Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 44)
Под предводительством виконта танцы вокруг ее величества продолжались – бесконечные попытки получить должность и внимание королевы. В зале над головами придворных летало несколько голубей, и их помет падал на придворных, словно насмешливая оценка происходящего.
Я немного постоял в зале, наблюдая за герцогиней Раундсилвер, которая беседовала с несколькими джентльменами, а затем решительно к ней направился. Ее нарядное платье, украшенное жемчугом и желтыми сапфирами, даже в тусклом свете зала окружало сияние, подобное маяку. Увидев ее широкую улыбку, я подошел, снял шляпу и поклонился.
– Я надеюсь, вы меня поздравите, ваша светлость, – сказал я, – благодаря усилиям вашего мужа меня назначили Грумом Пудинга, о чем будет объявлено в следующую среду.
Она удивленно заморгала, но затем в ее голубых глазах загорелся озорной свет.
– Как замечательно! – сказала она.
– Прошу меня простить, сэр, – сказал один из джентльменов, – но я не знаком с данной должностью.
Я надел лицо полнейшего превосходства.
– Я Квиллифер, – сказал я. – И моя должность новая, потому что покойный король не особенно любил пудинги, в отличие от нашей новой королевы. А так как ее величество обожает пудинг из фиг и слив, а также пудинги на нутряном сале с изюмом…
– Бланманже, – вмешалась ее светлость. – Пудинг «кабинет».
– О, ее любимый! – заявил я. – А также пудинг доков, клафути, пудинг на грече с корицей, ирисовый пудинг, воронье гнездо…
– Пудинг с патокой, – сказала герцогиня. – Финиковый, крупяной, гороховый, овсяный.
– Детский пудинг и копытце! – сказал я в заключение, а потом повернулся к джентльменам. – На самом деле ее величество любит все пудинги, и она желает, чтобы главный специалист по пудингам постоянно находился при ней.
– Грум Пудинга! – с восхищением повторила герцогиня. – Вы будете постоянно находиться у ее локтя!
Я поклонился.
– Да, я буду удостоен этой чести, – сказал я. – И можете не сомневаться, ваша светлость, сделаю все, что в моих силах, чтобы отблагодарить вас за доброту, отстаивая ваши интересы перед королевой.
– Сожалею, сэр, я не расслышал ваше имя, – сказал один из джентльменов.
Мы с герцогиней продолжали развлекаться, посмеиваясь над бедными джентльменами, полными амбиций, и, пока мы чрезмерно восхищались моей новой должностью, я заметил, что новость разнеслась по толпе, как внезапно пошедший град. Не все поверили в мою историю, но некоторым она показалась вполне правдоподобной и даже вероятной. В конце концов, Грум Пудинга выглядел ничуть не безумнее, чем Хранитель ночного горшка, более известный, как Грум Табурета. Это была древняя, прославленная должность, исходно принадлежавшая обычному лакею, подававшему монарху салфетку, когда тот завершал естественные акты; но со временем интимные контакты грума с королем превратили должность в нечто важное и уважаемое – и многие стремились ее получить, в том числе знатные дворяне.
Я обнаружил, что привлек внимание нескольких придворных, завязались серьезные разговоры о пудингах и доброте Раундсилверов. Я признался, что надеюсь сделать королеву любительницей пудингов с сатуреей, и в качестве примера рассказал о рецепте моей матери, пудинге с рублеными бараньими почками.
Когда эта тема начала провисать, я стал рассказывать о разграблении Этельбайта, а также историю моего пленения сэром Бэзилом из Хью, расписав вдобавок свое бегство – в слегка улучшенной версии.
Я уже упоминал прежде о необходимости демонстрации моих талантов людям, чтобы они не смотрели на меня сверху вниз. Теперь же обнаружил, что меня перестали игнорировать, ко мне подошла молодая женщина, одетая в тщательно продуманное гофрированное платье из яркого зеленого атласа, с буфами на рукавах и подолом, вышитым золотой нитью и инкрустированным хризобериллом кошачий глаз. Длинные рыжие волосы украшали жемчужины, изящную шею – ожерелье из изумрудов и бриллиантов. В одной руке она небрежно держала сложенный веер из перьев павлина. Незнакомка заморгала, глядя на меня сонными карими, слегка удлиненными глазами – казалось, она только что проснулась после долгого и приятного сна.
– Вы лорд Квиллифер? – спросила она. – Я слышала, что у вас есть новости о моем муже.
Я не стал гадать имя ее мужа, но сразу снял шляпу и низко поклонился.
– Квиллифер, – сказала герцогиня, – могу я представить вам ее светлость, маркизу Стейн?
Я выпрямился и посмотрел на одетую в шелка женщину, стоявшую передо мной.
– Когда я в последний раз видел вашего мужа, с ним все было в порядке. Его тщательно охраняли, но не стали заковывать в кандалы или плохо с ним обращаться. – Я ободряюще улыбнулся. – Кроме того, вам следует знать, что мне удалось забрать из казны разбойников его кольцо с печатью и оно сейчас у меня.
