Уоррен Скай – Любовь к чудовищу (ЛП) (страница 4)

Но она очень хорошо знает, что история повторяется. Блейк сам научил её этому на своём уроке.

— Эрин.

Его голос становится тише. От предупреждения? Нет, от беспокойства.

Чувствует ли он разницу между ними? Они оставляют его дом, но на каком-то уровне кажется, будто они оставляют их, то, какие они вместе, возвращаясь к тем, кем были по-раздельности.

— Я не хочу, чтобы то, что происходит, встало между нами, — говорит она.

— Боже, — произносит он грубым голосом. — Нет, не встанет. Конечно, не встанет. Я не позволю ничему встать между нами.

То, что он сказал это, заставляет её чувствовать себя лучше. Что он явно верит в это. Но она пришла из мира протекающих потолков и разбитых мечт. Эрин знает, что желания что-то продолжать не достаточно. Она знает, что бороться за что-то не значит это получить.

Девушка пытается улыбнуться.

— Думаю, я просто сверхэмоциональная. Я не достаточно поспала.

— В этом и я виноват.

— Нет, — говорит она, в ужасе от того, что сказала так. Он возьмёт вину на себя. Блейк возьмёт на себя вину за всё, если она позволит. — Ты не можешь контролировать кошмары.

Он качает головой, отталкивая то, что считал оправданиями.

— Отдохни, детка. Откинь сидение и поспи. Я разбужу тебя, когда мы приедем.

Девушка хочет поспорить, заставить его увидеть, что она не винит его. Ни за прошлую ночь, ни за что-либо, что могли сделать его родители. Она хочет сказать ему, что ничего не может их разделить.

Но когда сидение опущено, её быстро накрывает сон. Она закрывает глаза и засыпает.

***

Прежде чем машина полностью останавливается, открываются витиеватые железные ворота. Блейк кивает в скрытую камеру, проезжая мимо. Кто бы сейчас ни управлял охраной, очевидно, его проинформировали о предстоящем визите Блейка, и его узнают. Мистер Хендерсон ушёл бы на пенсию много лет назад, живя на средства, обеспеченные родителями Блейка. Они заботятся о своих служащих. По крайней мере, Блейк всегда так думал, несмотря на их другие недостатки.

Эрин не знает этого, но он намерен выяснить, что случилось с её матерью все эти годы назад. Его горло сжимается, когда он представляет, что могло случиться с молодой матерью, которая нуждалась в работе, что мог сделать беспринципный работодатель. Сделать ей гнусное предложение? Тронуть её?

Ударить её?

Его тошнит при мысли о том, что такое может произойти с кем угодно, но ещё больше из—за того, что Эрин была в такой же уязвимой ситуации, когда убиралась в его доме. Мысли о том, что кто-то мог навредить ей, ослепляли его яростью.

Он не хочет верить, что его отец способен на это.

Блейк не верит, что его отец способен на это, но убедится. Ради Эрин.

Он останавливает машину в конце подъездной дорожки. Служащие предупредили бы его родителей о его приезде, но те не откроют дверь, пока он не постучит.

Эрин спит, её длинные ресницы касаются щёк, розовые губы слегка приоткрыты. Она выглядит нежно в убывающем дневном свете, её кожа практически светится белым по сравнению с оранжевым горизонтом. Прекрасная и неприкасаемая и каким-то образом уязвимая.

Он вдруг передумывает её будить. Не хочет вести девушку в дом, где он вырос. Не хочет, чтобы она открывалась перед чем-либо отвратительным, что могло произойти здесь. Его отец никогда не посмел бы сделать что-нибудь гостье, и Блейк никогда не оставил бы её, но приводить её сюда казалось неправильным.

Мужчина не двигается, не прикасается к ней, но она всё равно просыпается. Её глаза открыты, они глубокого карего цвета и полны сонной любви к нему. Его сердце болезненно бьётся о грудную клетку.

— Эй, — произносит он хриплым голосом.

Она улыбается, выражение её лица по-прежнему сонное.

— Ты глубоко задумался.

Это тоже вызывает у него улыбку.

— Недостаток характера.

