Уолтер Уильямс – Война (страница 16)

К настроению беспечности и сумасшествия теперь добавилось чувство облегчения. Оставив позади башню Апсзипар, они безудержно болтали, охваченные лихорадочным весельем. Сула вдруг подумала, что они ведут себя так же, как Лораджин с сослуживицами. Как дети, которым удалась шалость.

– Кто отдал приказ расстрелять их? – спросил Сула.

– Леди Сула, – дружно ответила команда.

– А кто спустил курок?

– Леди Сула!

– Чьи пули полетели в них?

– Леди Сулы! – закричали они и расхохотались.

"Пора прекращать, – сказала Сула сама себе. – Или добром дело не кончится."

И неплохо бы выпустить новое "Сопротивление" – с заголовком "Смерть предателя".

Ужинали они в первоклассном ресторане "Семь пажей" с молчаливыми и степенными официантами и картой вин, включающей сотни позиций. Праздновали несколько часов – каждые десять минут им подавали крохотные порции очень изысканные блюд на почти прозрачных фарфоровых тарелках. Сула была уверена, что раньше ее друзья в таких заведениях не бывали.

Да и она тоже, хотя, может, пару раз и была. Когда настоящая Кэролайн брала с собой девчонку по имени Гредель.

– Не хотите ли заказать десерт? – спросил официант. – У нас есть все, что указано в меню, кроме "Шоколадной фантазии" и "Спирального мокко".

– А почему их нет?

Он покачал сверкающей лысиной:

– К величайшему сожалению, сейчас не достать какао подходящего качества. Могу ли я предложить вам персики фламбе?

– Ну, – Сула глянула на Гэвина и Шону. Друзья, разморенные двумя бутылками вина, улыбались. – Не представляю жизни без "Шоколадной фантазии". Хотя мы можем кое-что придумать.

Перед уходом Сула поговорила с шеф-поваром, поинтересовавшись, сколько та предложит за какао высшего сорта.

Женщина нахмурилась и закусила губу:

– Дела идут не очень, сами понимаете. С тех пор, как пришли они.

– Дела начнут потихоньку налаживаться, если в меню вновь появится хороший шоколад.

Глаза повара сузились:

– Насколько хороший?

– "Кабила". Шестьдесят пять или восемьдесят процентов какао. Завезен с Преовина.

Шеф безуспешно пыталась скрыть алчный огонек в глазах:

– А сколько у вас есть?

– Сколько вам надо?

Они договорились о цене, в семь раз превышающей ту, что Сула заплатила за какао на кольце.

– Доставлю товар завтра, – сказала она. – Готовьте наличные.

Шеф-повар вела себя так, словно подобные сделки заключались ежедневно. Возможно, и заключались.

– Как у тебя это получилось? – спросила Спенс по дороге домой.

– Что это?

– Вот так вот изменить акцент. Когда мы в Риверсайде, у тебя один голос, в официальной обстановке – другой, а с официантом и шеф-поваром ты вообще иначе говорила.

Сула оглянулась на ресторан.

– Я даже не заметила, – сказала она. – Наверно непроизвольно подражаю собеседникам.

Ни официант, ни шеф-повар не растягивали слова, подобно пэрам из Верхнего города, а пользовались удобным общепринятым произношением.

– Эх, мне бы так уметь, – мечтательно сказала Спенс.

***

– Опять гуляла, – услышала Сула знакомый голос, когда возвращалась домой. – Опять гуляла без Скачка.

– Угадал, – весело ответила она и запрыгнула на ступеньку, зажав в руке тонкий пластиковый ключ от двери.

Скачок вышел из тени на свет, льющийся из окон квартиры на первом этаже, и Сула сразу же утонула в темном сиянии его черных глаз.

– Ты могла бы провести со Скачком такой чудесный вечер, с сегодняшним не сравнить, – сказал он. – Только дай Скачку шанс.

Сула не знала, что ответить. Что не встречается с молодыми людьми, говорящими о себе в третьем лице?

– Погуляем, когда найдешь себе работу, – выкрутилась она. – Не хотелось бы отнимать у тебя последние деньги.

– А я бы все отдал, лишь бы ты была счастлива.

За личное местоимение Сула наградила его улыбкой.

– Что слышно? – спросила она.

– Бунт у Синих Решеток, там, где расстреливали заложников, – ответил Скачок. – За убийство тюремного офицера арестовали группу скорбящих.

Сула задумчиво помолчала.

– И в новостях показали?

– Нет. Скачок слышал от… коллеги.

Сула знала, что слухи разносятся быстро, но при этом обрастают ложью.

– Кого-нибудь убили? – спросила она.

– Мой друг не знает. Может, было несколько смертей. Здесь постоянно кого-то убивают.

Он подошел поближе и протянул что-то, в неясном свете из окна отливающее желтым. "Сопротивление".

– Я уже читала.

Он убрал листок.

– Будь осторожнее, – сказал Скачок. Он стал поразительно серьезен. – Выходишь на улицу – смотри, нет ли полиции. Едешь на поезде, идешь на рынок – смотри, нет ли полиции. Убедись, что всегда есть куда бежать.

Сула посмотрела на Скачка:

– А у тебя есть куда?

Его черные глаза блеснули, и он опять вынул бледный пластик.

Сопротивление.

Сула повернулась:

– Спокойной ночи, Скачок.

Она вставила ключ в замок, и металлические запоры раздвинулись.

– Спокойной ночи, мисс. Удачи.