Уоррен Скай – Любовь к чудовищу (ЛП) (страница 13)

Девушка затыкает его, кладя руку на его член. Он уже твёрдый как сталь в его джинсах. Она потирает туго натянутую ткань, наслаждаясь его грубым стоном.

— А ты? — спрашивает она.

Эрин имеет в виду не секс. Она имеет в виду уверенность насчёт них. Насчёт их брака. Она имеет в виду все глубокие чувства, которые ещё не хотела обсуждать.

Блейк стонет и закрывает глаза.

— Чёрт, да.

Он может подразумевать секс или подразумевать всё. Не важно. Ответ правильный.

Она быстро избавляется от его джинсов, расстёгивая их и спуская вниз по бёдрам. Его член выскакивает наружу, толстый и тяжёлый в её руках.

— Кто-нибудь может увидеть, — предупреждает мужчина.

— Ну и пусть.

Она хочет, чтобы они видели, чтобы весь город наблюдал. Она хочет, чтобы все знали, что Блейк Моррис принадлежит ей. И больше всего ей нужно показать себе, что это по-прежнему правда.

Он стонет, наклоняясь для поцелуя. Этот поцелуй резкий. Немного смазанный. Ей нравится, какой он с ней — грубый и необузданный. Только он не действительно необузданный. Даже сейчас, какой бы он ни был чувственный, он что-то сдерживает. Она всегда предполагала, что это касается его. Его времени в армии или восприятие самого себя как монстра.

Но до неё доходит новая мысль, особенно после событий дня, после осторожного и коварного рассечения её страхов. Что, если сдерживается из-за неё. Потому что не знает, сможет ли она справиться с ним.

Было время, когда она бы поморщилась от этой мысли. Конечно, она сможет справиться с чем угодно, что он сделает с её телом, с её разумом. Она жаждет этого. Но сейчас, чувствуя себя раздетой и истёртой, она не так уверена. И всё же, это не останавливает её желания к нему.

Если она разобьётся, то хочет, чтобы её разбил он.

— Трахни меня, — шепчет она.

— Что?

Блейк отстраняется, чтобы встретиться с ней взглядом. Обычно она не использует с ним таких слов, и в его глазах вопрос. Она действительно хочет этого? Эрин слишком расстроена, чтобы самой принимать решения?

Это вызывает в ней злость. И грусть. Она толкает его в грудь кулаками.

— Я сказала, трахни меня.

— Эрин, детка. Я сделаю тебе хорошо.

В этом весь он: заставляет её кончать, заставляет дрожать и кричать от оргазма. «Позволь мне позаботиться о тебе». Он такой хороший мужчина. Но сегодня она хочет, чтобы он был плохим.

Она снова толкает его, прижимая локти к его телу.

— Не хорошо, Блейк. Жёстко. Сделай это жёстко.

Его глаза вспыхивают чем-то опасным — и соблазнительным.

— Ты так не хочешь.

— Не говори мне, чего я хочу. Я хочу чувствовать... — она раздумывает над всеми вещами, которые хочет чувствовать. Боль. Удовольствие. Неуверенность в глубине души, которую она каким-то образом называет любовью. В итоге, всё оказывается проще. — Я просто хочу чувствовать.

Он делает шаг назад.

— Я люблю тебя.

Девушка следует за ним, кладя руку на его грудь, лаская его, извиняясь, если сделала больно.

— Тогда трахни меня, как хочешь. Делай со мной всё, что захочешь.

Решение приходит быстрее, чем она ожидает. И приходит в форме его руки в её волосах, тянущей назад, поднимающей её лицо к небу. Эрин выдыхает, но позволяет своему телу повиснуть от его прикосновения.

— Ты хочешь, чтобы я был грубым, так?

Его слова мягким дыханием касаются её щеки.

— Да, — удаётся ответить ей.

— Ты хочешь видеть, какой я на самом деле, когда не сдерживаюсь.

— Да.

— Потому что ты всё ещё не знаешь меня, — его слова звучат больше печально, чем обиженно. — Ты всё ещё думаешь, что будет что-то милое и любящее. Что я могу просто шлёпнуть тебя по мягкой части твоей задницы, будто это игра, и я смогу остановиться на этом.

Она вздрагивает.

