Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 102)

В какой-то момент герцог отвел меня в сторону.

– Ты написал, что покидаешь Селфорд, но мы были сильно удивлены, когда узнали, что ты вступил в армию.

– Я и сам удивился своему решению, – признался я. – Но я покинул армию, вновь стал обычным подданным Короны, больше не обязан вскакивать под звуки трубы и могу спать столько, сколько захочу.

– Тебе будет интересно услышать новости о лорде Стейне, – сказал герцог. – Мы с канцлером отправили ему предупреждение, что, если он продолжит тебе мстить, ее величество будет недовольна. Я не знаю, какое решение он принял, но, полагаю, у него было время подумать в последние несколько месяцев, возможно, теперь он поведет себя более цивилизованно.

– Благодарю вашу светлость за вмешательство, – сказал я.

– Думаю, тебе будет также любопытно узнать, что леди Стейн родила сына, – добавил герцог и произнес эти слова более тщательно, так что я даже услышал букву «р» в слове «родила». – Теперь у Стейна есть наследник, и, быть может, он воздержится от действий, которые могут поставить его права под сомнения. Ясно, что, если Стейн будет и дальше прибегать к насилию, его сын утратит все владения и титулы.

Я подумал, что на большее мне рассчитывать не стоило.

– А как леди Стейн? – спросил я.

– Ее светлость пережила рождение ребенка, – ответил герцог. – Я не могу сказать ничего более определенного, но она очень молода, и я уверен, что у нее все будет хорошо.

– И я очень этому рад, – сказал я.

Я подумал, что мы используем какой-то шифр: герцог заверил меня в том, что Амалия здорова так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что я в ней как-то заинтересован. Я чувствовал к нему благодарность, однако надеялся, что никто не пустил слухов о моей связи с Амалией, ведь месть Стейна наверняка вызвала интерес у некоторых придворных.

Прискус прибыл через два дня, и его великолепная галера плыла по Дорделле под торжественный бой литавр. Население города высыпало на берег, но я поступил лучше – направился на причал дома барона Эвре-ле-Крейга, взял в качестве экипажа свободных от организации салюта пушкарей, и мы поплыли на озеро. Галера барона была синей, украшенной золотыми листьями на белом фоне, и мы следовали за принцем, пока он не прибыл к водяным садам королевского дворца.

На принца я успел посмотреть в подзорную трубу – оказалось, что он смуглый и темноволосый, бородка и волосы подстрижены короче, чем принято в Дьюсланде, лицо украшал большой, похожий на клюв нос, подобный форштевню корабля. Принц был в великолепном камзоле королевского пурпура, открывавшем белую атласную рубашку, короткой накидке из белой парчи с пурпурным подбоем и конической шляпе с двумя перьями – красное и золотое Дьюсланда в знак уважения к невесте.

На самом деле конические шляпы и короткие накидки носили все жители Лоретто. Прискус и его свита являли собой яркую компанию, словно намеревались показать, что они отличаются от жителей Дьюсланда. Мы стоим прямо, вес тела распределен на обе ноги, но люди Лоретто выставляли одну ногу вперед, а другую – назад, и создавалось впечатление, что они устремлены вперед – грудь выпячена, бедра, плечи и голова откинуты. Конические шляпы и короткие накидки, казалось, были созданы специально, чтобы это подчеркнуть. Они выглядели элегантно, изогнутые, точно тисовые луки, когда стояли на полубаке галеры, и я подумал: нельзя исключать, что подобные позы войдут в моду и в нашей стране.

Среди прибывших я увидел монахов Паломника, но они сильно отличались от тех, которых я видел прежде. Монахи Дьюсланда носили сутаны из неотбеленной шерсти, а эти красовались в разноцветных одеяниях алых, голубых и ярко-зеленых тонов, а также золото – ремни, четки и амулеты. Они явно далеко ушли от принципов смирения и бедности.

Галера из Лоретто остановилась у причала, построенного возле водяных садов, и батарея, стоявшая на берегу озера, дала залп королевского салюта. Я видел капитана Липтона, суетившегося на своей батарее, он отдавал приказы стрелять орудиям в определенном порядке.

Неизменно безмятежная королева ждала принца верхом на белой кобыле, а Прискус сошел на причал, снял шляпу и поцеловал ей руку. Ему подвели белого жеребца, они поехали вместе к водяным садам и вскоре скрылись из виду.

Празднества начались, и господа из Лоретто, в конических шляпах и необычных позах, встречались повсюду в городе. Между рыцарями Дьюсланда и Лоретто прошли поединки, победителем стал Лоренцо д’Абрез, один из соратников принца, умело ломавший одно копье за другим. На лодку, бросившую якорь, поставили водяной орган, который дал концерт для всего города. По случаю важного события состоялись скачки и кулачные бои, перед каждой таверной играл дудочник, чтобы все желающие могли потанцевать. Театр масок Блэквелла показал пьесу «Триумф добродетели» в древнем театре, где аристократы двух народов играли роли в собственных ярких костюмах.

