Урсула К. – Гробницы Атуана (страница 5)

– Тоже мне, дары! Его храм красят заново каждый год, на алтаре полно золота, в лампах горит газовое масло! А посмотри на Тронный Зал – крыша в дырах, купол в трещинах, везде мыши, совы… Но все равно – он переживет и Короля, и все его храмы, и всех королей, которые придут за ним. Он стоял и будет стоять здесь, когда все остальное исчезнет! Это центр всего сущего!

– Да, это так.

– Есть и в моем храме богатства. Тар рассказывает мне иногда про них. Их хватит, чтобы заполнить десять королевских храмов. Золото и трофеи, преподнесенные сто, кто знает, сколько поколений назад! Они лежат под землей, в погребах и подвалах. Мне их не показывают, все чего-то ждут. Но я знаю, есть комнаты под землей, под Залом, под холмом, под всем Местом! Невообразимая путаница туннелей. Лабиринт. Это огромный черный город под холмом, полный золота, мечей древних героев, старых корон, костей и тишины.

Арха говорила словно в трансе. На обвисшем лице внимавшего ей Манана, никогда не выражалось еще столько печали, как тогда.

– Ты владетельница всего этого – тьмы и тишины…

– Да! Но мне ничего не показывают, только то, что наверху, за Троном. Мне не показали даже входы в подземелье, только бормочут про них время от времени что-то непонятное. Меня не пускают в собственные владения! Почему меня заставляют ждать?

– Ты еще слишком молода. И может быть, они боятся, малышка. В конце концов, это не их владения. Твои. Всем остальным входить туда опасно. Нет такого смертного, что не боялся бы Безымянных.

Арха промолчала, но глаза ее сверкнули. Слова Манана снова показали ей окружающее в совершенно новом свете. Такими ужасными, спокойными, сильными всегда казались Архе Тар и Кессил, что ей и в голову не приходило, будто они могут чего-то бояться. Но Манан был прав. Они были в ужасе от этих мест, от тех сил, частью которых была Арха, которым она принадлежала. Они боялись темноты, боялись быть съеденными в ней.

И вот теперь, когда Арха спустилась с Кессил по ступенькам Малого Дома и поднялась по крутой, продуваемой ветрами, тропинке к Тронному Залу, она вспоминала свой разговор с Мананом и душа ее ликовала. Неважно, куда ее заведут, что ей покажут – она не испугается. Она узнает свой путь.

Шедшая немного позади нее Кессил заговорила:

– Одной из обязанностей моей госпожи, как она уже безусловно знает, является принесение в жертву узников, высокорожденных преступников, святотатством или изменой согрешивших против господина нашего, Божественного Короля.

– Или против Безымянных, – добавила Арха.

– Конечно, но ребенку, хотя и Съеденному, не подобает заниматься такими делами. Теперь моя госпожа выросла. В Зале Цепей сейчас как раз есть узники, присланные месяц назад милостью господина нашего, Божественного Короля, из города Авабат.

– Я ничего не знала про них. Почему?

– Древними обычаями и ритуалами Гробниц предписано, чтобы узников привозили ночью, тайком. Этому-то тайному пути мы и последуем, если пойдем по тропинке вдоль стены.

Арха свернула по указанной ей тропке, которая вилась вдоль огромной стены, окружавшей Гробницы. Камни, из которых была сложена стена, были огромными – наименьший из них мог легко перевесить человека, а самый большой был не меньше повозки. Хотя и неотесанные, они были тщательно совмещены и подогнаны друг к другу. В некоторых местах, правда, валуны лежали беспорядочными кучами. Только время могло произвести такие разрушения – столетия огненных пустынных дней и ледяных ночей, неуловимые глазом движения самих холмов.

– А на нее очень легко взобраться, – сказала Арха по дороге.

– У нас не хватает людей, чтобы перестроить ее.

– Но у нас достаточно людей, чтобы охранять ее!

– Только рабы. Им нельзя доверять.

– Можно, если как следует их запугать. Пусть наказание для них будет такое же, как и для человека, которому они позволят ступить на священную землю внутри стены.

– Что же это за наказание? – Кессил задала вопрос лишь для того, чтобы услышать ответ, который она сама подсказала Архе много лет назад.

– Отсечение головы перед Троном.

– Другими словами, Госпожа желает, чтобы вокруг стены была выставлена стража?

– Таково мое желание! – ответила девочка и с удовлетворением сжала маленькие кулачки под широкими рукавами своего хитона. Ей прекрасно было известно, что Кессил не хотела выделять рабов, и так немногочисленных, для совершенно бесполезной работы – охраны стены. В самом деле: кому придет в голову нарушить покой священных Гробниц? Никто не подойдет сюда и на милю – ни по ошибке, ни по умыслу. Но охрана Гробниц была их почетным долгом и Кессил не решилась спорить с Архой. Она была вынуждена подчиниться.

– Здесь! – произнес холодный голос Верховной Жрицы.

