Уолтер Кенни – Скрытые пружины (страница 39)

После известия о крушении Титаника и мерзкой выходки мистера Крингеля мы обе были подавлены, но поднявшись на холм, покрытый цветущим дроком и вереском, я всё же задала Маргарет терзавший меня со вчерашнего дня вопрос. Медлить я больше была не в силах, ведь мысль о том, что она в одиночку терзается неизвестными мне переживаниями, была непереносима.

К моему облегчению, Маргарет не стала увиливать и скрытничать. Мне даже показалось, что она давно ждала возможности поделиться со мной этой болью. Лицо её стало напряжённым, бледные губы сжались, как будто она говорила против своей воли.

– Знаешь, Бетти, тебе это будет сложно понять. Ты намного сильнее меня и твоя вера в божественное провидение поддерживает тебя даже в минуты скорби и уныния. Тебе, наверное, сложно представить, что других людей могут терзать страхи, которым нет точного названия в нашем мире. Иногда мне кажется, что мы с тобой совсем разные. Испытываем приязнь к разным вещам, опасаемся разных обстоятельств. И ещё, иногда мне кажется, что я намного хуже тебя.

– Маргарет, не говори так, прошу тебя, – запротестовала я. – Мы выросли вместе, у нас с тобой нет никого ближе друг друга. Ты знаешь, что я всегда готова уберечь тебя, защитить, сделать всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива…

– Я знаю, Бетти, знаю, – перебила меня Маргарет и я умолкла, давая ей возможность говорить дальше. – Понимаешь, мне нелегко говорить об этом. Нелегко потому, что долгие годы, с самого детства, я скрывала этот факт из страха, что меня сочтут помешанной. Мне и сейчас трудно признаваться в этом, тем более тебе, самому здравомыслящему человеку, которого я знаю! Но эта вещь в сундуке… Она абсолютно реальна, ведь ты тоже видела её.

Кивнув, я погладила руку Маргарет в тонкой перчатке, поощряя её продолжать, но кузина замолкла, прикрыв глаза и часто дыша. Из-под полумесяца золотистых ресниц выкатилось несколько слезинок, они быстро пробежали по её лицу и пропали в высоком воротнике накидки.

– Много лет, с самого детства, меня является одно и то же ужасное существо, притворяющееся птицей, – Маргарет произнесла это свистящим шёпотом, не открывая глаз, и шумно сглотнула. – Оно постоянно преследует меня. Как только ложусь в постель, на какой-то зыбкой границе между сном и явью я начинаю чувствовать его приближение. Оно медленно, но неуклонно стремится ко мне, превращая всё окружающее в труху, в серую пыль. Как бы быстро я ни бежала, как громко ни звала бы на помощь – нет никого рядом, кто помог бы мне. Это так ужасно, Бетти, если бы ты знала, как это ужасно!

Шёпот Маргарет оборвался, её лицо, как она ни сдерживалась, исказилось от слёз. Достав из кармана большой платок, я передала его ей, а потом обняла и, ни слова не говоря, позволила кузине самостоятельно справиться с эмоциями, нежно поглаживая её по худеньким плечам. У меня в голове не укладывалось: как, при условии, что мы с нею были так близки все эти годы, я не узнала об этих навязчивых кошмарах раньше?! Почему она скрывала это от меня? Ведь я никогда в жизни не посчитала бы её сумасшедшей!

Успокоившись, она подняла заплаканное лицо и, прерывисто вздохнув, произнесла:

– И в ту ночь, когда исчезла моя мать, я тоже видела птицу. Только не во сне, а по-настоящему. Помню, что я проснулась среди ночи от храпа Абигайль, которая сидела на стуле рядом с моей кроватью. Уснуть у меня больше не получилось, и я пробралась к окну, чтобы посмотреть, скоро ли рассвет. Тогда я и увидела…Это длилось совсем недолго, но в мою память эта картина врезалась навсегда. Как бы мне хотелось забыть об этом, ты не представляешь, Бетти!

Кузина прижала к горлу сжатые ладони и задышала часто-часто. Взяв её за руки, я заставила их разжаться и мягко спросила:

– Что ты увидела, Маргарет? Расскажи мне. Расскажи, тебе станет легче, обещаю!

– Птица, Бетти, большая, больше даже, чем обычно. Она низко летела, пересекая лужайку наискосок. У неё в лапах была моя мать, она прижимала её к себе, как прижимают ребёнка. В ярком свете луны я отчётливо видела свою мать – распущенные волосы, закрытые глаза. Птица двигалась рывками, будто ноша её тяготила, будто она искала силы для того, чтобы взмыть в небо. Как ты думаешь, я смогу когда-нибудь забыть об этом?

Пребывая в сильном потрясении от услышанной истории, я рассеянно кивнула кузине и спросила:

– А что было дальше? Ты рассказывала об этом кому-нибудь?

