Уорд Фарнсворт – Метод Сократа: Искусство задавать вопросы о мире и о себе (страница 28)
СОКРАТ. Но я думаю, ни одно из перечисленных мною искусств ты не станешь звать красноречием, хоть и сам сказал, что всякое искусство, сила которого обнаруживается в слове, есть красноречие, и, стало быть, если бы кто пожелал придраться к твоим словам, то мог бы и возразить: «Значит, арифметику, Горгий, ты объявляешь красноречием?» Но я думаю, ты не объявишь красноречием ни арифметику, ни геометрию.
ГОРГИЙ. И верно думаешь, Сократ. Так оно и есть.
Эта добрая привычка пригодится в любом разговоре: старайтесь помогать собеседникам, реальным или воображаемым, уточняя, что именно они хотят сказать; и если даже вам непонятно, что конкретно они имеют в виду, то все равно исходите из того, что они умны и благонамеренны, а в их словах скорее есть смысл, чем нет[146].
Сократ с еще большим усердием следует этому принципу в «Теэтете». В этом диалоге он намеревается оспорить взгляды Протагора. К сожалению, Протагора уже нет в живых, и поэтому Сократу предстоит воссоздать суждения этого мыслителя, прежде чем их опровергнуть. Он начинает с приписывания Протагору мнения о том, что «человек есть мера всех вещей». Это утверждение способно нести различные смыслы, которые отчасти правдоподобны, а отчасти нет. Рассуждая о Протагоре, Сократ говорит: «Мудрому мужу, разумеется, не подобает болтать вздор. Так что последуем за ним»[147]. Потом он приводит примеры, придающие позиции Протагора максимальную убедительность, а затем на нескольких страницах доказывает, что подробно описанная им точка зрения все же несостоятельна. Далее еще больший объем текста посвящается тем убедительным ответам, какими мог бы встретить все изложенные возражения сам Протагор, если бы участвовал в обсуждении. Наконец, еще большее количество страниц уходит на оспаривание этих гипотетических ответов – и так далее. Читатель этого диалога (как, впрочем, и любого другого) обычно поражается изобретательности Сократа, с равной искушенностью придумывающего аргументы как в поддержку, так и в опровержение своей позиции. Желание и умение человека противопоставлять сильные аргументы своим собственным воззрениям, делая это даже лучше оппонентов, – отличная проверка сократического прогресса.
В нынешние времена подобные практики называются принципом доверия: интерпретируйте аргументы ваших собеседников наиболее разумным способом, на который вы способны, и представляйте их в наилучшем свете. Этот принцип приписывался многим авторам; однако, как и большинство важнейших интеллектуальных методов, он восходит к Сократу. Когда Сократ оспаривает чью-либо позицию, он изображает ее в наиболее сильном и привлекательном виде, иногда, по сути, проделывая за оппонента его же работу. Короче говоря, Сократ не бежит от сложных проблем, желая защитить свою позицию, а, напротив, идет им навстречу. Практический совет в данном случае таков: анализируя чужую аргументацию, придерживайтесь варианта, который больше подходит вашему противнику или партнеру, чем вам.
Сократ упоминает об этой проблеме. Он предупреждает Горгия о случаях, когда два человека спорят и
один скажет другому, что тот выражается неверно или неясно, и вот уже оба разгневаны и каждый убежден, будто другой в своих речах руководится лишь недоброжелательством и упорством, а о предмете исследования не думает вовсе. Иные в конце концов расстаются самым отвратительным образом, осыпав друг друга бранью и обменявшись такими оскорблениями, что даже присутствующим становится досадно, но только на себя самих: зачем вызвались слушать подобных людей?
(Обратите внимание, сколь мало изменилось спустя тысячелетия.) Сократ беспокоится из-за того, что он противоречит Горгию; ему необходимо убедиться в том, что собеседник не усмотрит здесь ничего личного. Если же Горгий почувствует себя оскорбленным, то нужно будет остановиться. Сократ поступает так и в других диалогах.
ФЕДР. Ты высмеиваешь нашу речь, Сократ?
СОКРАТ. Так оставим ее, чтобы тебя не сердить, хотя, по-моему, в ней есть много примеров, на которые было бы полезно обратить внимание, но пытаться подражать им не очень-то стоит.
