Уолтер Кенни – Скрытые пружины (страница 36)

– Отлично, Чейз, встретимся у ворот через сорок минут, – говорю я спокойно, а сама в это время лихорадочно оглядываю крошечную ванную комнату в поисках набора с зубной пастой, щёткой и мылом.

Комплект гостиничного гостеприимства находится под раковиной, в маленьком шкафчике, старательно имитирующим антикварный. Пока я чищу зубы, из зеркала на меня смотрит взъерошенная немолодая тётка с опухшими подглазьями. Сейчас я очень сильно похожа на свою мать, какой она бывала с похмелья, и это сходство меня нисколько не радует.

Вчера перед сном я не разделась, и теперь несвежая блузка и мятые брюки выглядят так, словно я вытянула их из мусорного бака, а после отстояла добычу в жестокой конкурентной драке с другим бездомным.

Ненавижу быть несостоятельной. Ненавижу давать другим людям повод думать, что меня можно не уважать. Ненавижу, когда всё идёт не по плану.

Бабуля, к которой меня часто отправляли в детстве, любила повторять: «Утро вечера мудренее». Но вот наступило утро, а проблемы никуда не исчезли. Я хорошо помню её. Несмотря на преклонный возраст (а умерла она в девяносто семь лет), бабуля до самого конца сохранила ясность мыслей и твёрдость жизненных убеждений. Я была искренне привязана к ней и, знаю точно, она любила меня.

Когда бабуля умерла, мне было семь лет. Вполне сознательный возраст для не по годам серьёзной девочки, выросшей в семье алкоголиков.

Помню, что когда пришло известие о её смерти, я не проронила ни слезинки. Она вряд ли одобрила бы фальшивые завывания моей матери или пьяные слёзы жалости к себе, которые так любил демонстрировать мой отец по любому поводу.

Я тогда взяла учебник математики, полученный от библиотекаря муниципальной школы, в которую должна была пойти через две недели, и до утра решала примеры и задачи. Отец назвал меня бесчувственной и грозился выдрать ремнём, а после, на похоронах, в пьяном бреду всем рассказывал, что я такой же бездушный сухарь, как и его усопшая мать. Он оказался прав. Когда они разбились, управляя машиной в нетрезвом виде, все необходимые процедуры – опознание, выдачу тел, похороны, – я провела с сухими глазами.

Вчера, после ужина, повалившись на кровать в чём была, я пообещала себе взять передышку от эмоций и сосредоточиться на работе. Вовсе незачем сейчас корчиться на открытом огне сомнений и ненависти, самое лучшее в моём положении – отвлечься и посмотреть на проблему трезвым взглядом. Гнев делает человека слабым и уязвимым, ведь тот, кто теряет контроль над собой – теряет контроль и над ситуацией. Сила зиждется не на ярости, а на точном расчёте и холодном рассудке.

Эти мысли успокаивают меня своей определённостью, чёткой логикой. Обольстительно мурлычут, как кошки, мантры спокойствия, заклинания уверенности. Кошки – вот кто умеет терпеливо ждать подходящего момента, скрывая под мягкой шёрсткой разящие клинки.

Успокоившись, я спускаюсь в столовую и сразу же натыкаюсь на миссис Грир. Её лицо, покрытое плотным слоем тонального крема, расплывается в улыбке, и до того момента, как я нахожу себе место за общим столом, она мелко семенит за мной, успевая задать кучу вопросов по поводу и без.

К счастью, за завтраком присутствует молодая семья с двумя маленькими детьми, они легко переключают внимание хозяйки гостиницы на себя, требуя одновременно безглютеновый хлеб, детскую переноску и пароочиститель.

Насытившись и выпив две чашки паршивого кофе, я шагаю к Хиддэн-мэнор. Хотя я и торопилась, как могла, но к воротам поместья подхожу позже остальных. Чейз с техниками уже на месте, один из рабочих курит, мрачно поглядывая на дом.

– Миссис Уайт! – Чейз широко улыбается, демонстрируя голубоватую белизну зубов.

– Абрахам, – киваю я ему с улыбкой и приветствую крепким рукопожатием техников, на которых обычно ложится вся самая грязная и ответственная работа.

Их двое – бородатый верзила средних лет и мужчина постарше, который, будучи ниже всех ростом, тем не менее умудряется смотреть на нас с Чейзом свысока, как будто это он нанимает работников, а не наоборот.

Техникам я улыбаюсь своей особой улыбкой. От того, как мы сработаемся с ними, зависит соблюдение сроков, а мистер Крюгер не любит затянутые проекты, его это нервирует. Нервы мистера Крюгера необычайно ценны, так как от них зависит размер наших с Чейзом гонораров.

Когда мы пробрались через заросшую кустарником аллею к входной двери, Чейз присвистнул:

– Настоящий дом с привидениями, да, миссис Уайт? Прямо как в кино! Я уже влюблён в это здание. Надеюсь, дом не сторожит какой-нибудь злобный призрак, – хохотнул он.