— Это мило, — её глаза наполняются бодростью, вместе с беспокойством. — Ты боишься, что я опозорю тебя перед родителями?

— Что? Боже, Эрин. Нет.

Девушка садится, используя рычаг, чтобы поднять кресло.

— Я не буду винить тебя. Я понимаю, что не та, кого они хотели бы для тебя.

Он качает головой. Он по-прежнему не может поверить в то, что слышит.

— Мне плевать, чего они хотят для меня. Ты та, кого хочу я. Ты та, кто мне нужен, — узел в его желудке сжимается крепче, и он не может это игнорировать. — Мы не обязаны это делать.

Эрин хмурится.

— Что делать?

— Навещать их. Мы можем просто уехать. Я скажу им, что плохо себя чувствовал.

В этот момент это даже не будет ложью. У него плохое, чёрт возьми, предчувствие.

— Ни за что. Мы уже здесь, — девушка смотрит в лобовое стекло, её симпатичные глазки расширяются, пока она смотрит всё выше и выше. Потому что да, здесь чёртовы шпили, как в проклятой крепости. И ещё эта крепость такая же холодная, как когда он был ребёнком. Она сглатывает. — Мы должны войти.

Блейк знает, что это правда. Он достаточно долго откладывал визит, зная, что Эрин будет думать, что он стыдится, если не привезёт её. Лучшее, что он может сделать, — устроить так, чтобы всё закончилось быстро. Насколько он обеспокоен, после этого с него хватит. Его родители могут мельком поучаствовать в их свадьбе, чтобы пресса не устроила суету, и всё.

Он берёт её руку в свою и целует её ладонь.

— Давай покончим с этим.

Глава 3

Когда высокая мрачная женщина открывает дверь, Эрин в первую очередь думает о Снежной королеве. Её волосы такие светлые, практически белые, конечно же, без тёмных корней. Она кажется естественно красивой, без особых усилий элегантной, такой женщиной, каким Эрин всегда завидовала. И её улыбка может заморозить окна.

— Ты, должно быть, Эрин, — говорит она, беря её за руку длинными холодными пальцами.

Эрин натягивает улыбку.

— Очень рада с вами познакомиться, миссис Моррис.

— Я в этом уверена.

Отец Блейка не намного лучше. Его волосы покрыты светлой сединой, глаза практически серебристые. По крайней мере, в его случае, она видела его фотографии в интернете. Прославленный экс-сенатор. Член правления бесчисленных благотворительных компаний. Успешный инвестор. Ходят сплетни, что он друг президента, со времён дней братства в университете и до сих пор. Да, эта семья купается в деньгах, и пока они сидят на застеклённой террасе и пьют лимонад, она обильно и резко чувствует привилегию.

— Как прошла поездка? — интересуется его отец.

Выражение лица Блейка выглядит напряжённым. Он переживает о том, что она скажет? Или он всегда ведёт себя так рядом с родителями?

— Без происшествий, — отвечает он. — Хотя мы выехали позже, чем планировали сначала.

Его мать цыкает.

— Тебя слишком долго не было, и я имею в виду не только это утро. Что я могу сказать людям?

— Ты можешь сказать им, что увидела меня сейчас, мама. И что я женюсь.

С этими словами он одаривает Эрин мимолётной улыбкой.

К несчастью, миссис Моррис не казалась впечатлённой ею.

— Я не многого от тебя прошу, Блейк. Ты знаешь это.

Ну, это объясняет напряжение. В течение первых пятнадцати минут разговор переходит от неловких любезностей к главному родительскому обвинению. Эрин мысленно благодарит бога за то, что её мама окружала её только любовью и поддержкой. Она не росла с отцом или с трастовым фондом, но её детство было намного более тёплым, чем это.

Блейк вздыхает.

— Мама, не сейчас.

— А когда? — женщина бросает взгляд на Эрин, с чем-то похожим на насмешку на лице. Но это было бы уродливо, а эта женщина не была уродлива ни дня в своей жизни. Эрин представляет, что та просыпается такой же прекрасной, такой же холодной. — Если она собирается быть в этой семье, ей следует знать правду.