Подобный подход свидетельствует о здравомыслии. Если вы хотите чего-нибудь добиться в диалоге, то избегайте аргументов, задевающих чувства; приводите примеры, которые не бьют по больному месту; высказывайтесь так, чтобы не вынуждать собеседника уходить в глухую оборону. Другими словами, ведите себя достойно. Выражать сложную точку зрения так, чтобы не задеть ничьих чувств, – целое искусство, которое и обсуждается в настоящей главе. Необходимо тщательно подбирать слова и примеры, чтобы подчеркивать уважение к личности собеседника. А если спор накаляется, то нет ничего плохого в том, чтобы указать на это и дать понять, что вы имеете в виду X, а не Y. Именно так поступал Сократ.
Итак, Сократ старается не обижать собеседников. Но у этой проблемы две стороны. Если вы добиваетесь аргументированного обсуждения, то не обижаться самому столь же важно, как и не обидеть другого. Поэтому Сократ ясно дает понять, что он сам не станет обижаться, если его заявления попытаются опровергнуть; он говорит, что «охотно выслушает опровержение, если что-нибудь скажет неверно»[148]. Сократ и вправду воспринимает чужое опровержение как одолжение в свой адрес.
СОКРАТ. Что же это за люди, к которым я принадлежу? Они охотно выслушивают опровержения, если что-нибудь скажут неверно, и охотно опровергают другого, если тот что скажет неверно, и притом второе доставляет им
О том же он говорит и Калликлу:
СОКРАТ. Если ты меня опровергнешь, я не стану на тебя сердиться, как ты на меня, наоборот – запишу тебя первым своим благодетелем.
В более позднем диалоге, где Сократ уже не фигурирует, Платон вкладывает в уста одного из персонажей ту же мысль, и тот излагает ее более просто и менее драматично.
АФИНЯНИН. Не станем раздражаться, но отнесемся мягко друг к другу, если кто из нас, желая отыскать истину и высшее благо, подвергнет порицанию что-либо в законах родины.
Описанное отношение имеет решающее значение для успеха сократического исследования. Обида становится проблемой не только тогда, когда кто-то уже обидел другого или обиделся сам. Сам риск нанести обиду уже проблематичен, поскольку он лишает людей честности. Когда они боятся обидеть оппонента, то говорят не то, что думают в действительности, и продвижение к истине стопорится. Все притворяются в большем согласии друг с другом, чем есть на самом деле. Подобное затруднение актуально и по сей день. Преодоление этого страха – часть метода Сократа. Оно требует мужества и решимости от обеих сторон: им никак нельзя воспринимать спор как что-то личное, независимо от того, насколько далеко способны завести выносимые на обсуждение идеи.
Некоторые из этих рассуждений, возможно, покажутся странными читателю, не забывшему о вредности Сократа. Но его подход определяется контекстом. Мы видели, что он бывает саркастичным, когда ему встречаются напыщенные или агрессивные собеседники (и при этом он очень суров к самому себе), но во многих диалогах он, скорее, имеет дело с добрыми друзьями. И Сократ четко разграничивает эти два типа.
МЕНОН. Если вдруг кто-нибудь тебе скажет, что не знает, что такое окраска, и точно так же не может судить о ней, как и об очертаниях, понравится ли тебе тогда твой ответ?
СОКРАТ. Да он будет чистой правдой, Менон! Если вопрошающий окажется одним из тех мудрецов – любителей спорить и препираться, я отвечу ему: «Свое я сказал, а если я говорю неправильно, то теперь твое дело взять слово и уличить меня». Если же собеседники, как мы с тобой сейчас, захотят рассуждать по-дружески, то отвечать следует мягче и в большем соответствии с искусством вести рассуждение.
Рассмотренный здесь подход можно применять и для изучения самих себя. Сократическая функция в вашем разуме, как и в диалогах, работает подобно гироскопу. Она помогает сохранить ориентацию и удержать баланс. Когда собеседникам не хватает уверенности, Сократ их подбадривает. Когда они чрезмерно надуваются, он помогает им сдуться. Сократический инстинкт внутри отдельного «я» работает аналогичным образом. В определенные моменты он способен выполнять работу шекспировского придворного шута. Такая работа состоит в том, чтобы ставить на место тех, кто себя переоценивает. Он насмехается над самомнением и высокомерием, когда их следует высмеять; он долго и упорно ищет на короле наряд, но не находит его. А когда король приходит в ярость, он досадует и удивляется.