Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 4)

Вот почему мне приходится постоянно и упорно демонстрировать свои таланты людям, чтобы убедить их, что я хоть что-то значу.

Мой наставник, Дакет, невозмутимо выслушал мою тираду.

– Заявление в суде будет рассмотрено более благосклонно, если, открывая рот, ты не будешь демонстрировать присяжным застрявшую между зубами яблочную кожуру, – заметил он. – И что ты имел в виду, когда упомянул сэра Стенли?

Офис Дакета занимался поисками сэра Стенли Мэттингли, чтобы вручить ему повестку о необходимости посетить осеннюю выездную сессию суда присяжных, которая должна была начаться через два дня. Но сэра Стенли не удалось отыскать ни в его городском особняке, ни в загородном доме, а, если повестка не будет вручена, адвокат Дакет не сможет предъявить ему иск от имени своего клиента, мистера Мортона Трю.

– И все же, – сказал я, – сэр Стенли не может находиться где-то далеко, ведь он является почетным председателем гильдии Винокуров, а потому должен участвовать в Осеннем фестивале, который начнется после выездной сессии.

– Тебе удалось отыскать его убежище? – осведомился Дакет.

– Я вспомнил, что сестра сэра Стенли замужем за Денисом Батло, и…

– Батло перебрался в столицу, и его дом здесь закрыт. Мы проверяли: сейчас там нет гостей.

Я поднял руку:

– Но, сэр, у Батло есть другой дом, на Бараньем острове.

И вновь выражение лица адвоката Дакета изменилось.

– В самом деле? – пробормотал он.

– Вам ведь известно, что сэр Стенли известен как прекрасный охотник и постоянно топчет поля собственных арендаторов, преследуя ланей. А также что Бараний остров соединяется с материком во время отлива и находится сразу напротив леса Эйли, в котором сэр Стенли может досыта удовлетворять свою жажду охоты.

В глазах Дакета появился едва заметный блеск.

– У тебя есть доказательства того, что сэр Стенли находится на Бараньем острове?

– Нет, сэр. Но, как мне кажется, стоит его проверить, если вы предоставите мне судебную повестку и освободите на один день.

Все следы удовольствия исчезли с лица Дакета.

– То есть дам тебе возможность целый день провести в лодке? – проворчал он.

– В лодке Кевина Спеллмана. И я возьму с собой Кевина в качестве свидетеля – на случай, если все же найду сэра Стенли.

Дакет мрачно усмехнулся:

– Пожалуй, я бы и сам мог провести день на море. Быть может, мне следует отправиться на остров и воспользоваться лодкой Кевина.

Я признал такую возможность церемонным поклоном.

– Морской воздух оказывает благоприятное влияние на организм, – заявил я, – к тому же придает привлекательный розовый оттенок вашим ушам. Но я прошу вашу милость иметь в виду, что сэр Стенли известен склонностью к насилию и становится опасным с похмелья, а если вы найдете его, когда он будет вместе со своими собаками, он может натравить их на вас, не говоря уже о вреде, который способен причинить хлыстом или ружьем.

– Да, – сказал Дакет. – Я аплодирую твоей приверженности правосудию: ты даже готов пасть жертвой клыков стаи голодных охотничьих псов. И все же, – он показал мне руки с бумагами, – у меня имеется для тебя множество документов, которые я хотел поручить тебе скопировать перед осенней судебной сессией.

– У вас есть клерк, – напомнил ему я.

Упомянутый клерк, который сидел, склонившись над письменным столом, поднял голову и одарил меня взглядом василиска из-под маленькой шапочки.

– Додсон очень занят, – сказал Дакет. – Как и я. – Он фыркнул, посмотрел на бумаги, а потом помахал ими в моем направлении. – Ты можешь начать с написания черновика прошения о помиловании от имени Алека Ройса, который срубил древовидный папоротник в Королевском лесу. Рубка деревьев там наказывается смертной казнью, но судья милосерден, мы можем рассчитывать на тюремное заключение или штраф.

Я немного подумал:

– Вы сказали, что речь идет о древовидном папоротнике?

– Верно. – Внимание Дакета уже переключилось на что-то другое, и он принялся просматривать бумаги.

– В таком случае нет нужды писать прошение о помиловании, – сказал я. – Обвинение является необоснованным.

– Необоснованным? – Дакет произнес это слово, словно ему в рот попало нечто отвратительное.

– Новое слово. Я его изобрел. – Кстати, для протокола, так и было.

– Есть превосходная фраза: «Без основания», которая вполне подойдет, а если нет, «безосновательным», «недоказанным», «бездоказательным». Так что в необоснованном нет никакой нужды. – Дакет бросил на меня строгий взгляд. – Я не советую тебе использовать новые слова при судье.

– Сэр, забудем неологизмы. – Дакет бросил на меня подозрительный взгляд, и я заговорил быстрее: – Сэр, наш клиент невиновен.