Невысокий угрюмец, мистер Бродерик, бросил на него хмурый взгляд исподлобья и лаконично произнёс:

– Мы начнём осматривать территорию, миссис Уайт. Если понадобимся, мой номер есть у вашего помощника.

В ожидании, пока в поместье прибудет остальная бригада и необходимое оборудование для подготовки рабочей площадки, мы с Чейзом как следует осматриваем дом.

В ярком солнечном свете особняк уже не кажется мне таким мрачным. Вместе с Чейзом мы приходим к выводу, что изначальную смету можно смело сокращать на тридцать процентов, так как основные несущие конструкции почти не пострадали от времени. Больше всего строение нуждается в реставрационных работах, и я принимаюсь расписывать в блокноте все этапы восстановления внутренней и внешней отделки. Стоимость установки современных инженерных систем и бетонных перекрытий, проведение электричества и прочие работы уже учтены в смете мистера Крюгера.

Отлично сохранившаяся лепнина и сводчатые потолки над галереей, – наследие эпохи Тюдоров, – приводят моего ассистента в полный восторг.

– Да тут целый дворец! – Чейз с воодушевлением крутит головой и выполняет панорамную съёмку всех сохранившихся деталей отделки.

На цокольном этаже обнаруживается кухня в удовлетворительном состоянии, к которой примыкают подсобные помещения. В восточном крыле мы находим библиотеку – провалившиеся полки полны сгнившими переплётами и затянуты паутиной. Один из высоких стеллажей рухнул и валяется неопрятной грудой. Пыль везде лежит таким плотным ковром, что бедняга Чейз, склонный к аллергическим реакциям, начинает задыхаться и трусливо сбегает проверить, чем занимаются техники.

Остальную бригаду, подъехавшую с необходимым оборудованием, я встречаю одна. Суета, крики рабочих, натужные звуки грейдера, въезжающего на территорию поместья, взвизги электрической пилы – привычные звуки погружают меня в рабочий транс, который не оставляет места навязчивым горьким мыслям и пустым переживаниям.

Впереди предстоит колоссальная работа. Нам с Чейзом и полусотней рабочих предстоит буквальным образом повернуть время вспять! Придётся учесть миллион разных факторов – провести множество исследований фундамента и грунта; восстановить разрушенные перекрытия; отреставрировать фасад, сохранив его историческую идентичность; реконструировать каждое внутреннее помещение, воссоздав утраченные интерьерные детали. Всё, что можно спасти, вернув к жизни – я сохраню и органично встрою в более современный вариант классического георгианского особняка.

Осмотр заброшенного сада, старинных хозяйственных построек и исследование отдельно стоящего здания я поручу Чейзу. В ближайший месяц мне не выбраться из дома – столько здесь работы для реставратора.

Думаю, что через несколько дней можно будет расчистить одну из сохранившихся комнат и поставить там кушетку и стол, это позволит мне не покидать территорию проекта и сэкономить гору времени. Надо будет поручить Чейзу купить для меня в местной лавке портативную плитку, тогда я смогу питаться, не покидая территорию поместья.

Джозеф не раз в шутку говорил нашим друзьям, что готов ревновать меня к заброшенным развалюхам, ведь работая над проектом, я становлюсь одержима и неуправляема. Может быть, именно в этом кроется причина краха моей семейной жизни? Вот интересно, кем работает Виктория Лебхорн? Чем увлекается? Благодаря мистеру Дженкинсу через несколько часов я буду знать всё об этой девушке.

В моём планшете, на смоделированной в специальной системе проекции поместья я отмечаю новые детали, подробно раскрывая каждую из них для мистера Крюгера. В начале работы над проектом он требует от меня отчёта каждый вечер.

А меня каждый вечер будет ждать отчёт от детектива агентства Дилейн. Я хочу знать всё о Виктории Лебхорн, её образе жизни, увлечениях и работе. Слишком долгое время я находилась в неведении. Я хочу контролировать ситуацию, хочу знать, заслуживает ли возлюбленная Джозефа счастья и почему отобрала его у меня.

Снова мысли, как жуки-древоточцы, изъедают мой мозг, изъязвляют сердце. К горлу поднимается тяжёлый ком, рот высыхает. Это ненависть, ненависть в чистом виде отравляет мой организм, будто где-то рядом со мной находится источник радиоактивного излучения, меняющий структуру каждой моей клетки. Если бы я была религиозна, то посчитала бы эти мысли происками дьявола, борьбой света и тьмы, выбравшими плацдармом для битвы мою неказистую душу.

Я отвлеклась, Чейз подходит неслышно и, видимо, какое-то время наблюдает за мной.

– Миссис Уайт, вы нормально устроились в гостинице? Успели выспаться после перелёта? – в его голосе чувствуется вежливая забота. Мы давно работаем вместе, несомненно, он заметил мой измождённый вид.