– Конечно же нет! – Маргарет в ужасе помотала головой. – Все подумали бы, что я тронулась умом. Ты первая, Бетти, кому я об этом рассказываю. Тогда же, в ту ночь, я настолько сильно испугалась того, что чудовищный кошмар вырвался из моего сознания на волю, что буквальным образом ни словечка не могла произнести. После этой ужасной сцены, которую я наблюдала из окна своей спальни, я побежала в комнату матери. Мне необходимо было её увидеть, убедиться, что она здесь, в доме, что злобный монстр, которого я только что видела, ничем ей не угрожает.

– И?.. – спросила я, уже заранее зная, что скажет Маргарет.

– Да, Бетти, я нашла её комнату пустой, – кивнула кузина, комкая платок. – Дверь была не заперта, окна, когда я вошла в комнату, полностью раскрыты, постель не заправлена. В комнате было очень свежо, ветер приносил запахи леса и скошенной травы. К ним примешивался сильный аромат розовой воды, которую она любила. До этого момента я надеялась, что увиденное было плодом моего воспалённого разума. Но обнаружив ночью её спальню пустой, я ужасно испугалась того, что кошмарное порождение моего сознания пробралось в реальность. Я вернулась к себе и принялась ожидать, когда оно придёт, чтобы забрать и меня тоже.

– Бедная моя девочка, почему же ты никогда не рассказывала мне об этом? – я притянула кузину к себе и хотела обнять, но она отступила на шаг и возбуждённо произнесла:

– Знаешь, Бетти, а ведь это довольно странно! Мать не любила открытых окон, она считала сквозняки убийцами, а свежий воздух – вредным для здоровья. В её комнате всегда было жарко натоплено, она вечно куталась в тёплые шали и любила сидеть у огня. Даже в комнате для занятий мы с Деборой были вынуждены находиться в духоте, если матери приходила вдруг охота понаблюдать за нами.

Вздрогнув, как от озноба, кузина подняла голову и долго смотрела в небо, на парящую прямо над нами птицу. Наконец, издав долгий вздох, она прервала молчание:

– Ты и не представляешь, Бетти, каким облегчением для меня стала эта жуткая находка на чердаке. Да, несомненно, я испытала сильное потрясение, даже, наверное, шок, но теперь я ясно понимаю, что мой разум здоров, что в ту ночь я не поддалась сумасшествию, ведь я видела реального человека, а не ожившего монстра из детских кошмаров.

– Мы не можем утверждать этого наверняка, – возразила я мягко, – прошло слишком много времени. Ты была ребёнком и поблёкшие воспоминания того времени могут оказаться ложными. Бурная фантазия, нервное потрясение после побега твоей матери…

– Бетти, милая, я знаю, что ты хочешь мне только добра, – Маргарет чуть нахмурилась, – но не надо так излишне оберегать меня. Не убеждай меня, что страшная картина, которую я видела в детстве, всего лишь плод моего воспалённого воображения. Вчера мы обе видели на чердаке зримое подтверждение того, что бегущая по лужайке птица не привиделась мне. Это произошло на самом деле.

Видя, как Маргарет взволнована, я не стала больше спорить с нею. Неожиданная находка на чердаке и правда выглядела крайне странно, особенно в свете воспоминаний кузины о той ночи, когда моя тётка покинула поместье. И была ещё одна вещь, которая представлялась мне необычайно важной, но которую я скрыла от Маргарет, оберегая кузину и заботясь о ней.

Будто подслушав мои мысли, она задумчиво произнесла, прикрыв глаза и сжав руки под накидкой, словно они озябли:

– В детстве я стала свидетелем разговора, который состоялся между моей матерью и тётушкой Мод. Они говорили о Ричарде Фергюсоне. О том, что он уже один раз чуть было не погубил мою мать и может сделать это снова. Наверное, лишь он знает, где она находится сейчас.

Кузина умолкла, опустив глаза. Мы никогда не обсуждали побег её матери, поэтому я не знала, что сказать ей на это. Но мы обе одновременно припомнили незнакомца с биноклем, которого видели возле поместья в то лето, когда миссис Вордсворт сбежала.

Кто это был? Сам Ричард Фергюсон или кто-то из его людей? Причастен ли этот человек к побегу миссис Вордсворт? И как ко всему этому относится странная картина, которую видела Маргарет в ночь исчезновения своей матери? Загадочный костюм, найденный в одном из сундуков на чердаке? Существовала ещё одна вероятность, но, щадя Маргарет, я не стала озвучивать свои мысли.

– Не думаю, что Ричард Фергюсон знает, где сейчас миссис Вордсворт, – неосторожно произнесла я, не сумев промолчать.

Маргарет не преминула воспользоваться моей оплошностью. Вскинувшись, она уставилась на меня цепким взглядом.

– Бетти, ты что-то скрываешь от меня, – утвердительно проговорила она, придвигаясь ко мне. – Ты не должна ничего от меня скрывать, ведь я и так слишком долго находилась в неведении. Если ты знаешь ещё что-то, что касается меня и всей этой истории, ты обязана рассказать мне об этом!