Взгляд Дакета стал жестким.

– Ройс признал обвинение, – сказал он. – Он находился в тюремной камере Нового Замка в течение двух месяцев. У нас нет фактов, которые мы могли бы отрицать.

– Если не считать вопроса, рубил ли он вообще древесину короля, – заявил я. – В соответствии с законом древесина – это «твердое вещество растительного происхождения, которое может быть использовано в строительстве моста, лодки или корабля, оконного переплета, ограды и так далее». Древовидный папоротник слишком маленькое и слабое растение для строительства, из чего следует, что он с точки зрения закона не является древесиной. Древовидный папоротник никому не нужное растение, вроде лианы или барвинка, которое Ройс убрал, чтобы он не мешал нормальному росту настоящего дерева.

В течение нескольких секунд Дакет сохранял полнейшую неподвижность.

– Я полагаю, твои доводы могут подействовать, – наконец медленно проговорил он.

– Если пожелаете, я могу провести защиту сам, под вашим наблюдением, – предложил я.

– Перед судьей Траверсом? – Дакет задумчиво взмахнул рукой, продолжая сжимать в ней бумаги. – Думаю, нет. Чтобы предъявить такой аргумент Траверсу, требуется огромное чувство такта – а у тебя с этим проблемы.

Я надел личину покорного ученика и поклонился.

– Как и всегда, – заявил я, – мне остается только целиком положиться на вашу мудрость.

Дакет кивнул.

– Ты можешь взять сегодня свободный день и отправиться на Бараний остров, – сказал он. – Но завтра посвятишь весь день скрипу пера. – Он сложил бумаги в общую стопку и положил ее на древнем письменном столе черного цвета, где уже лежало множество документов. – Завтра ты не выйдешь из конторы до тех пор, пока не скопируешь все бумаги на этом столе.

Я поклонился:

– Конечно, наставник.

Дакет выдвинул узкий ящик стола и достал оттуда документ с печатью.

– Вот повестка, подписанная судьей Дарси. Не потеряй ее: я не стану досаждать судье перед заседанием, обращаясь к нему с просьбой о повторной повестке. – Он поднял руку. – И не испачкай ее грушевым соком!

Я поклонился:

– Я исполню все ваши указания.

– Тогда ступай, – сказал Дакет. – И, если на тебя нападет стая собак, ты сможешь винить в этом только себя.

– Ну, и о чем это дело? – спросил Кевин Спеллман.

– Кража, – ответил я. – Водоема.

– Разве человек может украсть озеро? – спросил Кевин. – Мне бы такое и в голову не пришло.

Кевин был крепким светловолосым юношей, с которым мы дружили со средней школы. Он одевался в ярко-голубые и желтые цвета, а на его пальцах поблескивали кольца с драгоценными камнями. А еще он носил широкополую шляпу, украшенную серебряным медальоном и страусовым пером. Даже на отдыхе и даже в лодке он носил роскошную одежду, соответствовавшую его положению сына и наследника Смотрителя и Декана Благородной гильдии торговцев тканями.

Торговцы тканями вели свои дела не только по всему побережью, но и за границей, доставляя богатства Этельбайта и реки Остры в остальную часть Дьюсланда и всего мира. Кирпичи Этельбайта и этельбайтское стекло также приносили им прибыль, но еще более ценным товаром являлась шерсть.

В низинах Остры располагались идеальные пастбища, а вода с верховьев реки протекала через горы, где овцы паслись летом. По договорам, заключенным в далекой древности между ремесленными гильдиями, шерсть по фиксированной цене покупали у стригалей представители Почетной общины мойщиков, они мыли сырую шерсть в речной воде и продавали свой товар Благородной компании ворсильщиков и чесальщиков по цене, оговоренной столетия назад, от ворсильщиков и чесальщиков товар отправлялся в Благородный клуб ручной пряжи, гильдии, полностью состоящей из женщин, которые пряли нити в своих домах, после чего шерстью занимались красильщики, суконщики, валяльщики, шелушители, шляпники, драпировщики, портные и так далее, – но только в тех случаях, когда товар предназначался для местных жителей, в противном случае шерсть уходила к торговцу тканями, и тот – в отличие от остальных – отдавал ее по рыночным ценам, если только продажа не шла через посредников.

Отец Кевина, Грегори Спеллман, являлся владельцем или членом одиннадцати компаний и акционерных обществ, которые, в свою очередь, имели в собственности баржи, корабли, склады и причалы, где швартовались корабли и баржи.

Благодаря доходам от продажи шерсти старший Спеллман жил в одном из самых великолепных домов на площади Скаркрофт и обеспечивал сына яркой и модной одеждой, и тот являлся живой рекламой товаров отца.

– Вода – такой же предмет потребления, как и любой другой, – сказал я. – Она может накапливаться, ее можно продавать, давать в долг и, конечно, воровать.