Сонные глаза широко раскрылись.
– Оно у вас с собой? – спросила маркиза.
– Я оставил его в надежном месте до тех пор, пока не найду возможность вас отыскать, – ответил я.
Маркиза улыбнулась, показав мелкие белые зубы.
– Завтра днем я буду дома, – сказала она. – Если вы принесете мне кольцо и дополнительную информацию о моем муже и его друзьях, вы сможете рассчитывать на мою благодарность.
Я снова поклонился.
– Ваша светлость оказывает мне честь, – сказал я, а когда выпрямился, оказалось, что она уже с важным видом удаляется, а веер из павлиньих перьев болтается на ее кисти. Я наблюдал за ленивыми движениями бедер, когда маркиза скользила над полом, и тут почувствовал внимательный, оценивающий взгляд маленькой герцогини.
– Мастер Квиллифер, – сказала она, – я думаю, вы продвинулись дальше пудингов.
Глава 13
Имея склонность к честности, я должен признаться, что четыре дня спустя мы с маркизой Стейн лежали, как две ложки, на пуховой постели в моей новой квартире на Канцлер-роуд. Сильный дождь стучал по крыше, в камине весело потрескивал огонь.
Пальцы ее светлости скользили по краю оправленного в серебро кубка, и она искоса поглядывала на меня через плечо своими миндалевидными глазами.
– Твоя комната лишь наполовину обставлена, – сказала она, – однако ты позаботился о том, чтобы обеспечить себя самыми необходимыми вещами.
– Постель, хорошие простыни, подушки, пахнущие лавандой, вино и огонь, – перечислил я. – Стол и стулья в другой комнате, это и есть роскошь.
Она сделала глоток из серебряного кубка и передала его мне. Мы наслаждались сладким мускатто из Варселлоса, что напомнило мне другой случай, когда я поцелуями пил вино с теплых губ Эллы. Вдохновленный воспоминаниями я поцеловал ее светлость еще раз.
– Однако я не знаю, что мне делать с седлом, – сказал я.
– Ты можешь купить лошадь.
Седло хорошей работы – черная и красная кожа – укоризненно смотрело на меня со стола. Седло, набор из четырех серебряных кувшинов, серебряная булавка для шляпы, ароматический шарик, бочонок вина из Варселлоса и позолоченный медальон – подарки, начавшие прибывать во дворец Раундсилверов на следующее утро после того, как я провозгласил себя Грумом Пудинга. Это были попытки подкупа, их прислали люди, рассчитывавшие, что я использую свое влияние на королеву в их пользу.
Я не ожидал, что моя шутка зайдет так далеко, и, когда подарки начали прибывать, не знал, что с ними делать. И сразу же обратился за советом к герцогу и герцогине. Сначала герцог стал меня укорять, что ситуация вышла из-под контроля.
– Если об этом узнает королева, – сказал он, – твоя шутка может помешать нам в оказании помощи Этельбайту. Она не любит подобные шалости.
Я с ужасом на него посмотрел:
– И что мне теперь делать?
Герцог слегка пожал плечами.
– Напиши письма с подобающими благодарностями, – сказал герцог. – Возвращать подарки нельзя, такой поступок будет расценен как оскорбление. Но, если кто-то из твоих новых друзей попросит вернуть подарок, сделай это без колебаний.
– Но это звучало так забавно! – сказала герцогиня.
И она рассказала историю в подробностях, так что в конце герцог хохотал вместе с ней.
К счастью, этот эпизод не помешал планам оказания помощи Этельбайту. Рядом с седлом на столе лежала черная кожаная папка с десятью разрешениями на каперство, подписанными королевой – их утром доставили от канцлера. Кроме того, я нашел там доверенность на мое имя на путешествие в Этельбайт, чтобы я смог сам раздать лицензии достойным городским капитанам.
– Лошадь? – спросил я. – В такую погоду я бы предпочел не ездить на лошади.
Маркиза повернулась на спину, и ее голова с массой теплых светлых волос оказалась у меня на плече.
– Да, – кивнула она. – Ты предпочитаешь скакать галопом под крышей над головой.
Я снова ее поцеловал.
– Я с радостью отправлюсь на прогулку, – сказал я. – Но только не в такую погоду.
Она улыбнулась, вновь показав мелкие ровные зубы, казавшиеся мне очаровательными вопреки здравому смыслу, и я положил руку на изящный изгиб ее бедра.
Маркиза, урожденная леди Амалия Бриллиана Тревил, являлась седьмым ребенком и пятой дочерью графа Кулме. В сумрачной северной крепости было так много дочерей, что Кулме во многом случайно выдал ее замуж за своего друга, вдовца маркиза Стейна, срочно пожелавшего обзавестись наследником. Она вышла за него в шестнадцать лет, теперь Амалии исполнилось семнадцать, и она уже пять месяцев носила наследника. Тошнота прошла, а муж уехал вместе с армией, сделав неудачную попытку поучаствовать в мятеже. Теперь Амалия намеревалась пуститься в собственные приключения.