Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 9)

– В таком случае, – ответил он, – иногда наступает время, когда мужчина должен иметь собственную лодку.

– Когда я вернусь, принесу тебе сыра, – заверил его я. – Или овцу. Твой выбор.

Кевин вздохнул:

– Мне придется удовлетвориться сыром. Но теперь я спрашиваю у себя: зачем я сюда приплыл?

– Приятный солнечный день на воде, а ты жалуешься, – ответил я. – Тебе бы следовало самому поговорить с девушкой, если она тебе понравилась.

Мы устроились под кленом, возле тропы, которая вела к броду, и достали из сумки хлеб, мясо и сыр.

Ветер шумел в кронах деревьев. Овцы бродили по траве, как пена по воде. Я почувствовал, что начал постепенно засыпать, но меня вернул к действительности звук охотничьего рога.

– Сигнал сбора собак! – сказал Кевин.

Он лучше знал сигналы охоты, чем я.

Я приложил ладонь к уху. Сладкий зов, густой, как сливки, донесся с севера. Я поднялся на ноги, а потом запрыгнул на одну из нижних веток рябины. И увидел отряд всадников, появившийся на фоне северного горизонта.

– Да, они возвращаются, – сказал я. – Тебе лучше спрятаться, у тебя слишком яркая одежда. И подай мне сумку.

Кевин передал мне сумку и отошел в сторону. Мимо пролетел голубь, а я взобрался повыше на дерево. Оттуда я видел приближавшихся охотников, слышал лай собак – не яростный вой, а приятный обмен сплетнями внутри стаи. Отряд ехал неспешно, лошади и люди устали после утренней охоты.

Ягоды рябины краснели с наступлением осени. Довольный ветер шуршал сухой листвой. Я вытащил из кармана повестку и покрепче сжал в руках кожаную сумку, где лежали сыр и мясо.

Охотничий рожок снова заиграл сбор. Я слышал, как хлопнула дверь со стороны дома, слуги спешили навстречу охотникам.

Борзые уже уловили запах дома и с дружелюбным лаем помчались вперед, в сторону своего жилища. Подобно серо-коричневой реке они неслись у меня под ногами, а за ними следовали конюхи. Собаки, конюхи, лошади и охотники были с головы до ног покрыты грязью после трудной дороги.

Сэр Стенли ехал в середине отряда – крупный мужчина с толстой шеей и длинными седыми усами, доходившими до середины груди.

Он был в тяжелых сапогах и охотничьем костюме из кожи, в одной руке держал поводья, а в другой плетеный хлыст. Я отметил, что его мощная лошадь желтой масти сильно забрызгана грязью. Далее следовали оставшиеся конюхи, один нес прямой меч, которым их хозяин убивал оленей после того, как собаки его загоняли, а другой – ружье, из него сэр Стенли стрелял по ланям: лани не представляли для охотников особого интереса, потому что не имели рогов для защиты, в них стреляли издалека, а не атаковали в пешем строю. Шествие замыкали вьючные лошади с добычей, ее успели освежевать и подготовить для кухни и коптильни. Головы трофеев везли в отдельных корзинах: красный олень-самец, желто-коричневая самка и небольшой, но свирепый, судя по виду, медведь.

Я почувствовал, как кровь начала быстро пульсировать у меня в горле. Выбрав подходящий момент, я спрыгнул и оказался на четвереньках прямо перед всадником, но слева от него, с дальней стороны от хлыста. Большая лошадь от неожиданности встала на дыбы и заржала. Всадник сжал поводья.

– Сэр Стенли! Сэр Стенли! – вскричал я.

Помахав сумкой перед мордой лошади, я заставил ее снова встать на дыбы. Она выбросила вперед копыта. Сэр Стенли выругался, снова натянул поводья, и наконец ему удалось успокоить лошадь. От ярости его щеки стали алыми.

– Что ты себе позволяешь, размахивая этой проклятой штукой и появляясь, как черт из табакерки? – взревел он.

– Подержите это, сэр. Вы можете повредить упряжь, – сказал я.

Я протянул ему повестку, сделав вид, что должен освободить руки, чтобы срочно осмотреть поводья его лошади: при этом она снова отпрянула назад, а у сэра Стенли лопнуло терпение, и он вырвал повестку у меня из рук.

– Нет, упряжь в полном порядке, – заявил я и ослепительно улыбнулся рыцарю. – И, сэр, вы держите в руках повестку, которая приглашает вас на выездную сессию суда.

Сэр Стенли молча смотрел на меня. Собаки увидели, что я появился, точно по мановению волшебной палочки, тут же примчались обратно и окружили меня оживленной шумной толпой, словно пришли в восхищение от фокуса, который я учинил над их хозяином. Я люблю собак, а они хорошо относятся ко мне, так что я рассмеялся и принялся почесывать у них за ушами.

Сэр Стенли попытался отогнать собак хлыстом.

– Лежать! – крикнул он. – Лежать, подлые твари! Хватит вилять хвостом! Разорвите его на части! Взять его! Взять!

Я отскочил от хлыста, а возбужденные псы продолжали прыгать вокруг меня. Между тем к нам стали подходить конюхи с хлыстами и ружьями или блестящими копьями на медведей в руках.