Кастинатто снова выступил в роли злодея, а маленькая Флория опять сыграла Добродетель, но теперь ее игра получилась более живой, словно она поняла, что передразнивать старшую сестру, как было в Кингсмере, стало неразумно.

Полагаю, головы на пиках перед зданием суда с ней бы согласились.

Впервые театр давал представление для публики, а не при дворе, и две тысячи горожан Хауэла, которых пустили в театр бесплатно, с удивлением наблюдали за пьесой.

Через несколько дней на озере состоялась регата, в которой галера его светлости Раундсилвера получила лавровый венок победы из рук молодой женщины, одетой русалкой. Я смотрел на нее, вспоминал последнюю чудесную ночь в Этельбайте, и на мгновение меня охватила невероятная печаль, а на глазах выступили слезы. Где теперь Аннабель Грейсон, в каком ужасном плену она оказалась? Я подумал и о своей семье, и о тысячах других погибших людей. И у меня возникло ощущение, что, как бы я ни старался, каких бы успехов ни достиг, я потерял гораздо больше.

После спектакля я долго гулял по городу, выпил несколько кружек эля, немного послушал музыку и попытался прогнать охватившую меня меланхолию. Не могу сказать, что мне сопутствовал успех, а когда я вернулся, оказалось, что возле моего дома стоит карета. Как только я к ней подошел, из нее с криком выскочил граф Венлок.

– А, вот и ты! – завопил он. – Я хотел на тебя посмотреть! – Он остановился передо мной и принялся грозить мне пальцем. – Хотел увидеть человека, который оклеветал моего сына! Я хотел увидеть чудовище, укравшее у моего сына победу, утверждавшего, что она принадлежит ему!

Удивленный до глубины души, я смотрел на Венлока, пока он кричал, но потом сумел взять себя в руки.

– Я не делал ничего подобного! Тот, кто вам это сказал, лжет!

– Это ты солгал! – закричал граф и принялся размахивать кулаком. – Ты распространяешь клевету у меня за спиной и пытаешься сделать победу у Весов Экстона своей! У тебя ничего не выйдет, ты меня слышишь? Я раздавлю тебя и открою правду!

Я собрался ему возразить, однако он повернулся на каблуках и быстро пошел к своей карете, но в последний момент снова обернулся ко мне.

– Статуя! – закричал он, топая ногой о землю. – Проклятая статуя!

Я смотрел вслед карете, уезжавшей в клубах пыли, и в полнейшем ошеломлении вошел в дом, хотя истеричные вопли Венлока продолжали звучать у меня в голове.

В доме я встретил капитана Липтона, который радостно завопил, как только меня увидел.

– Мои поздравления, юноша! – сказал он, размахивая бумагой. – Твое будущее решено! И этого добился я!

На меня произвело гораздо большее впечатление враждебное появление Венлока, чем фантазии Липтона, и я попытался ему объяснить, что произошло на дороге перед домом, но Липтон хлопнул меня по плечу.

– Сегодня утром опубликовали список тех, кто отличился во время сражения, и его читали герольды на площадях! – сказал он. – Ты произведен в рыцари за решительные действия в сражении при Весах Экстона, и тебе пожаловано поместье!

Я посмотрел на бумагу, которой он размахивал перед моим лицом, и прочитал, что за доблестную, заслуживавшую награду службу во время войны Квиллифер Младший из Этельбайта становится рыцарем-бакалавром и ему будет пожаловано поместье Даннок в графстве Херст-Даунс.

– А где находится Херст-Даунс? – спросил я, совершенно сбитый с толку.

– Мне все равно! – заявил Липтон. – Важно лишь то, что я сумел добиться для тебя награды.

– А как ты… – начал я, но не смог продолжить.

У меня не хватало слов, все это не имело никакого смысла.

– Напоминаю тебе, что ты дважды обещал мне бутылку кларета на поле Весов Экстона, – сказал Липтон. – Ты так и не сдержал своего слова, но пришло время выполнения обещаний. Нам нужно как можно быстрее выпить за твою награду!

У меня кружилась голова, но я понимал, что должен сдаться на милость момента.

– Тогда пойдем в кладовую лорда Эвре-ле-Крейга, – сказал я. – Там я смогу выполнить сразу оба своих обещания.

Глава 32

Винный погреб барона Эвре-ле-Крейга поражал богатством и роскошью, там стояло множество бочек вина, с названием и датой на каждой, выжженными раскаленной кочергой, а в пыльных нишах лежали бутылки с ярлыками, надписанными аккуратным почерком. Управляющий сбежал несколько недель назад, как только понял, что не в силах помешать пушкарям пить все, что они пожелают, каким бы редким и дорогим ни оказывался их выбор. Я взял пару бутылок из одной из самых пыльных ниш, принес их в зал, откупорил первую и разлил вино по бокалам. Капитан Липтон сделал большой глоток, крякнул от удовольствия и почесал лысую голову.