Уолтер Мосли – Вниз по реке к морю (страница 3)

Мой единственный в мире друг прикурил «Мальборо», встал и подал мне сигарету. Зажав ее губами, я глубоко затянулся, задержал дыхание, потом выпустил дым через нос. Ощущение было великолепное. Я кивнул и снова затянулся.

Никогда не забуду, как холодно было в этой комнате.

– Спокойно, Джо, – произнес мой друг. – Ты особо не болтай про подставу ни здесь, ни с адвокатом. А я в это дело вникну и еще поговорю с главой департамента. У меня есть контакты в его конторе. Да и здесь я знаю пару людей. Уберем тебя из общего отстойника и посадим в отдельную камеру. По крайней мере, ты будешь в безопасности, а я пока тут поколдую.

Когда ты благодарен за то, что тебя сажают в одиночку, кажется, ниже уже падать некуда.

– А Моника? – спросил я. – Ты можешь провести ее сюда повидаться со мной?

– Она не хочет тебя видеть, Кинг. Детектив, который ведет дело, Жаклин Брайер, показала ей видеозапись.

Моей благодарности за отсидку в одиночке хватило ненадолго. Комнатушка была темная и маленькая. В ней были нары, старый алюминиевый унитаз и два с половиной шага свободного пространства. Подняв руку на полметра над головой, я мог коснуться потолка. Еда была такая, что временами меня от нее выворачивало. Но приносили ее только раз в день, поэтому я всегда накидывался на нее с жадностью. Праздник был, когда давали растворимое картофельное пюре с вяленой говядиной, отварной зеленый горох и – раз в неделю – кубик желе.

Но я не был одинок – благодаря тараканам, паукам и клопам. Я не был одинок, потому что вокруг были десятки людей – таких же, как я, одиночников, – которые часами кричали и плакали, а иногда пели и ритмично топали в такт.

Один из них откуда-то знал мое имя и частенько принимался оскорблять меня и сыпать угрозами: «Я тебя в зад трахну, а когда выйду отсюда, сделаю то же с твоей женой и с девчушкой».

Я ни разу не удостоил его ответом. Зато я нашел железный прут, который слегка выпирал из бетонного пола. Я принялся расшатывать эту арматурину и расшатывал до тех пор, пока наконец, спустя восемь приемов пищи, не выломал ее.

Двадцать пять сантиметров ржавого железа с ручкой, сооруженной из обрывков ветхого одеяла. Кто-то умрет в этих стенах; будем надеяться, что именно тот, кто смеет угрожать моей семье.

За все это время они ни разу не выпустили меня из камеры. Я сидел там и страстно мечтал о книге или газете и о том, чтобы был свет, под которым их можно почитать. Заточенный в одиночном изоляторе, я проникся любовью к печатному слову. Я жаждал новелл и заметок, рукописных писем и компьютерных экранов, полнящихся мудростью веков.

За эти недели я совершил подвиг, который никак не удавался мне прежде, – бросил курить. Сигарет не было, и синдромы ломки просто присоединились к прочим страданиям.

Жалобы других заключенных превратились в фоновый шум, как звук движущегося лифта или песня, которую сотни раз слышал, а слов так и не знаешь.

Я постоянно стискивал изготовленную в камере дубинку. Кто-то умрет здесь от моей руки… А две недели спустя уже стало, собственно, неважно кто.

Я съел уже восемьдесят три порции тошнотворной еды и крепко спал в тот момент, когда четверо облаченных в бронежилеты охранников вломились в камеру, заковали меня в наручники и куда-то повели. Воспользоваться дубинкой я не сумел, потому что свет снаружи ослепил и дезориентировал меня.

Я орал на тюремщиков, требуя чтобы мне сказали, куда меня ведут, но никто не ответил. То и дело меня тыкали кулаками, но по сравнению с тем, что эти ребята действительно могли сделать, то были лишь ласковые поглаживания.

Доставили меня в довольно просторное помещение и тут же приковали к стальным кольцам, приваренным к полу. Я сел на табурет в торце длинного стола. Флуоресцентный свет жег глаза, и голова от него болела невыносимо. Я еще подумал, не придет ли кто-нибудь сюда, чтобы убить меня. Я помнил, что это Америка, и тут ребята, которые работают на закон, не убивают без решения суда. Впрочем, я был в этом уже не совсем уверен. Может, они казнят меня за то, что я стал несостоявшимся убийцей в этих стенах.

– Мистер Оливер, – раздался голос женщины.

Я перевел взгляд туда, откуда слышался голос, и поразился, поняв, что она вошла в эту комнату совершенно беззвучно. За ее плечом стоял здоровенный черный парень в синей форме, которого я прежде никогда не видел. И я не слышал, как они вошли. Звуки поменяли для меня свое значение, и теперь я даже не был уверен в том, что именно я слышал.

Я рявкнул на нее – таким словом, какого никогда не использовал ни прежде, ни впредь. Мужчина в синем костюме рванулся вперед и довольно сильно ударил меня.

Я напряг каждый мускул, силясь избавиться от оков, но тюремные цепи специально делают такими, чтобы они были крепче человеческих жил.

– Мистер Оливер, – повторила женщина.

Она была высокой и стройной, волосы ее совершенно не портила благородная седина, и дымчато-синий брючный костюм прекрасно это подчеркивал. А еще она носила очки. Линзы блестели, скрывая ее глаза.

– Что?

– Я помощник старшего тюремного смотрителя Николс, и я пришла сообщить вам, что вас отпускают.

– Что?

– Как только лейтенант Шейл и я выйдем, люди, которые привели вас сюда, снимут с вас цепи, отведут туда, где вы сможете принять душ и побриться, а также выдадут вам чистую одежду и немного денег. С этого момента ваша жизнь снова будет принадлежать только вам.

– А как же… обвинения?

– Обвинения против вас сняты.

– А как же… моя жена, моя жизнь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.