– Все эти господа – свидетели! – заявил я. – Но, если их вам недостаточно, я привел с собой своего свидетеля! – Я указал сумкой в сторону Кевина, и тот с некоторым смущением, или вполне обоснованной неохотой, появился из-за деревьев.

Один из конюхов подул в рог, пытаясь собрать собак, но на него никто не обратил внимания. Сэр Стенли еще несколько раз взмахнул хлыстом, но тут несколько конюхов умело отделили меня от стаи поклонников, я метнулся в сторону от тропы и обнаружил перед собой еще одного конюха, решившего меня остановить. Тогда я нырнул за круп лошади, которая фыркнула и с силой лягнула задними копытами. Меня они не задели, но заставили остальных лошадей осадить назад.

– Я выполнил свой долг, сэр Стенли! – сказал я, отступая. – Я воздержусь от чаевых и, если вы не против, пожелаю вам доброго дня. – И я помахал ему рукой. – И да спасет вас Милосердный Паломник, сэр Стенли!

– Будь проклят твой Паломник! – Рыцарь щелкнул хлыстом. Псы принялись прыгать и выть.

Конюх вторично протрубил в рог, но собаки опять не обратили на него внимания.

– Доброго дня, сэр Стенли!

Рыцарь намотал хлыст на кулак и бросил на меня свирепый взгляд.

– Кто ты, черт возьми, наглая тварь?

Я не стал отвечать на его вопрос, повернулся и направился к берегу. Кевин присоединился ко мне. Мы шли очень быстрым шагом.

Кевин поправил широкополую шляпу.

– Ты не побоишься оглянуться, чтобы выяснить, не целится ли он в нас из своего ружья? – спросил он.

– У него превосходное ружье, – заметил я. – Мне удалось его разглядеть в руках носильщика. Колесцовый замок, затвор и дуло оправлено серебром. Я бы сказал, что он неплохо вооружен. И мы знаем, что он хороший охотник и стрелок.

– Я не нахожу в твоих словах утешения, – печально проговорил Кевин.

– Утешение наступит только после того, как мы окажемся от него достаточно далеко, – ответил я.

Мы вышли из тени рощи и оказались на солнце в зеленых владениях овец. Пастухи и их собаки наблюдали за нами с профессиональным интересом. Из рощи донесся еще один зов рога.

– Они собирают борзых, – сказал Кевин. – Пойдем быстрее, наглая тварь.

Я ничего не ответил, но шаг ускорил. И тут из рощи донесся лай атакующей своры – пришло время перейти на бег.

Испуганные овцы заблеяли и бросились врассыпную.

Собаки пастухов начали предупреждающе лаять. Атакующая свора борзых приближалась.

«Едва ли, – подумал я, – он намерен нас убить».

В таком случае он бы взялся за ружье. А сейчас его вполне удовлетворят несколько унций нашей плоти.

Не испытывая желания быть разорванным на части, я бежал, на ходу развязывая сумку. Я слышал, как ругаются пастухи, которые опасались, что собаки нападут на овец. Мне пришло в голову, что стоило бы отобрать у одного из пастухов посох, чтобы защищаться от собак, но решил, что у меня нет времени бороться с пастухом – за это время стая меня догонит.

В горле жгло, холодный воздух морозил все у меня внутри. Я изловчился и бросил взгляд назад – первые борзые уже находились в двадцати ярдах позади меня.

Я засунул руку в сумку, вытащил кусок ветчины и швырнул себе за спину. Больше я не стал оглядываться, но лай позади изменился: я уловил новую заинтересованность, затем послышалось рычание – очевидно, началась борьба за мое угощение. Я слышал шум борьбы, шла грызня за ветчину, другие собаки громко лаяли, наблюдая за схваткой. Меня удивило, что борзым потребовалось довольно много времени, чтобы вспомнить о погоне.

Еще один кусок ветчины снова задержал собак, потом в ход пошел третий, после чего я стал бросать назад колбасу.

Когда колбаса закончилась, я принялся бросать собакам кусочки сыра, и оказалось, что они совсем не против нового угощения. К тому моменту, когда мы увидели причал, сыр у меня закончился. Теперь я начал швырять за спину хлеб.

– Беги к лодке! – прохрипел я Кевину. – Я постараюсь их отвлечь.

Бросив хлеб, я кинулся к воде, и она оказалось такой холодной, что я бы застыл в неподвижности, если бы не инерция. Волна метнулась мне навстречу, соленые брызги ударили в лицо. Оказавшись по грудь в воде, я обернулся: стая серо-коричневых борзых лаяла на меня с берега. Я засунул руку в сумку, вытащил подмоченный имбирный пряник и бросил его в середину стаи. Они уже успели привыкнуть, что в их сторону летит еда, и новое угощение моментально исчезло в пасти одного из псов. У берега появился первый конюх, когда я услышал, как ветер наполняет парус.

– У тебя за спиной! – услышал я крик Кевина.

Я повернулся, увидел приближавшийся нос лодки и забросил на дно сумку. Потом схватился за планшир, когда лодка проплывала мимо, и перекатился внутрь – в это время Кевин навалился на другой борт, чтобы лодка не перевернулась. Затем он налег на руль, и мы поплыли прочь от берега.