежедневников стопкой лежали в коробке из-под обуви. Прочтя, готов был просто какое-то время скрыться от глаз остальных…

Тогда, на кладбище, когда мать подобрала и унесла с собой моё кольцо, она хотела прийти ко мне и вернуть его, но не лично – упаковать в конверт и положить в почтовый ящичек с номерком моей квартиры, а после передумала и оставила себе на память. Последние несколько дней она постоянно думала обо мне. Хотела позвонить и выспросить, что я и где, но так и не успела…

От 1 декабря 2015 года

Мне нравится падать вниз. Я только недавно сиганул в бездну и от того полёта сейчас получаю моральный экстаз. Но это не то самое страстное удовольствие, испытываемое во время секса – это тёмное ядовитое чувство, когда сам себе даёшь пинок для последнего шага в пустоту и летишь, не понимая, что там, в конце разобьёшься. Возможно, не насмерть, но приходить в себя будешь так же долго и сладко, плавно снимая с себя остатки окутавшего тело и душу сизого дыма.

Я в каком-то клубе, повсюду дым сигарет с запахом алкоголя и противных, чересчур сладких, приторных женских духов какой-то мадемуазели, сидящей рядом. Иногда контакты с незнакомыми девушками бывают полезны: достаточно проявить лишь некоторые усилия, чтобы ей понравиться, как тут же выясняется, что здешний ди-джей – её хороший знакомый, и вот уже в честь одного моего присутствия из колонок вещает Барских про свой «Hero in», а в её клатче внезапно появляется лекарство от всех бед и тревог под кодовым названием lsd. И так же быстро заказывается очередная бутылка пина колады, чтобы от лекарства не осталось горьковатого привкуса, а потом ещё десять-пятнадцать минут, и ты готов на всё.

Потребовалось ещё минут пятнадцать, чтобы позволить завести себя в приватную комнату и, не церемонясь, прижать её к стене. Кусать то в шею, то в лопатки, щекой прижиматься к прокуренным волосам, шептать на ухо что-то неразборчивое. Она смеётся вперемешку с не сдерживаемыми похотливыми стонами… Выходит первой, поправляя своё и без того критично короткое платье, я же чуть ли не вываливаюсь следом. Пытается повиснуть на мне с абсолютно ненужной лестью, а я чувствую себя грязным и противным себе самому. Видимо, побочка. Блин, ну вот почему на меня даже лёгкая наркота как-то по-другому действует? Все люди как люди – у них там эйфория, моральный подъём, и т.п., а у меня душевный раздрай, жутчайшее настроение и полнейший хаос в голове. Я лишь хочу утолить свою жажду, завидеть на горизонте ответную любовь. Но какой там, к чёрту, горизонт – одни нескончаемые километры дорог и ножей в спину, истекаемыми кровью ранами от которых я теперь даже наслаждаюсь…

Её подружки, завидев нас вдвоём, сразу же начинают кидать ревностные взгляды в мою сторону и злобные – в её. Пофиг, пляшем… Пока всё это пишу, краем глаза замечаю, как на меня пожирающим взглядом косится какой-то мулат. По ходу, он тут вообще единственный. Хотя, при таком-то освещении хрен чего разберёшь… Вот на кой чёрт я вообще сюда припёрся? Сидел бы себе дома дальше. Но нет, блин, проветриться захотелось… Хм… Смотрит на меня в упор… Ну и вот чего ты не подходишь? Я что, какое-то священное существо, чтобы молиться на меня издалека? И вообще, чего все такие пугливые пошли в последнее время? В фантазиях у них уже происходит со мной страстный животный секс, а в реале хрен кто подойдёт. Ужас… Ладно, если гора не идёт к Магомету, то Магомет попробует аккуратненько и без происшествий подкатить к горе… А вообще, раздражает, да. Тут ещё недавно в симпатии признались. А вот абламыста, тряпка пыльвая! Никаких поползновений в мою сторону! Ну, вот что за нафиг, а? Может, я вот сижу и хочу каких-то поползновений?! Блин, да что же всё так хреново-то?.. Ладно, пофиг, пляшем дальше.

