Уорд Фарнсворт – Метод Сократа: Искусство задавать вопросы о мире и о себе (страница 39)
Подобная гипотеза сталкивается с определенными возражениями. В диалоге «Протагор» Сократ отмечает, что, когда людям нужно мнение о том, как построить здание, они обращаются к опытным специалистам с утвердившимся статусом, но когда речь заходит о моральных вопросах, то каждый мнит экспертом только себя, не сомневаясь в собственной надежности. Следовательно, никто не считает, что и в подобных вопросах тоже есть свои специалисты. Это, в свою очередь, означает, что знаниям, необходимым для ответов на эти вопросы, научить нельзя. Если бы им можно было обучить, то люди, потратившие время на их изучение, пользовались бы всеобщим признанием. Однако никто не прислушивается к философам, когда рассуждает о моральных вопросах. Кое-кто, конечно, может ссылаться на мнения родителей или других авторитетов, но отсюда не следует, что мудрости можно научить. Имеются многочисленные примеры того, как родители пытаются сделать мудрее своих детей, а учителя учеников, но безуспешно. Сократ считал, что подобные иллюстрации ставят под сомнение возможность передачи добродетели от одного человека к другому:
СОКРАТ. Множество других людей могу тебе назвать, которые, будучи сами хороши, никого не сумели сделать лучше – ни из своих домашних, ни из чужих. Так вот, Протагор, глядя на это, я и не верю, чтобы можно было научить добродетели.
Но Протагору есть что ответить. Он отмечает, что мы не наказываем тех, кто слеп или обременен иными физическими недостатками, зато наказываем тех, кто ведет себя аморально. Очевидно, мы считаем, что караемые могли бы поступать лучше, если бы больше старались, и потому моральному поведению можно научиться и, соответственно, научить. Мы действительно много времени вкладываем в попытки научить добродетели своих детей и других людей. Это стремление укоренилось в наших обыкновениях настолько прочно, что мы его даже не замечаем.
ПРОТАГОР. Здесь все учат добродетели кто во что горазд, и ты никем не доволен: точно так же если бы ты стал искать учителя эллинского языка, то, верно, не нашлось бы ни одного.
И действительно, некоторые люди обнаруживают бóльшую предрасположенность к добродетели, чем остальные; это сродни тому, что одни играют на флейте лучше других. Но давайте представим, что игра на флейте вдруг стала чрезвычайно важным делом и ей обучают всех поголовно. Кто-то в такой ситуации будет играть хорошо, а кто-то нет, но вот только из одного этого мы не стали бы делать вывод, что игре на флейте невозможно научиться. Ошибка, которую совершает Сократ (по мнению Протагора), состоит в недостаточном количестве сравнений. Людей, которые действительно не обучены добродетели, легко найти – и облик их ужасает.
ПРОТАГОР. Примени это и здесь: если какой-нибудь человек представляется тебе самым несправедливым среди тех, кто воспитан меж людьми в повиновении законам, он все-таки справедлив и даже мастер в вопросах законности, если судить о нем по сравнению с людьми, у которых нет ни воспитания, ни судилищ, ни законов, ни особой необходимости во всяком деле заботиться о добродетели – например с какими-нибудь дикарями вроде тех, что в прошлом году поэт Ферекрат вывел на Ленеях. Наверно, очутившись среди таких людей, и ты, подобно человеконенавистникам в его хоре, рад был бы встретить хоть Еврибата или Фринонда и рыдал бы, тоскуя по испорченности здешних жителей.
Так что, возможно, добродетели действительно можно научить. Но процесс обучения в данном случае настолько размыт, а обучаемость у людей настолько разная, что с нашим грубым восприятием его нетрудно не заметить. Сократ не спорит с этими аргументами – он меняет тему, так что, возможно, он и вправду считал, что доводы Протагора не лишены смысла. Однако сократическое замешательство в вопросе о том, можно ли обучить добродетели, остается не снятым – как остается неразрешенным и большинство сократических задач. Платон, вероятно, сам не мог толком ответить на этот вопрос. Проблема и по сей день остается сложной. Вместе с тем вся деятельность Сократа позволяет предположить, что он, наверное, ответил бы так: давайте надеяться, что добродетели можно все-таки научить, – и будем пробовать делать это.
Возможно, ответ надо искать в просвещенной оценке затрат и выгод, которая обсуждалась чуть выше[200]. В поздних диалогах Платона, а также в сочинениях стоиков можно отыскать и некоторые другие варианты ответа на интересующий нас вопрос. Однако и Платона, и стоиков критикуют за то, что в своих рассуждениях они ходят по кругу[201]; как показывает Сократ, разуму трудно – а может быть, и вообще невозможно – решительно замкнуть круг в обсуждении фундаментальных моральных вопросов. Но эти примеры показывают, почему незаконченность сократической этики является ее преимуществом. Это позволяет совместить метод Сократа с целым рядом других философских проектов и подходов[202]. Сократическая философия подобна стволу, к которому можно привить другие стебли, или эскизу, который можно дорисовывать по-разному.
15
Сократ и стоики
Даже после кончины Сократ на протяжении столетий оказывал влияние на множество философов и философских школ[203]. Эта глава – первая из двух, где будет показано, как некоторые из его последователей преобразовывали его идеи о методе и об образе жизни в более сложные философские доктрины и детализированные практики. Мы начнем со стоиков, а затем уделим внимание скептикам. Совокупно обе главы дадут представление о диапазоне результатов, к которым может привести сократическое мышление.
Стоицизм – философское течение, которое сложилось примерно через 100 лет после гибели Сократа и обрело большую популярность в Древней Греции и Риме. Его этические принципы и сейчас привлекают многих (однако не обращайте внимания на современное английское значение слова «стоицизм»: у него мало общего с античной философией). Стоики затрагивали многие темы, которых никогда не касался Сократ[204]. Например, они разработали сложную теорию естественного права, которая никак не связана с Сократом Платона, хотя в какой-то мере может отсылать к Сократу Ксенофонта[205]. Однако в других стоических рассуждениях, касающихся того, как жить и мыслить, сократическое влияние велико и очевидно. По утверждению Энтони Лонга, «Сократ – философ, которого стоики взяли за свой главный образец и источник вдохновения»[206].
Многие читатели видят в стоицизме набор определенных представлений о том, как жить хорошо. Но здесь, однако, стоическая философия заканчивается, а не начинается. Начинается же она с особого умонастроения и подхода к проблемам, которые философия призвана решать. Стоические рекомендации – продукт этого подхода, в основе своей сократического. Среди прочего сократовскую позицию и сократовский стиль анализа развивал Эпиктет для разрешения проблем, поставленных перед ним учениками. Этот философ показывает, как применять сократический метод к вопросам более практическим, чем в платоновских диалогах. Тот, кто интересуется стоицизмом и желает получить о нем более полное представление, поступит правильно, если обратится к его корням.
После краткого исторического обзора в разделах этой главы будет показано, как сократические идеи получили дальнейшее развитие у стоиков.
Наши знания о Зеноне скудны, однако считается, что в молодости он учился у Полемона, одного из руководителей Академии, а также у философа-киника Кратета. Зенона, в свою очередь, на посту главы школы стоиков сменили сначала Клеанф, а потом Хрисипп. Все трое были плодовитыми писателями, но ни одно из их произведений не сохранилось. Мы знаем об их взглядах лишь по пересказам и цитатам у других авторов. До нас, однако, дошло довольно много сочинений, относящихся к «позднему» стоицизму, и в дальнейшем они послужат нашим целям[207]. Ниже перечисляются основные авторы того периода, чьи работы сохранились.