— Тогда покажи мне.

Его рука крепче сжимает её волосы.

— Это не игра, чёрт возьми.

Блейк наклоняет её голову и лижет её горло. Затем кусает, царапая зубами линию её челюсти, пока она кричит на луну. Её пальцы шарят по его плечам, по его рукам, пытаясь держаться.

— Нет, — холодно произносит он. — Ты не будешь обнимать и сжимать меня, не когда хочешь, чтобы я тебя трахнул. Не когда хочешь, чтобы я показал тебе себя настоящего.

Он тянет её к дереву, держа за волосы одной рукой, а за предплечье другой. Затем толкает её к стволу, лицом вперёд. Он кладёт её руки на дерево, будто она кукла, заставляя её обнимать ствол дерева. Блейк расстёгивает её джинсы и стягивает их до колен, используя как верёвку, связывая её на месте. И задирает вверх её майку и лифчик, обнажая кожу перед воздухом и деревом.

— Вот так, — говорит он с грубостью в голосе, которую она не понимает. — Стой именно так, несмотря на то, что я с тобой делаю. И когда я закончу, твои груди будут красными и ободранными, а я даже не прикоснусь к ним. Поняла?

Эрин хнычет, возбуждённая и нервничающая, и почему-то парящая. Он чувствует свободу, разговаривая с ней вот так, причиняя ей такую боль. Это освобождает — не знать, что произойдёт дальше.

Что происходит дальше — он резко проникает пальцем в её киску сзади. Она ахает, смотря перед собой на дерево.

— Мокрая, — бормочет он. — Ты всегда такая мокрая? Ты ходишь весь день во время уроков и работы, пока твоя киска скользкая, как водопад? Или это только для меня, каждый чёртов раз?

Она сотрясается.

— Для тебя, — говорит девушка, высоким и тонким голосом. — Это для тебя.

Затем его пальцы перемещаются к её губам.

— Попробуй себя, — требует он.

Прежде чем ей выдаётся шанс ответить, даже подумать о том, чтобы сказать «нет», Блейк толкается внутрь. Она покорно сосёт его пальцы, слизывая свои соки с его грубой кожи. Удовлетворившись, мужчина убирает руку. Затем его жар прижимается к его спине, член упирается в её вход.

— Ты хочешь, чтобы я напугал тебя, — шепчет он. — Тогда ты сможешь завтра уйти из-за того, что произошло сегодня.

Её охватывает мрачное осознание. Он думает, что делает это потому, что Эрин хочет вырваться. Он думает, что она использует его сексуальность — его боль — против него.

— Нет, — выкрикивает она.

— Да, — сквозь зубы выговаривает он, толкаясь в неё. Наполненность шокирует её, и она поднимается на цыпочках, пытаясь высвободиться. Её груди трутся о кору дерева, заставляя её хныкать. Выхода нет, только вторжение, только боль. Только осознание, что он, наконец, впускает эту злость, эту боль... выпускает себя.

— Блейк. Блейк.

— Мне не следует прикасаться к тебе, когда ты такая, когда это будет последний, чёрт побери, раз, но я не могу сдержаться. Ты толкаешь и толкаешь меня, и теперь ты это получишь. Как тебе, детка? Как тебе ощущать на коже кору? Как тебе чувствовать мой член в своей щёлке? — будто чтобы выделить слова, он скользит рукой вокруг и щипает её клитор — сильно, — вот, что я хочу делать с тобой, всё чёртово время. Вот как будет, если я перестану сдерживаться. Я буду трахать тебя, использовать тебя, разрывать тебя.

Блейк отстраняется и вторгается внутрь, а она не может отрицать, что её трахают и используют. Её как будто даже разрывает, разделяет на две части изнутри, его член так глубоко, такой толстый внутри неё.

— Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, — ахает она.

— Захочешь, — обещает он.

А затем он ускоряется, быстро двигаясь толчками, высовывая член почти полностью, только чтобы ворваться обратно внутрь, её груди отскакивают от грубого изгиба дерева, её крики эхом раздаются по поляне и над городом.

— Расскажи мне, что она тебе сказала, — сквозь сжатые зубы произносит Блейк. — Расскажи мне, почему тебе больно.

И отвечать ему больнее, чем от коры, чем от его члена.