Проснулся хрен знает, где, с больной головой и ватными конечностями. Повалявшись в постели ещё несколько минут, оценил обстановку. Нет, это точно не моя постель и вообще не моя квартира. Тут же в нос ударил запах дикого секса накануне. Нет, надо как-то выбираться отсюда… Только хотел дотянуться до телефона на тумбочке (и как только положить успел?), как меня что-то остановило. Тааак… В темноте разглядел чью-то ногу, вольготно устроившуюся на моих бёдрах, и руку, мирно пристроившуюся на моём торсе, а где-то в районе предплечья отдавало тяжёлым размеренным дыханием. Ага, ну понятно: таки-припёрся ночью домой к вчерашнему новому знакомому. А голова-то всё равно болит…

Как-то изловчившись и немыслимо для моего состояния извернувшись, выполз с постели, глянул на экран телефона: времени полшестого утра. И вот по что я так рано проснулся? Ладно, надо топать домой. Парня будить не стал, при выходе из квартиры лишь черканув записку. Надеюсь, он не будет устраивать разборок по данному вопросу по телефону…

Как только зашёл домой, несколько пар глаз, находившихся на кухне, дружно так зыркнули на меня в неодобрительном жесте. Ну, оно и понятно – я ведь вчера только Аркадию позвонил. И то, когда уже из клуба вышел. Блин, день разборок какой-то…

На похоронах всё моё тело буквально пропиталось жалостливыми взглядами. Боже, зачем всё это? Не смейте меня жалеть. Не смейте… После прощания все плавно перекочевали в ресторан, и вот там началось самое ужасное: все стремились меня обнять, приласкать, поплакаться, рассказать о том, какой она была. Я знаю о том, какой она была. Даже более, чем… Нет, я не злился, не раздражался – как-то совсем опустошил себя. Или, может, ещё толком в себя не пришёл.

Когда все разошлись, поехал обратно домой. Нужно выспаться. Ну, ли хотя бы попытаться. Завтра на работу, и я не хочу, чтобы хоть что-то отразилось на моём лице.

Как и ожидалось, рабочий день начался с сочувствующе-жалостливого взгляда вкупе с причитаниями моей помощницы. Женщина оказалась верующей, и в течение первой половины рабочего дня с фанатичным блеском в глазах утверждала, что мне нужно как можно скорее покреститься, а потом регулярно посещать церковь, замаливая свои грехи и просить у Бога прощения за всё содеянное. Вещала она всё это настолько уверенно, что к концу двенадцатого часа дня мне захотелось заглянуть в ближайшую аптеку, приобрести упаковку «Ледокоина» в ампулах со шприцем, а потом как-нибудь изловчиться и вколоть ей целых два кубика прямо в язык, чтобы уж совсем наверняка… Перед обедом заглянул Кэп с целью проверить, не повесился ли я тут ещё. Хорошо, хоть жалости ко мне не испытывает – это помогает скорее отойти от всего недавно произошедшего. После его незамедлительного ухода прямо напротив меня вновь послышался тихий вздох безответной любви. Вот когда это уже кончится? Может, всё-таки стоит ему сказать, а то она ведь ещё год так провздыхает. Хотя, может, и до самой пенсии… Вспомнился сразу сюжет кинофильма «Служебный роман», где Оленька точно так же вздыхала по женатому мужчине, а в итоге о её чувствах узнали все, кому не лень слушать сплетни. Сочувствую человеку, если честно, но влезать не хочу – мало ли, что Кэп подумает. Хотя, нет, вангую: скажет, что это неправильно…

Так вот. Когда Кэп вышел, а помощница вдоволь навздыхалась, чуть позже посмотрела на меня прямо в упор с мольбой и немым отчаянием во взгляде, а секунду спустя тихонечко спросила: «Вальдемар, А ты гадать умеешь?» И вот стоило мне только брякнуть о своих навыках, как она тут же засуетилась и, откопав из недр немаленькой сумочки колоду обычных игральных карт, победоносно выложила их передо мной. Ну ладно… В общем, пока все трапезничали во время своего законного обеденного перерыва, я пытался получить от поданных карт хоть какую-то информацию. Пытался потому, что у карт очень грязная энергетика, будто их каждый в этом мире в руках подержать успел: всё смешано, непонятно, явно чувствовалось, что не раз до этого на них играли, так ещё они и хозяйки не чувствовали – видимо, взяла у кого-то. После минут тридцати таких вот манипуляций я наплевал на это неблагодарное дело и достал свою колоду Таро. Да, всё своё ношу с собой, в том числе и такие вещи.