Арха остановилась. Она часто проходила здесь раньше и знала Стену Гробниц так же хорошо, как и остальные части Места – каждый камень, каждая растущая на ней травинка были ее добрыми знакомыми. Величественная стена возвышалась слева от нее на три человеческих роста, справа пролегла неглубокая каменистая долина, которая через несколько сот ярдов поднималась к подножиям холмов западной гряды. Арха осмотрелась и не увидела ничего, чего не заметила бы раньше.

– Под красными камнями, госпожа…

В нескольких ярдах ниже по склону выход красноватой лавы образовал нечто вроде миниатюрного утеса на холме. Арха спустилась к нему и заметила, что камни отдаленно напоминают дверь, четырех футов высотой.

– Что нужно сделать? – Арха давно усвоила, что в святых местах не следует пытаться открывать дверь, если не знаешь, как это делается.

– Госпожа владеет всеми ключами к погруженным во тьму местам.

С ритуала совершеннолетия Арха носила на поясе железное кольцо, к которому были прицеплены маленький кинжал и тринадцать ключей. Некоторые из них были большие и тяжелые, а иные – маленькие, как рыболовные крючки. Она подняла кольцо и развернула веером все ключи.

– Вот этот, – указала Кессил на один из них, и потом на крошечное углубление между двумя камнями.

Ключ, длинный железный прут с двумя резными бородками, легко вошел в скважину, и Арха, не прилагая почти никаких усилий, повернула его справа налево.

– А теперь?

– Вместе…

Арха и Кессил нажали на шершавую стену слева от замочной скважины. Тяжело, но бесшумно и нигде не застревая, каменный блок пошел внутрь, пока перед женщинами не открылась узкая щель, явив за собой непроглядную тьму.

Арха нагнулась и вошла.

Кессил, женщине тучной и тепло одетой, пришлось с трудом протискиваться внутрь сквозь узкое отверстие. Очутившись в подземелье, она тут же закрыла за собой дверь.

Абсолютная тьма. Ни малейшего проблеска света. Казалось, тьма имеет вес и давит, давит на открытые глаза.

Она согнулась почти вдвое, потому что высота прохода, в котором они стояли, не превышала четырех футов, и был он такой узкий, что, вытянув руки, Арха могла коснуться одновременно обеих стен.

– Ты захватила свечу?

– Нет, – ответила стоящая за ее спиной Кессил. Она тоже говорила пониженным тоном, но в голосе ее чувствовался какой-то странный оттенок, словно она улыбалась. А Кессил никогда не улыбалась. Сердце Архи сжалось, кровь забилась в висках, но она упрямо повторила про себя:

– Это мои владения! Мне нечего бояться!

Вслух она ничего не сказала и пошла вперед – другого пути не было. Туннель шел вниз, под холм.

Кессил двинулась за ней, тяжело дыша и шелестя одеждами по каменному полу.

Коридор сразу же стал выше и шире – Арха выпрямилась, и разведя руки, не нащупала стен. В затхлом сыром воздухе чувствовалось движение, указывающее на то, что перед ними – большое открытое пространство. Арха осторожно сделала несколько шагов вперед, в полную темноту. Потревоженный камешек ударился о другой, и слабый этот звук пробудил тысячекратное эхо, тоже едва слышимое. Пещера должны была быть невероятных размеров, но не пустая – что-то в темноте, поверхность или предмет, разбило эхо на множество мельчайших частичек.

– Наверное. мы уже под Монументами – прошептала девушка.

Шепот ее убежал в черную пустоту и разделился на отдельные нити, которые тут же сплелись в тончайшую прилипшую к ушам паутину.

– Да, это – Подземелье Под Гробницами. Пойдем, я не могу оставаться здесь. Держись левой стены и пропусти три коридора.

Кессил говорила свистящим шепотом (и тихое эхо шипело ей в ответ). Да, ей и в самом деле было страшно, ей не хотелось задерживаться здесь, среди Безымянных, их могил во тьме. Это место было для нее чужим.

– Нужно прийти сюда с факелом, – сказала Арха, шагая вдоль стены пещеры, легко касаясь ее пальцами и удивляясь странным формам камня. На нем были впадины, выступы, тонкая резьба и острые изломы. Некоторые места были шершавы, как кружево, другие – гладки, как полированная медь. Безусловно, это работа резчиков… а может, и вся пещера – произведение древних мастеров?

– Свет здесь вне закона, – шепот Кессил напоминал остротой хорошо отточенный нож, и Арха сразу поняла, что так и должно быть. Это был родной дом тьмы, центр вечной ночи.

Трижды пальцы девушки нащупывали отверстия в невидимой скальной стене. На четвертый раз она остановилась, ощупала очертания прохода и вошла в него. Кессил последовала за ней.

В этом, ведущем под небольшим углом вверх туннеле, они прошли одно ответвление налево и на перекрестке коридоров повернули направо – все это на ощупь среди полной тьмы и безмолвия подземелья. В туннеле, подобном этому, необходимо чувствовать сразу две стены, чтобы не пропустить подлежащие счету проходы и разветвления. Осязание – единственный проводник, идущий буквально держит жизнь в своих собственных руках.